Тарра. Граница бури - Камша Вера Викторовна - Страница 48

– Да, Агва Закта есть Агва Закта, хотя Марко не понимал, что умирает… Похоже, отрава наделяет пророческим даром не только знающих свою участь. – Рене подвинул кувшин вина: – Флорентин, друг мой, сделай милость, посмотри, что там.

Философский жаб, приняв обычный вид, перебрался с браслета на край кувшина и сунул лапу внутрь. Помолчал, затем объявил:

– Ординарное вино. Даже водой не разбавлено. – После чего спрыгнул на стол и пристроился возле герцога, который молча разлил красную жидкость в три кубка.

– Пусть к нему будет милостив Судия, – прошептал Стефан.

– Пусть, – эхом откликнулись Аррой и Гардани.

После короткого молчания принц посмотрел в глаза герцогу:

– Я не знаю, что такое Темная звезда, и не представляю, почему Марко или некто его устами обратился к тебе. Но ты, Аларик?

Эландец молчал, опустив белую голову и машинально крутя черную цепь.

– Как звезда может быть темной? – спросил Шандер, глядя в пламя свечи. – Она не может быть настоящей. Может, что-то из Книги Книг?

– Очень даже может быть. – Аррой оставил маринерскую реликвию в покое и поднял глаза. – Сами знаете, сколько раз ее переписывали. Возможно, что-то там и было, только звучит теперь иначе, хотя порыться в церковных писаниях не помешает. Хуже другое: я слышу о Темной звезде не второй раз, а третий. Иннокентий перед смертью сказал то же, что и Марко. Почти слово в слово… Нет, – Рене предвосхитил вопрос Гардани, – подслушать нас никто не мог. Инко понял только я; умирая, бедняга заговорил по-староидаконски.

– В любом случае надо искать. – Стефан откинул темную прядь со лба. – Я все равно больше сижу, чем хожу. Попробую почитать священные тексты.

– Может, спросить богословов? Марко слышали многие. Никого не удивит, что мы пытаемся разобраться.

– Почему бы и не спросить? Только Иннокентия больше нет, а таянские клирики не изнуряют себя старыми текстами.

– «Темная звезда взойдет в Таяне!» – Стефан скрипнул зубами. – Проклятье! Мы без Романа как слепые щенки!

– Не стоит позволять эмоциям брать верх над разумом, – назидательно произнес Жан-Флорентин. Шандер и Стефан в очередной раз растерялись, но Рене уже свыкся с максимами приятеля и лишь спросил:

– Друг мой, может быть, ты что-то слышал?

– Слышал, – невозмутимо ответствовал жаб. – Я немного интересуюсь поэзией. Конечно, болото, где я провел детство, отрочество и юность, не лучшее место для изучения изящной словесности, но и туда время от времени забредали интересующие меня существа. Достаточно давно мимо нас прошли Светорожденные. Они задержались в наших краях на ночь. Помню, как они сидели у огня и пели. Нерасцветшая их не тронула, и они ушли вниз по Пепельному ручью. Так вот, – голос жаба обрел характерные для поэтов завывающие интонации, – в одной песне говорилось о Темной звезде… Во всяком случае, я понял ее именно так.

– Ты помнишь слова?!

– Я запоминаю все, что было когда-то сказано или спето в моем присутствии. – В словах жаба чувствовалось наигранное возмущение, смешанное с изрядной долей самолюбования. – Более того, я чувствую, слышу и воспринимаю то, что еще не было сказано нигде, а только ощущается в эманациях всеобъемлющего океана мысли, частицей коего являемся мы, кого здесь и сейчас называют философскими жабами. Сколько бы ни было миров, эпох и…

– Жан-Флорентин, – перебил философа Рене, – мы говорим о Темной звезде.

– Песня написана на эльфийском. – Жаб ничуть не обиделся. – Я попробую перевести ее на арцийский, но предупреждаю, получится не очень достоверно. Некоторым словам в вашем языке нет соответствий.

– Непонятно. И жутко, – прошептал Шандер Гардани.

– В этом есть что-то нечеловеческое. – Стефан с досадой оттолкнул пустой кувшин. – Эту песню надо запить.

– Верно, – кивнул Шандер. – Проклятый побери! Вино кончилось. Пойду принесу…

– Нерационально. – Жан-Флорентин выглядел возмущенным. – Я полагаю, вот в этой вазе вода.

– Конечно…

– Тогда гораздо логичнее и экономнее пойти по пути трансформации. Какое вино представляется вам наиболее подходящим? И уберите эти розы! Они мне мешают.

Жаб не подвел. Напиток, в который он превратил воду из-под цветов, был воистину королевским. Главное же, очередная выходка болотного философа разрядила обстановку. Конечно, собравшимся, особенно потерявшему брата Стефану, было невесело, но способность спокойно мыслить мало-помалу возвращалась. Принц и Шандер, не сговариваясь, признали главенство Рене. Адмирал не спорил.

– Если мы до сих пор не можем понять суть несчастья с Зеноном… и подлинную природу твоей болезни, Стефан, то с Марко и Иннокентием ничего непонятного не произошло. Обычное убийство. Попробуем рассуждать, может, что и надумаем. Пытались отравить меня. Погиб эркард. Попробовали отравить тебя. Погиб Марко. Хотели отравить Иннокентия – получилось. Никаких чудес, никакой магии, не правда ли?..

– Возможно, Марко в самом деле выпил вино, предназначенное Стефану, – негромко подхватил Гардани, – но на том же подносе был и другой кубок, из которого пили Ланка и вы. И ничего не произошло.

– И не могло произойти, – возмутился Жан-Флорентин. – Я был начеку и принял бы меры. Вино не содержало ничего постороннего.

– Остается предположить, что отраву положили только в один кубок. Если Марко принял яд каким-то другим способом, целили именно в него. Не представляю, кому брат мог помешать, разве что стал свидетелем чему-то или о чем-то догадался. Шани, ты что-то узнал?

– В тот день, насколько мне удалось выяснить, Марко весь день провел с сестрой. С утра выезжали коней, потом ходили смотреть собак, там же и перекусили с псарями дядюшки Пишты. Затем вы фехтовали, потом все разошлись переодеться к обеду и приему послов, куда Марко уже не вышел. Илана сказала, что его дядя «загонял», все посмеялись, и только, а яд уже начал действовать. Сведений о том, что Марко чем-то угощался в одиночестве, я не нашел. Если верить Ланке.

– Если верить? – быстро переспросил Рене.

– Если б я не знал ее девчонкой, я бы сказал, что у нее была великолепная возможность отравить брата. И вполне вероятный повод. – Гардани выпил вина и, заметно колеблясь, продолжил: – Она могла что-то подсунуть Марко утром.

– Могла… Но причины, причины?!

– Смерть Марко в случае… несчастья со Стефаном приведет или к смене династии, или к изменению закона. Зная, как относится к королю Таяны Архипастырь, как у нас любят принцессу… Десять к одному, что после смерти отца и братьев Илану бы короновали. Она ведь не хотела уезжать в Эланд и вдруг переменила свое мнение…

– Это-то как раз понятно, – заметил молчавший до сих пор Стефан. – Ланка влюблена. В кого, обсуждать не будем. Вот и вся разгадка.

– Ланка не из тех, кто хватается за яд, – откликнулся Рене. – А насчет чувств… Я ничего особенного не заметил, но тебе, конечно, виднее. Великий Орел, никогда не поверю, что она может кого-то отравить! Кинжал еще туда-сюда, да и то не из-за угла.

– Я же сказал, «если бы мы не знали Ланку», но мы ее знаем. Значит, Марко отравился где-то в другом месте или отрава была лишь в одном кубке из двух. Тогда жертвой могла оказаться еще и Герика, она часто обедает со Стефаном… Или я.