Время надеяться - Шеремет О. - Страница 40

Архимаг… Алхаст медленно опустил руку. Даже сквозь экран было вино, как его мелко трясет — это называется "выложился", употребил все резервы на одно примитивное заклятье. Мраморные плиты так просто не даются. Голубые глаза устало закрылись…

Голубые?!

У него больше ни осталось ни грана магической силы, чтобы поддерживать маскировку…

Я приготовилась падать в обморок. Ллоты с одной стороны и дроу с другой, удивившись настолько, что забыли о сражении, рассматривали шатающегося от усталости светлого сородича — давнего и заклятого врага. Вот кто-то из магов-дроу нерешительно поднял арбалет.

— Не сметь! — Каланмис, щуплый, близоруко щурясь (очки разбило какое-то меткое заклятье), накрыл Алхаста защитной сферой. — Вы забыли, на чьей он стороне?

Никто не шевельнулся. Светлые — темные. Темные — светлые…

— Не будьте такими… пожалуйста, не будьте, — шепчу я, не очень понимая сама, какими "такими" и кто не должен быть.

ДАРМ'РИСС

Я мужественно держался, и целых пять приказов выполнил, не надоедая своим присутствием друзьям.

И кому от этого стало лучше?

— Зато так я никому не причиню вреда, — сказал я и вдруг понял, как это лживо и трусливо звучит.

Ты столько уже причинил… Найди их.

Нет. Я должен держаться своих принципов. Если их не будет, тогда что от меня останется?

Иззмир замолчал, явно не переубежденный. Когда я устраивался спать, голос внутри моей головы снова зазвучал:

Скажи мне, за какие "принципы" ты любишь Алхаста и Лаэли, и я признаю, что ты прав…

Во время следующего приказа я отправился в МУМИ.

…Их нигде не было. Я пожалел, что поддался уговорам своего надоедливого альтер-эго, но всё-таки пробежался еще раз по аудиториям — благо, в образе тени это было несложно.

— И толку-то? Сейчас весна, цветочки, конечно, они предпочтут что-нибудь более романтичное, чем зубрежка.

Загляни еще в Рраен.

Ага, провести денек в обществе дроу — безумно романтично для влюбленных эльфа и человека…

Но у меня были еще целых две минуты, поэтому я решил послушаться и навестить Младшую. Если мне не изменяет память, в конце весны она должна получить имя(1): хочу посмотреть на неё, пока она еще безымянна.

Появившись в воротах усадьбы Кенррет, я оцепенел, не в силах поверить своим глазам. Сторожевые строения и усадьба на окраинах Города Мира были разрушены, в своде пещеры зиял новый проём, не прикрытый привычным Пологом Шэли. Солнечные лучи безнаказанно освещали мир подземелья… Но самое страшное — этот запах. Запах смерти: убийства, насилия, крови на клинках.

Нет, это невозможно.

Я зажмурился: сейчас открою глаза и пойму, что всё это сон, что ллоты не нападали на Город… Но реальность упорно не хотела меняться в угоду мне. Словно голем, с болью заставляя себя передвигать ноги, я направился к дому.

Мы ведь не проиграли, мы не могли проиграть!..

Из дома выскочил мальчишка лет двенадцати, пулей проскочил сквозь бесплотного меня, понесся вниз по улице. О боги! Теперь я уже забыл о том, что могу передвигаться как тень, а не как смертный, побежал со всех ног, влетел в холл на первом этаже, и только тогда остановился.

Два чародея-целителя разговаривали, стоя посредине, обменивались малопонятными терминами. Что здесь делают целители? Где мать и отец, сестры? Где Валнар?

Из противоположной двери появился Каланмис и отец. Они кивнули целителям:

— Спасибо, можете идти. Дальше о раненых мы позаботимся сами. Вы, наверное, ужасно устали…

— Да куда там, — улыбнулся чародей. — Лорд Кенррет, раненых в сотню раз больше, чем нас: об отдыхе помечтаем после.

Когда они ушли, отец повернулся к Каланмису:

— Я постараюсь помочь.

Друг пытался протестовать, но отец пресек все возражения одним взмахом ладони.

— Даже если я выложился полностью во время битвы, зелья варить не разучился. Ты позаботься о тех магах, что разместили у нас: делай что хочешь, хоть привязывай к постелям, но не позволяй геройствовать.

— Ну, знаете, — Каланмис поправил очки, поморщился. — Они тоже зелья варить не разучились.

— Но на ногах не стоят, так что не вздумай меня ослушаться. Насчет веревки, кстати, спроси у Майстры…

Друг обреченно вздохнул? потом, бубня пол нос, пошел в сторону кухни, откуда я расслышал доносящийся голос матери.

С ними всё в порядке… Я прислонился к стене и закрыл глаза. Сердце шумно и тяжело колотилось, словно после бега. Живы, живы, живы. Неужели лотам надо было напасть на Город, чтобы понял, как мне дорога моя семья?

Но это значит: Шэли не выполнила свою часть договора. Почему?..

…Все мысли о вероломной богине вылетели из головы, и мне в очередной раз захотелось протереть глаза.

— Дар? — шепнула Лаэли, осматриваясь. — Иди сюда.

Загипнотизированный, понимающий в происходящем не больше, чем в лекциях по пифологии, я прошел сквозь дверь вслед за девушкой. Она выглядела истощенной — и даже более чем.

— Что случилось? — я забыл и о том, что она не может меня слышать.

— Думаю, ты хочешь узнать, что здесь произошло, — она упала в кресло, бесконечно усталым жестом потерла виски. — Шэли и Вельзевул получили по загривку за то, что вмешались в дела смертных, поэтому она не смогла сдержать ллотов. Ты ведь это уже понял да, — что они напали на Город Мира? Может, дроу справились и сами — благодаря твоей богине, они были изрядно потрепанны. Но они каким-то образом прибрали к рукам Небытие.

Бред какой-то…

— Что? Нет, я не шучу. Дроу отчаялись настолько, что согласились на мой план. Мы призвали Хаос и натравили на Небытие. Они выцарапали друг другу глаза, ну и… и ушли. Странно, никто из магов-медиумов не умер. Кстати, среди них были твои отец и Элкзт.

Короткий вялый отчет. У меня в голове царила суматоха: каждое новое слово переворачивало трубку калейдоскопа, образовывалась новая бредовая картинка.

Одно было ясно — плохой из меня Архимаг.

— Даже хуже, чем плохой, — резко сказала девушка. Она выпрямилась в кресле, сжала подлокотники. — Как… как ты мог?! Из-за одной никчемной жизни…

— Какой жизни? Хватит загадок, прошу тебя, у меня сейчас голова лопнет!

— Из-за моей жизни! — почти прокричала Лаэли. Закашлялась, обмякла в кресле. — Идиот, боги мои, какой ты идиот… На тебе — ответственность за целый народ, за твой народ, и ты готов был пожертвовать их безопасностью ради недоучившейся магички…

— Лаэли…

— Откуда я знаю? Мне приснилось, — теперь она сдавленно рассмеялась. — Как я умерла. Но ты ведь это знаешь, правда?

Время моего пребывания в Мидгарде давно кончилось, но я не мог сдвинуться с места.

— И про этого демона. Скупщика. О чем ты думал?!

— О тебе.

Лаэли закусила губу, вглядываясь в пустоту.

— Ты еще здесь? Прости… Просто я немного… Выпускать Хаос не так-то легко. Умирать, кстати, тоже. Алхаст говорит, что это просто кошмар. Я ему не рассказала о тебе. Что? Да, он тоже здесь, а как же… Не ранен. И, знаешь, можно сказать, что твоим соотечественникам было просто некуда деваться, что они продолжили подчиняться ему после того, как узнали что он светлый.

..И Алхаст. Это всё так странно, что просто не может не быть правдой…

— А я скажу: твоя надежда — не пустое место, — девушка подобрала ноги, съежилась. — Надежда на то, что вас перестанут чураться остальные народы. Темные эльфы милосерднее, чем кажется.

Я почувствовал волю Скупщика, разыскивающую меня.

— Не уходи, пожалуйста, — Лаэли наклонила голову, пряча изумрудные огни глаз за спутанными волосами. — Мы не можем без тебя… Я не могу без тебя.

— Но я ничего не могу поделать, понимаешь ты или нет?! — сорвался, закричал. Хорошо, что она меня не слышит.

Лаэли покачала головой.

— Предупреди своего Скупщика о гостях. Для того ведь и существуют друзья, чтобы пинками и тычками указывать тебе дорогу, если ты вдруг заблудишься — елси ты вдруг еще этого не понял…