Греховный намек - Хеймор Дженнифер - Страница 14

– Вне всякого сомнения.

– Гарет, именно ты должен одобрить человека, который попросит ее руки.

– Да, понимаю. – Он снова сунул перо в чернильницу, затем принялся что-то писать.

Софи шагнула поближе к столу.

– Не делай этого, пожалуйста…

– Чего именно не делать? – Он по-прежнему царапал пером по бумаге, стараясь не встречаться с ней взглядом.

– Не избегай меня. Не замыкайся. Это не ты… То есть ты сейчас не тот, кем был до Ватерлоо. Но в тебе наверняка осталось что-то от прежнего Гарета. Вспомни, как было раньше! Совсем не так, как сейчас. Почему ты так холоден?

– Вряд ли человек может оставаться равнодушным, обнаружив свою жену в постели с другим мужчиной, не находишь?

Гарет отшвырнул перо и поднялся – огромный и зловещий в своем длинном черном плаще. Лицо его исказилось злобной гримасой, но Софи смотрела ему прямо в глаза. Нет, он ее не запугает!

– Как ты можешь находиться рядом с ним, зная, что он бесстыдно издевался над тобой? Софи, ведь он привязывал тебя к кровати! И я видел синяки… Черт побери, он еще и бьет тебя! Я мог бы убить его только за это.

– Нет! Тристан никогда бы пальцем меня не тронул!

Гарет недоверчиво покачал головой, а она добавила:

– Мы утром поехали кататься, и меня лягнула лошадь. Тристан был вне себя от тревоги.

Софи хотела еще что-то сказать, но тут в дверь тихо постучали, и в комнату заглянул мистер Фиск.

– Простите за вмешательство, ваши светлости. Кол, они здесь. Я предложил им напитки и сказал, что вы примете их в спальне.

«В спальне?! – изумилась Софи. – Но с кем же может Гарет встречаться в таком месте?»

– Спасибо, Фиск.

Мистер Фиск, любезно улыбаясь, ретировался и прикрыл за собой дверь.

Софи повернулась к Гарету.

– Значит, в спальне?.. Прекрасно, ваша светлость.

– Не бойся, жена. – Он ухмыльнулся. – Я не собираюсь совершать адюльтер. В отличие от…

– Не будь идиотом! Господи, ведь я считала тебя мертвым! Или ты предпочел бы, чтобы я ушла в монастырь?

Он коротко кивнул:

– Да, предпочел бы.

Софи ахнула и тут же спросила:

– А что, во время нашей разлуки ты никогда не дотрагивался до других женщин?

Он поднялся и шагнул к Софи. Нависая над ней, проговорил:

– Я не помнил, что был женат.

– А я думала, что была вдовой. И я семь лет не прикасалась к другому мужчине. Так сколько же прошло времени, прежде чем ты завел любовницу?

Гарет скрипнул зубами.

– Не важно.

– Но все же… Меньше, чем год? Я не была бы шокирована, узнав, что это случилось еще до рождения нашей дочери.

– Ты все твердишь о прошлом…

Софи грустно улыбнулась.

– Ты тоже, Гарет.

– Нет, ошибаешься. И сейчас… Я вернулся, а ты любишь другого! И подумать только, из всех мужчин на свете ты выбрала Тристана! Я мог бы смириться, будь это кто-то другой, но Тристан?! Как же так, Софи?

Она тяжко вздохнула.

– Ты не можешь ожидать, что я задую свою любовь к нему так же легко, как пламя свечи. Мы почти год прожили как муж и жена, и от этого невозможно отмахнуться.

– Почему же? – удивился Гарет. – Я ведь смог.

Он стоял сейчас так близко, что она чувствовала тепло, исходившее от его могучего тела. А воздух между ними, казалось, потрескивал от напряжения. И губы его тоже были совсем близко, так что она… почти ощущала их вкус. Во всяком случае, она помнила их вкус.

И почему-то ей казалось, что он в эти мгновения думал о том же.

Тут Гарет медленно поднял руку, и их пальцы переплелись.

– Софи, – прохрипел он, – Софи, я…

Дверные петли внезапно скрипнули, и она, обернувшись, увидела стоявшего на пороге Тристана. А за его спиной маячил мистер Фиск.

Коротко поклонившись, Тристан сказал:

– Простите, что вторгаюсь, но мне сказали, что вы здесь один. Соф… ваша светлость, пожалуйста, простите меня.

Гарет злобно уставился на кузена, однако молчал. И он по-прежнему сжимал руку Софи, сжимал все крепче. Ей хотелось высвободить руку, но приходилось терпеть – она не желала раздражать Гарета.

Тристан же казался совершенно бесстрастным, но Софи чувствовала: он считал ее поведение предательством.

– Буду очень благодарен, если вы перестанете удерживать мою жену, – проговорил наконец Тристан.

Гарет и глазом не моргнул.

– Эта тема, Уэстклиф, становится утомительной. Ведь мы оба знаем, чья она жена.

– Да, знаем. Моя.

– Прекратите! – воскликнула Софи. Она все же вырвала руку из руки Гарета.

А тот, взглянув на Фиска и Тристана, проговорил:

– Прошу простить, меня ждут в спальне.

Протиснувшись мимо кузена, Гарет вышел из комнаты. Едва он исчез, мистер Фиск тоже извинился и ушел.

Софи вздохнула и потупилась. Тристан подошел к ней и взял ее за плечи.

– Что здесь случилось, любимая?

– Ничего. Мы просто беседовали.

– Не хочу, чтобы он прикасался к тебе.

– Ничего не произошло, Тристан.

Немного помолчав, он что-то пробормотал себе под нос и подошел к окну.

Взглянув на Софи, проворчал:

– По закону ты все еще моя жена. И я не позволю ему прикасаться к тебе.

Софи нахмурилась. Тристан ведь прекрасно знал, что ее любовь всегда принадлежала и Гарету тоже.

– Ничего не случилось, – повторила она.

Но Тристан, казалось, не слышал ее.

– Я не буду стоять и смотреть, как другой мужчина спит с моей женой.

– Он просто держал меня за руку. Он не спал со мной.

Тристан пристально посмотрел на нее, и в глазах его Софи увидела такое бешенство, что невольно отшатнулась.

– Но будет спать! Неужели не понимаешь?! Будет!

Вскоре после этого разговора Тристан, все еще разгневанный, отправился на встречу с новым поверенным, поскольку был убежден, что не сможет работать с мистером Энсли – тот по традиции всегда был предан истинному герцогу Колтону.

Был прекрасный весенний день, и Софи казалось, что она слишком уж засиделась дома. Все комнаты были ужасно душными и угнетающими, а спальня герцогини – просто невыносимой. А вот прогулка пошла бы ей на пользу.

– Делия! – позвала она горничную.

– Да, мэм!.. – отозвалась служанка, заглянув в спальню.

– Мы идем гулять.

– Конечно, ваша светлость!

Делия надела плащ и помогла хозяйке облачиться в красную ротонду. Шляпа Софи, украшенная красными перьями и лентами, прекрасно дополняла ансамбль.

Натягивая перчатки, Софи спустилась вниз, вышла черным ходом и зашагала по дорожке, ведущей к калитке. Делия, держа в руке зонтик, следовала за ней.

Внезапно чья-то рука вцепилась в запястье Софи.

– Нельзя, миледи.

О Боже! Очередной наемник Гарета!

Софи оглядела ухмыляющуюся, изрытую оспинами физиономию незнакомца. Она была слишком растеряна, чтобы объяснять ему, что он не имел никакого права обращаться подобным образом с герцогиней.

– Пожалуйста, сэр, отпустите меня, – проговорила она наконец.

– Нет, мэм. Вам нельзя выходить из дома. Приказ хозяина.

– Что вы сказали?.. – пробормотала Софи. Она считала, что если уж Гарет дал Тристану свободу, то расстался и с глупой мыслью запереть ее в доме. Но очевидно, она ошиблась.

Мужчина рассмеялся. От него ужасно воняло луком, и Софи поспешно отступила. Охранник же заявил:

– Герцог запретил вам покидать дом. Запретил даже для того, чтобы погулять в саду. Вы ни при каких обстоятельствах не должны выходить. – Он наконец-то выпустил ее руку. – Вам лучше вернуться, мэм.

Софи поколебалась. Конечно, она могла бы уйти в дом и остаток дня скрываться в своей тесной комнатенке. И та Софи, на которой когда-то женился Гарет, так бы и поступила. Но сейчас…

Она взглянула на таращившуюся на нее Делию – та стояла, словно окаменев, стояла, ожидая решения хозяйки.

Нет, это невозможно! Невыносимо! Неприлично! Гарет не осмелится запереть ее в доме!

Смерив охранника презрительным взглядом, Софи спокойно, но твердо проговорила: