Сборник "Чистая фэнтези" - Олди Генри Лайон - Страница 191

— Добрый день, господин барон!

— Анри, вы неотразимы!

— Сударыня Шавази! Говорят, вы перебрались из Чуриха в Реттию?

— О да! Между прочим, благодаря Андреа и вам, сударыня Куколь.

— Мне?

— Наше краткое сотрудничество в лабораториях Чуриха принесло плоды куда более значительные, чем можно было подумать. Узкая специализация вредит прогрессу Высокой Науки: на стыках областей лежит столько нового! Принципиально иные подходы, неожиданные ракурсы, побочные эффекты… Короче, ректорат Универмага пригласил меня и Фросю — ну конечно, гроссмейстера Эфраима! — в столицу, прочесть курс лекций по структуральной дрейгурации. А трое профессоров, в том числе и приват-демонолог Матиас Кручек, по обмену уехали в Чурих. Перспективы открываются такие, что…

Глаза Номочки пылали, на щеках проступил очаровательный румянец.

— Его чернокнижие в Реттии?

— Его чернокнижие стоит у окна и пьет шестой кубок вина подряд!

— Простите, мы вас ненадолго покинем…

— Разумеется!

Эфраим Клофелинг был не один. Облачен в длинную мантию академика, гроссмейстер азартно размахивал полным кубком (вино при этом оставалось без движения, словно замерзло до состояния льда), что-то рассказывая Фернану Тэрцу. Рядом с профосом стояла Мария Форзац. Барон с вигиллой с трудом узнали ее: после снятия печатей и исчезновения диббука мистрис Форзац сильно изменилась. Лицо дамы заметно ожило, движения стали свободней, в них возникла плавность; Мария похорошела и, казалось, скинула с плеч десяток лет.

«Груз с души свалился, — думала Анри, глядя на улыбающуюся мистрис. — В прямом смысле слова. Интересно, как она себя чувствует без диббука? Вольной? Или, наоборот, утратившей часть личности? Хотелось бы знать…»

Чего-то не хватало троице у окна.

Ах да, собаки.

— …именно вас, друг мой! Разумеется, не вас лично, а Надзор Семерых в целом. Вы никогда не задумывались, почему характер действий и методы Надзора не меняются в течение веков? Не всем эти методы кажутся правильными, многие считают, что деятельность ордена-невидимки препятствует развитию ряда отраслей Высокой Науки; есть обиженные, есть противники… Пора бы задуматься, тоньше подойти к решению отдельных вопросов. В капитул приходят новые люди, со своими взглядами, идеями, болью, страхами… И тем не менее все остается по-прежнему. В чем причина?

Гроссмейстер сделал многозначительную паузу, отхлебнул глоток вина. Барон с вигиллой остановились в трех шагах, не решаясь прервать монолог его чернокнижия. Слова Эфраима предназначались не им, но гросс вещал в полный голос, слышать его мог любой желающий — что, похоже, ничуть не волновало великого некроманта.

— А я вам отвечу! В именах. В традиционных именах, чужих номенах, принадлежавших отцам-основателям Надзора, которые всякий раз принимают на себя новые члены капитула. Это не проходит бесследно: имя накладывает отпечаток. Нет, вожди Надзора не пересаживают имена в полном объеме судьбоносных вибраций, но частично, в основе… Если можно трансплантировать имя — почему нельзя сделать подобную операцию с другими спутниками личности? С духом? С тенью? Вот я и говорю: номенклатурная традиция Надзора Семерых подтолкнула Чурих…

С пронзительной торжественностью взвыли трубы. В дальнем конце залы, на маленьком подиуме, объявился квартет герольдов Ордена Зари. Как и следовало ожидать, двое — в млечно-белом, двое — в угольно-черном облачении. Звуки труб вторично огласили залу, герольды замерли, и на подиуме возник важный, как ликтор-новобранец, старичок. Внешностью он отдаленно смахивал на графа Ле Бреттэн. «Флаг-канцлер Ордена», — шепнули за спиной. Одет флаг-канцлер был просто, без украшений. Только знаток, каким являлся фон Шмуц, мог по достоинству оценить и безукоризненно сшитый черный камзол, и панталоны белого атласа. Небось на одних портных разориться можно…

В руках старичок держал устрашающих размеров свиток.

— Дамы и господа! — Бас у флаг-канцлера оказался зычный, командорский, заполнив всю залу целиком. — От имени Ордена Зари рад приветствовать вас…

Официальных речей Конрад не любил, а потому перенес внимание на стаканчик с ромом. В результате канцлерский спич благополучно прошел мимо ушей барона; лишь время от времени долетали отдельные пассажи. В частности, выяснилось: кроме Конрада с Анри, прокуратора Цимбала и председателя Сэркиса, в совете попечителей приюта состоят также гроссмейстер Клофелинг, лейб-малефик Мускулюс (сам из приютских, малефик в момент оглашения прослезился), капитан Штернблад…

— …и Кош Малой, депутат-мажоритарий от общины хомолюпусов Глухой Пущи!

«Теперь за судьбу приюта можно не беспокоиться, — решил барон. — „Два Т“, Бдительный Приказ, Лейб-малефициум, высшая некромантура, королевская гвардия и рыжий дурак-оборотень. Ну-ка, кто желает обидеть бедных сироток?»

— …малолетних чад, найденных при загадочных или героических обстоятельствах… магическими символами, артефактами либо загадочными родимыми пятнами, ниспосланными свыше…

Бас флаг-канцлера ширился и креп.

— …косвенными воплощениями Чистых Начал… заявки на усыновление и воспитание рассматриваются в порядке… рыцари Ордена Зари имеют преимущество… учредить регулярный високосный квест по местам проживания бывших питомцев «Приюта героев», с целью выяснения их дальнейшей судьбы…

Барон уж совсем было задремал, прислонясь к стене и сохраняя на лице выражение внимательного интереса, когда добрая вигилла ткнула его светлость под ребра острым локотком. Конрад не дернулся, не пролил остатки рома и никак не оценил вслух вульгарность чьих-то манер: сказалось благородство души. Он всего лишь открыл глаза и покосился на спутницу.

Анри слушала речь старичка, ловя каждое слово.

— …представить совету попечителей нашу первую воспитанницу! Бедное дитя обнаружили рыцари Вечерней Зари: на рассвете пятнадцатого листвянчика прошлого года, в Майорате, во дворе Цитадели. Как ребенок попал туда, остается загадкой, вполне достаточной, чтобы во имя этого заложить основы благотворительного приюта. При девочке имелся медальон…

Дрема слетела с барона осенней листвой под порывом ветра. Он начал пробираться ближе к подиуму, ловко лавируя между гостями. Анри следовала за ним. Едва они оказались в первом ряду, как флаг-канцлер отошел в сторону, пропуская двух пышных нянек, брюнетку и блондинку, несущих колыбель с ребенком. Нянек сопровождали два рыцаря, черный и белый, в неподъемных парадных доспехах и с огромными мечами наголо.

— Благословенно дитя, символ возрождения Ордена, источник нового смысла…

Девочка. Примерно шестимесячная, со здоровым румянцем на пухлых щечках. Вертит в ручке игрушку — раскрытый медальон. Не черный и не белый; скорее перламутровый. Конраду почудилось, что он видит на крышке медальона, с внутренней стороны, портрет смеющейся женщины. Нет, вряд ли. Такое не разглядеть отсюда. У плеча тихо вздохнула Анри. Словно подражая девочке, вигилла держала в руке коннекс-пудреницу, раскрыв служебный артефакт и обратив зеркальце на подиум под особым углом.

В зеркальце был флаг-канцлер, няньки, рыцари, колыбель, медальон… Все, кроме девочки. Первая воспитанница «Приюта героев» родилась шалуньей: она не хотела отражаться в артефакте Тихого Трибунала, где отражались даже коренные инферналы. Интересно, если составить на дитя гороскоп? — точное время рождения известно, место известно…

— …экс-Аспид Рене Кугут подал заявку на удочерение. Заявка рассматривается с учетом заслуг рыцаря…

— Столько нелепых случайностей, чтобы на свет появился один-единственный ребенок? — шепнул барон, склонясь к уху вигиллы.

— Думаешь, ты появился на свет как-то иначе? — в ответ спросила Анри. — Я уж не говорю о твоих будущих наследниках…

Странное дело: в эту минуту Конрад испытал душевный подъем. Наверное, подумал он, баллада в итоге все-таки завершится свадьбой. Но, конечно, не сейчас. И не завтра, потому что завтра, с утра, обер-квизитор планировал зайти в «Иридхар Чиллал».