Сборник "Чистая фэнтези" - Олди Генри Лайон - Страница 171

— Благодарю вас. Сейчас зафиксируем челюсть — и баиньки… Эй, приятель, подержи ему голову, — скомандовал Кугут ближайшему дрейгуру.

Когда процедура (на язык так и просилось: «экзекуция») была закончена и дрейгуры унесли слабо сопротивляющегося квестора, горбун с трудом поднялся, опершись на костыль.

— Мне сказали, вы решили поселиться в одном доме со мной?

— Совершенно верно.

— Отчего, ваша светлость? Случайная прихоть? Большая любовь к скромному пульпидору?

— Пусть будет большая любовь, сударь. Давайте, я помогу вам дойти.

Беседовать можно было и здесь, в темноте, но чурихская кадавральня наводила на барона уныние. В доме он чувствовал себя привычнее. У Рене нашлась свеча; пульпидор зажег ее, потерев фитиль между пальцев. Свечу барон пристроил на сундуке; пододвинул табурет ближе к кровати, на которой расположился Кугут.

— Мне повезло, — без долгих предисловий сообщил обер-квизитор. — Я видел уникальное зрелище: Черный Аспид врачует белого рыцаря. Вроде бы сострадание и помощь ближнему — не по вашей части. Или я ошибаюсь?

— Как вы узнали, что я слежу за вами? — мрачно осведомился Фернан Тэрц.

Профос вышел из-за ствола криптомерии, густо обвитого плющом. Багряные днем, листья плюща сейчас, в призрачном свете луны, напоминали пятна засохшей крови. «В-вы-ы! в-ва-а…» — откликнулся сверху филин-пересмешник, но профос насупил брови, ветка под наглым филином хрустнула, и птица сорвалась с дерева, благоразумно улетая прочь.

— Доброй ночи, — ответил вежливый гроссмейстер. — Я рад вас видеть. Вы не поверите, но я действительно…

Тэрц сделал жест рукой, показывая, что оценил приятность обращения.

— И все-таки, ваше чернокнижие? Мне казалось, я сделал все возможное…

— Вы были великолепны, сударь профос. Мне помогла чистая случайность, которой вы не могли предвидеть. Дело в том, что я — сын Бруно Клофелинга, мага-духовника при дворе герцога Губерта.

— Умеете вызывать духов из бездны? — профос позволил себе открытую издевку. — Так это много кто умеет… Или среди бестелесных созданий у вас есть осведомители? Полезные, весьма полезные знакомства!

— Я бы сказал иначе, коллега, — слово «коллега» в устах гроссмейстера прозвучало совершенно естественно. — В юности я пошел наперекор воле отца, изменив семейной традиции, но кое-что из наследственных способностей сохранил по сей день. Если у человека на плече сидит даймон, когтистый упрямец-даймон, толкая на разные сомнительные поступки — я вижу этого даймона. Я слышу его шепот, беззвучный для остальных. На вашем левом плече сидит даймон обиды и мести. Обида застарелая, к ней вы привыкли, а с желанием мстить успешно справляетесь, держа даймона в узде. Вы — сильный человек, сударь профос. Мне не хотелось бы знать, какая беда толкнула вас на путь блокатора, дав жизнь даймону на плече… Но помните: ваш даймон способен разоблачить вас, несмотря на все усилия блокации.

— Что же мне делать?

Беспомощность вопроса потрясла вигиллу. Таким она видела профоса впервые.

— Не сталкиваться с потомственными духовниками, пусть даже сменившими профиль. Или избавиться от даймона. Я понимаю, это трудно, почти нереально. Обуздать себя — иногда это непосильная задача даже для опытного венатора, легко обуздывающего самых диких детей геенны.

Складывалось впечатление, что два немолодых волшебника — настоящий и бывший — говорят о чем-то, хорошо знакомом им обоим и закрытом для непосвященного слушателя. Анри доводилось присутствовать при схожих беседах: поэты, актеры, солдаты, путешественники — люди, ранее незнакомые, находили общий язык сразу, без помех, отчего вигилла чувствовала себя лишней, скудоумной бездельницей, торопясь уйти.

Сейчас уйти было некуда.

— Я бы с удовольствием спустился к озеру, — после долгого молчания произнес Тэрц. — Вы пригласили меня составить вам компанию. С даймоном или без, я согласен.

— Разумеется! Прошу вас…

Эфраим посторонился, чтобы профосу было удобно шагать рядом с ним. Тропа не отличалась шириной, и Анри пошла сзади. Правила хорошего тона предписывали пропускать даму вперед, но хороший тон затерялся в ночи. Склон сделался более пологим, дыхание озера надвинулось, остужая виски. Под ногами шуршал песок.

— Надеюсь, сударь профос, ваш… э-э… служебный интерес к Чуриху удовлетворен?

— Вполне, ваше чернокнижие.

— Без последствий, неприятных для нас обоих?

— На сегодняшний день — да. Суть чурихских исследований в области умбрологии мне ясна. Я рассчитываю, что практика теневых экспериментов на добровольцах будет вами прекращена до более полного теоретического обоснования.

— Можете быть в этом уверены.

— Чурих откажет квесторам в обещанной трансплантации?

— Безусловно. Нам необходимо как можно тщательней изучить связь «спутников». Путаница с именами, летаргия и другие скверные последствия сводят на нет все положительные стороны трансплантации! Кроме того, квесторы пострадали в стычке, а кризисный период после пересадки теневого фрагмента очень тяжел. Даже полностью здоровый человек проводит в постели не меньше трех дней…

«Бросало то в жар, то в холод, — вспомнила Анри рассказ Гвоздилы о болезни, постигшей вора. — От жуткого зуда едва не сошел с ума…» Да, от дурацкой стычки на перекрестке была и польза: хитроумный гросс, не нарушая буквы соглашения, откажет квесторам на законных основаниях. Забота о здоровье раненых, противопоказания, обстоятельства, случайно открывшиеся некромантам… Если понадобится, можно, не называя имен, упомянуть интерес к чурихской умбрологии со стороны Тихого Трибунала и Надзора Семерых. Короче, не видать квесторам добавочных теней, как собственных ушей!

Вигилла еле слышно хихикнула.

— Интересно, кому назначались «дивные руки» плотника Ендры Драмбаля? — бросила она в спину Клофелинга. — Драчуна и смутьяна, чью тень мы укрощали всей компанией? Племяннику барона? Чтоб лучше руководил?

— Джеймсу Ривердейлу, — не оборачиваясь, равнодушно ответил гроссмейстер. — Бойцы часто желают иметь дополнительные руки. Хотя лично я рекомендую им запасную голову. Но они не верят. Им даже родная голова кажется лишней.

— А что заказала Агнешка Малая? Третью ногу? Второе седалище? Восьмые клыки?

— Это как раз неважно, — вмешался Фернан Тэрц, не дав гроссу ответить. — Важно другое: что обещали квесторы Чуриху за помощь? Я прав, ваше чернокнижие? На месте главы здешнего Совета я бы обязательно подчеркнул, какое великое одолжение я делаю рыцарям Утренней Зари, принимая участие в их благородном деле… И назначил бы за свою доброту подходящую цену.

Мужчины остановились, глядя друг на друга. Они были очень похожи: рельефные лица, худоба, привычка наклоняться вперед, вглядываясь в собеседника. Профос Надзора и гроссмейстер Совета Высших некромантов вполне могли сойти за отца и сына, повздоривших из-за пустяка. И Фрося при необходимости, пожалуй, с успехом сумел бы прикинуться дамским лекарем-чревоугодником или богатеньким сибаритом, пьяницей и насмешником, как Тэрц легко притворялся стряпчим.

«Это больше, чем личина, — думала Анри. — Это лица. Разные лица одного и того же человека. Вот что надо забирать у теней: лица…»

— Я назначил цену, — сказал Эфраим Клофелинг. — Великую цену.

— Великую для вас? Или для них?

— И для них, и для меня.

— Какую, если не секрет?

— Какие секреты между нами… В случае победы они гарантировали мне свободный доступ к Омфалосу.

Нет, это не было маской, личиной или одним из запасных лиц. Профос действительно удивился. Похоже, Тэрц ожидал чего угодно, но только не этого.

— Зачем вам понадобилась пустая безделушка?

— Ее изготовил мой отец, Бруно Клофелинг. По приказу герцога Губерта.

Старик снял тюбетей, скомкал его в руке и тихо добавил:

— Омфалос — это все, что осталось от магистра… э-э… Хендрика Високосного. В какой-то степени это и есть сам магистр.