Сияющее Эльдорадо - Хаксли Элизабет - Страница 47

Австралия покрыта сетью организаций «добрые соседи». В них на добровольных началах работают мужчины и женщины, задача которых — выявление иммигрантов в своем районе и оказание им помощи, создание таких условий, при которых они чувствовали бы себя как дома. Организации дают уроки английского языка или могут просто по-дружески пригласить на чай к своим членам г-жу Маззоти, г-жу Теофолус или г-жу Шмидт.

Я была в Канберре, где проходила ежегодная конференция членов организации «добрые соседи». Полные энтузиазма, онй приехали со всех концов Австралии. На повестке дня конференции стоял вопрос о том, как уговорить большинство, а если возможно, то и всех иммигрантов окончательно расстаться с родной землей и принять австралийское подданство, так как значительная их часть не расстается с паспортами своей родины. Австралийцы придают большое значение статусу гражданства, стремясь создать единую нацию.

— Мы должны принять их в братство нашей страны, — заявил бывший премьер-министр Австралийского Союза Роберт Мензис.

Со своей стороны иммигранты, по мнению министра по вопросам иммиграции, должны понять, что в Австралии нет замыкающихся в себе поселений и национальных меньшинств, не расстающихся со своими традициями. Австралийцы принимают иммигрантов безотносительно к их прежним верованиям и классовой принадлежности, в свою очередь, они должны порвать со своими предыдущими привязанностями.

От англичан не требуется никакой присяги. У них вообще много привилегий. Но платят ли англичане той же монетой? Большинство австралийцев ответило бы на этот вопрос положительно.

Изменились не только хозяева, но и сами английские иммигранты. В настоящее время большую часть англичан-иммигрантов составляет молодежь. Они инициативны и, главное, имеют квалификацию. Мастеровые, квалифицированные рабочие, инженеры, готовые рискнуть, но не бездумно. Многие из них женаты, с маленькими детьми, поэтому они глубже осознают свою ответственность. Здоровые, выше среднего уровня по своему интеллектуальному развитию, они представляют лучшую часть населения, которая привлекательна для любой страны.

Англия, в свою очередь, притягивает иммигрантов. Однако отношение числа квалифицированных рабочих к неквалифицированным здесь обратное. В то время как в Австралии это соотношение составляет три к одному, Англия получает по крайней мере трех неквалифицированных рабочих, а возможно и больше, на каждого, имеющего специальность, ремесло или профессию. Другими словами, Англия меняет механиков, плотников, водопроводчиков и специалистов, которые могут составлять программы для счетных машин, на крестьян и батраков, многие из которых не знают даже алфавита, не говоря уже о токарном станке.

Практически один австралиец из пяти родился за границей и приехал на континент после 1945 г. Что бы ни произошло с родителями, их дети, в этом нет ни малейшего сомнения, — австралийцы до мозга костей.

В Западной Австралии все огромно. Здесь самые большие пустыни, самые большие пляжи, самые дикие горы, самые богатые залежи руды, самые обширные пшеничные поля и самые высокие деревья. В Перте мне показали три дерева. В университете я увидела маленькую болотную черепаху длиной около шести дюймов. Она была не только мала, но и настолько редка, что для нее и ее родичей создали небольшой заповедник, возможно единственный в мире только для черепах.

В 1953 г. один школьник нашел такую черепаху в болоте и принес своему учителю биологии. Находка произвела фурор среди зоологов, которые посчитали, что это новый вид, и описали его в научных журналах. Но тут некий американец, зоолог по профессии, припомнил, что он видел подобную особь в Венском музее. Оказалось, что эти черепахи действительно принадлежат к одному и тому же виду, который уже получил название — короткошейная черепаха (Preudemydura umbrina). Венская особь, найденная в 1890 г., была тогда единственной известной представительницей этого вида.

Зоологи в Перте установили, что короткошейная пресноводная черепаха живет только в трех болотах, где ведет весьма замкнутый образ жизни, закапываясь для летней спячки в естественную нору или щель. Она откладывает только три или четыре яйца, обожает личинки москитов, но не брезгует и небольшим количеством мелко порубленного сырого мяса. Молодой зоолог Эндрю Бербейдж поймал восемь особей и прикрепил к их спинам крохотные передатчики, которые регулярно посылают сигналы и дают возможность проследить за движениями черепах под землей.

К панцирю черепахи с его выпуклой и полированной поверхностью совсем не просто что-либо прикрепить, и все черепахи, за исключением двух, скинули передатчики. Другая трудность заключалась в том, чтобы найти батарейку достаточно маленькую, чтобы укрепить на спине шестидюймовой черепахи, но в то же время и достаточно мощную, чтобы давать так в течение шести месяцев. Кроме того, черепахи в неволе плохо акклиматизируются. Та, которую я видела, не желала размножаться и совершенно не выросла в течение года.

— Есть два небольших заповедника для этого вида черепах, — рассказал мне зоолог. — Один на глинистой почве и один на песчаной. Обращение со стороны общественности помогло собрать шесть тысяч долларов, правительство выделило две тысячи, а владелец участков продал землю очень дешево. Таким образом будущее этого вида обеспечено.

Некоторые пресноводные австралийские черепахи, кажется, всегда смотрят через плечо. Их головки как бы наклонены в сторону и убираются в панцирь сбоку, а не двигаются вперед и назад, как у европейских видой. Они принадлежат к более примитивным черепахам, у них не развилась похожая на резиновую оболочка, в которую их более передовые родственники прячут свои плоские головы.

История короткошейных черепах подтверждает точку зрения натуралистов: если вы хотите сохранить определенный вид, то можете забыть о самом животном, но сосредоточить все усилия на сохранении обычных условий его жизни. Удивительно, какие мелочи иногда могут разрушить привычную среду. По словам заведующего Отделом охраны диких животных КСИРО в Перте доктора Доминика Сервенти, прогулка одной коровы по пастбищу может изменить его среду. Главные преступники здесь овцы. Изменяя окружающую среду, они изгоняют другие живые существа. Исчезают даже пауки, которые жили на хрупком слое лиственных останков, сбрасываемых колючими акациями. Слой этот был изрезан и уничтожен острыми копытами овец. Вряд ли кто-то будет защищать пауков, но для биологов важно сохранение любого вида.

В одиннадцати милях от материка лежит небольшой остров Ротпест, который знаменит поселениями маленьких кустарниковых валлаби (Setontx brachyurus) размером не больше кролика, которых еще называют квокка. Есть только два района, где, как это достоверно известно, они выжили: на острове Ротнест и на Болд-Айленд, у юго-западного побережья близ Олбани. В прошлом они водились и на континенте, но в 1935 г. почти совсем исчезли. Причина неизвестна. Может быть, их скосила какая-то эпидемия, а возможно, и лисицы сыграли здесь свою роль. На острове же Ротнест жарким сухим летом 1953–1954 гг. валлаби гибли от недостатка протеина в пище.

Остров Ротнест — своеобразная лаборатория на открытом воздухе факультета зоологии Университета в Перте. Ее возглавляет профессор Гарри Уоринг. Его чаще всего можно увидеть в шортах и рубашке, расстегнутой до пояса, среди сумчатых, по которым он считается ведущим специалистом. Словно резвый валлаби, взбирается профессор на самые высокие холмы острова. Все зовут его просто Гарри.

Территория Ротнеста составляет пять тысяч акров, и число валлаби, проживающих на ней, примерно то же. С 1917 г. остров стал заповедником, где охраняются все звери и птицы. На Ротнесте достигнуто равновесие между различными видами, а также между ними и окружающей средой без вмешательства человека. Здесь нет пресной воды, и валлаби приспособились пить солоноватую, которую находят у края соляных озер, и сумели сократить потребление жидкости до поразительно низкого уровня. Кажется, им удается существовать в течение месяцев почти без воды, которую они извлекают из высушенных засухой растений. Из сухой и жесткой листвы валлаби производят протеин значительно более эффективно, чем это удается овцам или другим жвачным животным. Так же как их родственники кенгуру, они могут задержать развитие оплодотворенного яйца в матке до того момента, когда сумка освобождается и оказывается в состоянии принять очередной эмбрион. В сущности это врожденный механизм, регулируемый эндокринными железами, устанавливающий равновесие между количественным ростом вида и наличием пищи в природе. Этот факт был установлен при изучении валлаби именно здесь, на острове Ротнест, профессором Г. Б. Шарманом, работавшим с профессором Уорингом в Университете Западной Австралии.