Тарра. Граница бури - Камша Вера Викторовна - Страница 47

– Я могу тебе чем-то помочь?

– Да!

– Чего же тебе нужно, приятель? – Роман подавился собственной глупостью: монстр, судя по всему, мог издавать только хриплое урчание. Однако чудище, заметно оживившись, вытянуло жутковатую лапу с кривыми черными когтями в сторону икон, и Роман утратил дар речи. Потом обрел, но с трудом.

– Тебе нужна икона?

– Нет.

Лапу чудище не опускало, настойчиво тыкая в сторону святого Эрасти. Роман вгляделся и понял, что в изображении что-то изменилось. Не веря своим глазам, эльф подошел вплотную к иконе. Она оставалась прежней во всем, кроме одного. Рука святого обрела живую плоть – вырвавшись из рамы, она тянулась к… пахнущему серой монстру. Роман оглянулся на чудище – огненные глаза умоляли. О чем?

– Чего ты хочешь, Проклятый тебя побери?!

Лицо на портрете оставалось мертвенно-бесстрастным, только рука с тонкими пальцами отчаянно тянулась к окну. Сам не понимая, что творит, Роман коснулся призрачной ладони. Она показалась живой и теплой. Бард от неожиданности отдернул руку и почувствовал, что сжимает какой-то предмет. Разжав кулак, он с удивлением обнаружил на ладони пресловутое кольцо. Поднял глаза на портрет. Изображение стало прежним, только на пальце не хватало перстня. Роман повернулся – чудище у окна все еще тянулось к иконе.

– А, – понял эльф, – ты пришел за кольцом…

– Да!!!

Роман задумался, рассматривая добычу. Простое металлическое кольцо украшал одинокий камень, прямоугольный и узкий; он казался черным и одновременно вмещающим в себя все существующие цвета и оттенки. Камень был тяжелым и теплым. Подчиняясь какому-то непонятному чувству, эльф шагнул к монстру.

– Раз это твое – забирай.

Чудовище затрясло когтистой лапищей.

– Я еще и надеть его должен?

– ДА!

– Подрядился я демонов ублажать.

Умоляющий взгляд.

– Прости, пошутил.

И эльф Рамиэрль из Дома Розы клана Лебедя надел перстень святого на лапу монстра. Вспыхнули и замелькали неприятные бриллиантовые брызги, голову накрыла тяжелая горячая волна… Когда либер пришел в себя, напротив него стоял темноволосый мужчина с ясными золотисто-зеленоватыми глазами. Эрасти Церна! Словно сошедший с портрета – того, настоящего! Роман непроизвольно глянул на икону и остолбенел: изображение святого исчезло. Навстречу друг другу либер и мученик шагнули одновременно. Руки Эрасти – живые, не отрубленные – легли на плечи ошеломленному Роману, и хриплый голос произнес: «Поверь мне! Пожалуйста! Поверь! Пойми, сам ты ничего не сможешь. Поверь мне!..»

Все исчезло. Кто-то тряс Романа за плечи. Он с трудом открыл глаза, толком еще не придя в себя. Над ним стоял Феликс. Бледный как полотно.

4

Рассветало. Значит, он спал, и ему снился кошмар. Роман украдкой взглянул на иконы. Все как положено, огонек лампадки освещал руку с черно-лиловым перстнем. Запаха серы тоже не ощущалось. Роман окончательно проснулся и с недоумением уставился на монаха. Тому было не до разговоров.

– Собирайся, и идем за мной. С божьей помощью я выведу тебя отсюда. Это тебе, надевай! Надеюсь, ты успеешь уйти.

– Что-то случилось?

– Убит Архипастырь. Я знаю, чьих это рук дело, но свалят на чужака. На тебя. Если тебе дорога жизнь, беги и постарайся изменить внешность. Пока о случившемся никто не знает, но все вот-вот обнаружится.

– Подожди, а как же кардиналы? Они ведь ночевали в одной комнате?

– Все мертвы. Отравленное масло в лампаде, но объявят, что колдовство. Бросятся ловить Преступивших, и первым станешь ты. Уходи! Немедленно!

Феликс схватился здоровой рукой за горло, глухо вскрикнул и, корчась, упал на ковер. Роман склонился над умирающим. Тот изо всех сил пытался преодолеть судороги и что-то сказать. Наконец ему это удалось: «Кольцо… Кольцо Эрасти… Унеси… Оно не должно достаться…»

Больше Феликс ничего добавить не мог. Эльф положил монаха на кровать, накрыл своим плащом, торопливо натянул монашеский балахон, препоясался веревкой и выскользнул за дверь. Не прошло и десятинки, как послышались торопливые шаги и бряцание оружия. Навстречу шел отряд церковной стражи, возглавляемый пузатым красавцем в зеленом кардинальском одеянии. Роман скользнул в первую попавшуюся нишу. Стражники протопали мимо; он успел услышать, как толстяк, отдуваясь, произнес: «…очень сильный колдун… убить на месте!»

– Это мы еще посмотрим, – прошептал либер. Светорожденные не любят зря забирать жизни, чем и отличаются от былых сородичей, ставших на темный путь и обнаживших оружие, но Роман рос и жил среди людей, и людские привычки все чаще брали верх над голосом крови.

Пузатый кардинал явно был одним из тех, кто погубил двоих хороших и умных людей, вчера вошедших в жизнь Романа, и эльф отступил перед разгневанным человеком. Сплетенное бардом заклятие было простым и надежным. Как раз проходивший мимо лестничного проема кардинал словно бы налетел на невидимую преграду, оступился и рухнул на деревянные перила. Мореный дуб мог выдержать и не такую тяжесть, но любое дерево подчинится приказу эльфа. Роман приказал «сломайся». Деревянные обломки и зеленая туша с грохотом рухнули в глубокий колодец. Раздался дикий крик и отвратительный чавкающий звук. Все было кончено.

– Чего это он?

– Сам видишь!

– Как же его угораздило?

– Видать, перила сгнили…

– А может, колдун?

– Может, и колдун. – На враз побелевших физиономиях отразились страх и нежелание идти дальше.

– Доложим, что навернулся.

– А что мы приказ его не выполнили?

– Да кто ж знал, что он приказал?! Скажем, велел идти с ним, ничего не объяснил, а потом взял да и свалился. Что дальше делать, не знаем. – Стражники с восхищением воззрились на умного товарища, повернулись и пошли. Несмотря на положение, в котором он оказался, Роман коротко засмеялся… И проснулся.

5

Он лежал в комнате Феликса, который, живой и здоровый, спал на соседней кровати, мирно похрапывая. Горела лампада. Святой Эрасти смирно висел в своем углу, на руке его было кольцо. В городе вразнобой зазвонили. Три… Через час с небольшим начнет светать.

Роман встал, напился воды. Сердце все еще колотилось от пережитых кошмаров. Понемногу либер оживал, но тревога его оставлять не желала. Четверть часа эльф-разведчик боролся со своими страхами, называя себя суеверным дурнем и клянясь больше не поддаваться на предложения выпить на ночь выдержанного монастырского. Тревога не проходила. Наоборот, давящее чувство крепло с каждым мгновением, и Роман решился. Он наклонился над спящим Феликсом и положил руку ему на плечо. Тот сразу же вскочил – сказалось прошлое.

Монах смотрел на Романа с неподдельной благодарностью.

– Я кричал, да? Со мной иногда случается. Сны…

– Не знаю, что тебе снилось, может быть, я слишком много выпил. Брат мой, пока ты не увидишь Архипастыря живым и невредимым, я от тебя не отстану.

Феликс был ошарашен. Не наглостью гостя – тем, что им снилось одно и то же. Секретарь его святейшества не стал причитать и молиться, надеясь, что пронесет. Оделся бывший рыцарь в мгновение ока, причем Роман с удовлетворением увидел поддеваемую под балахон кольчугу. Вытащив из прикрытой иконами ниши небольшой мешок, Феликс окинул взглядом келью, вполне допуская, что сюда больше не вернется.

– Идем!

Глава 4

2228 год от В. И. Ночь с 16-го на 17-й день месяца Влюбленных

Таяна. Высокий Замок

– Темная звезда, – недоуменно повторил Стефан. – Сперва о ней заговорил Зенон, то есть Годой, теперь Марко…

– Ты не думаешь, что это был бред умирающего? – Шандер Гардани задавал вопрос, прекрасно зная ответ.

– Нет. Умирающий, даже если он бредит, не говорит о том, чего не видел или не знал. А Марко никогда ничем, кроме оружия и охоты, не увлекался… Разве что начал посматривать на красивых служанок, да и то не успел… Нет, это не бред. Это пророчество.