Вечный Странник - Сербжинская Ирина - Страница 60

– Это не чушь. Это текст рекламный. Про глазированные сырки.

Сисадмин сел на стул, откусил пирожок и хмыкнул.

– Так ты о сырках думаешь?

– Чего бы я о них думала?! Я их терпеть не могу… – Сати снова поглядела в мутное, давно не мытое окно. Они с Никитой сидели в кабинете ответственного секретаря. Предполагалось, что Сати в срочном порядке дописывает текст для производителя глазированных творожных сырков. – Я о другом…

Она тяжело вздохнула.

– Со вчерашнего вечера я всерьез подумываю о том, что мне надо покончить с собой, – неожиданно сказала Сати. – Только не определилась пока, как именно. Все равно ничего хорошего меня больше в жизни не ждет…

Никита вытаращил глаза.

– А зарплата? В конце недели зарплата! И ты говоришь, что ничего хорошего тебя не ждет?!

– Зарплата… – задумчиво проговорила Сати.

– А потом, ты видела, сколько текстов для обработки тебе отдел рекламы принес?! Видела? Я специально в редакцию утром заглянул: весь твой стол завален заявками! Так что ты сначала все это напиши, будь добра, а потом уже кончай с собой!

Он засунул в рот остатки пирожка и вытер руки старым макетным листом.

– Слушай, если ты покончишь с собой в ближайшие три дня, ты верстку нашему отделу задержишь, – продолжал волноваться Никита. – Ты не можешь отложить ненадолго… ну… это самое? Хотя бы до конца недели?

Сати сердито оттолкнула стаканчик с карандашами.

– Блин, я говорю о том, что собираюсь навсегда покинуть этот мир, а ты?! Мог хотя бы посочувствовать!

– Мир-шмир… сочувствую! – фальшивым голосом проговорил сисадмин.

– Тьфу! – в сердцах сказала Сати.

Она отъехала на кресле назад, положила ноги на стол и несколько минут молча созерцала носки собственных кроссовок.

– А каблук мне этот гад так и не отремонтировал, – вздохнула она. – Совсем новые туфли были! И в ремонт их не взяли… Разве трудно было великому магу сказать какое-нибудь «крибле-крабле-бумс»?! Теперь в кроссовках ходить придется.

– Так ты тексты напишешь? – деловито поинтересовался Никита.

– Напишу, напишу…

Она убрала ноги со стола и уставилась на сисадмина.

– Но ты понимаешь, дорогой камрад, ведь мы в безвыходном положении! Маг… как его, кстати? На редкость дурацкое имя у него!

– Тильвус.

– Во-во! Тильвус, дедуля мой, чтоб ему! Короче, дедуля лыжи сделал. А мечуган свой, между прочим, отказался брать. Как я и говорила.

– Ты говорила, на совесть давить будем, – припомнил Никита.

– Совести у него не оказалось, – отрезала Сати и побарабанила пальцами по столу.

– И что теперь?

– Да я откуда знаю! Я сначала думала: может надо идти в музей, возвращать меч? Вот только объяснение придется придумать поубедительней. Понимаешь, железяка эта ну никак не могла завалиться в дамскую сумочку по ошибке!

– Придумала уже? – Никита пошарил по карманам, отыскал пластинку жвачки и сунул в рот.

– Нет, – неохотно проговорила Сати. – Ничего я придумать не могу. Пришлось бы, конечно, с Костей говорить, опять врать ему что-то… Он может начальству своему сказать, что брал меч домой для… ну, не знаю, для чего. Во всяком случае, если он войдет в музей с железкой, бабка на охране не так сильно удивится. Он – искусствовед, мало ли куда с экспонатом выходил. Может, он по улицам с ним гуляет!

Никита покрутил головой.

– Гениально! А как ты ему объяснишь тот факт, что меч уже несколько дней у нас?

– А вот этого я пока не знаю, – призналась Сати. – Да ты сам понимаешь, это ж я просто так… теоретизирую! Меч в музей нельзя возвращать. Опасно это.

– А то, что он в машине у меня лежит, – не опасно? – буркнул сисадмин.

– И это опасно, – вздохнула Сати. – Вот поэтому я сижу тут с утра и думаю о том, что пора уже, блин, место на центральном кладбище заказать. Самое здравое решение!

– На центральном? – поразился Никита. – Ну ты даешь! Да туда очередь знаешь какая? Если ты сейчас заявку подашь на место на центральном кладбище, тебе только лет через пять похорониться там разрешат! Так что жди!

– Господи, везде бюрократия! – пробормотала Сати с досадой. – Даже помереть просто так нельзя!

– Да почему нельзя-то? – Сисадмин вынул изо рта жвачку и прилепил ее на подоконник. – Можно. Только ты кладбище другое выбери. Поскромнее. На периферии быстрее очередь идет. Там года через два место получишь.

– На периферии скучно…

Они помолчали.

– Слушай, Никита, – нарушила молчание Сати, сосредоточенно размышляя о чем-то. – Свози меня завтра после планерки в новый торговый центр, ну, в тот, что открылся недавно возле центральной площади.

Никита озадаченно почесал в затылке.

– Зачем это? – подозрительно спросил он. – Хочешь саван прикупить?

– Туфли. Туфли нужны срочно. Я как раз видела рекламу в нашей газете: в торговом центре салон обувной. Хорошая обувь и со скидкой!

Сисадмин подумал немного.

– Зачем тебе туфли? Ты же только что собиралась покончить с собой. Я так и знал, что ты передумаешь! Вечно у тебя семь пятниц на неделе!

Сати вытянула ноги и снова критически оглядела кроссовки.

– Понимаешь, я вот подумала, – в раздумье начала она, – ведь совершенно не в чем будет лечь в гроб. Совершенно не в чем! Абсолютно! Придется покупать новые туфли. Старые-то у меня…

– Да у меня денег на бензин… А в кроссовках в гроб лечь нельзя?

– Несолидно как-то, – поморщилась Сати. – Мне же не марафон бежать! А деньги на бензин я могу занять. У меня немного еще осталось. Ну и потом… ну не в саване же, в самом деле, мне… ну, ты понимаешь. Это же просто глупо! Несовременно! А кроме джинсов у меня ничего приличного нету, даже стыдно. Так что, когда поедем в торговый центр, куплю еще платье. И сумку в тон! И еще восковые пластины для депиляции. – Она вздохнула. – Разориться можно, сколько всего надо. С другой стороны – свои-то похороны ведь не каждый день бывают!

Никита хмыкнул.

– Я смотрю, ты хочешь лечь в гроб во всей красе, – заметил он. – С новой сумкой. В новых туфлях. А пластины для депиляции возьмешь с собой?

Некоторое время Никита молчал, борясь со смехом, наконец не выдержал и расхохотался.

– Смейся, смейся! – осуждающе сказала Сати. Она вытащила из кармана смятый листок с портретом Тильвуса и развернула. – Лучше бы подумал, в чем на похороны придешь. Это очень важно.

– Нет у меня ничего такого, что бы можно было на твои похороны надеть, снобка несчастная! Ты ж меня без черного пиджака и на кладбище небось не пригласишь?

– Даже не мечтай.

– Ну вот! Зато у меня есть джинсы новые… камуфляжные. Подойдут?

– Может, обойдемся в такой день без джинсов, а? – с упреком сказала Сати, разглядывая фоторобот. – Еще в шортах явись!

Она свернула листок и убрала обратно в карман.

– Ничего не поделаешь, придется отменять собственные похороны. Сначала пополним гардероб.

Никита покачал головой:

– Чего это тебя на мысли о похоронах потянуло?

Сати глянула на часы и поднялась.

– И тебя сейчас тоже потянет, – пообещала она. – Собирайся, соучастник! Едем к заказчику. Помнишь, я вчера говорила?

– Помню. А кто у нас заказчик?

– Ритуальное агентство «Земля и люди».

Ритуальное агентство располагалось неподалеку от Красной линии в красивом старинном особняке.

– Небедно живут, – заметил Никита, окидывая оценивающим взглядом дом красного кирпича. – Слушай, ты иди, а я машину перепаркую, а то как бы гаишники не привязались. Или подожди меня тут минут пять, я быстро.

– Я подожду, – согласилась Сати, шаря в сумке в поисках блокнота. – Ой, Никита, гляди, опять «десантники»! Ну, сейчас про истинное имя Бога спрашивать будут.

– Как знать. – Заметив «десантников», сисадмин довольно потер руки. – А может, просто захотят узнать, почему так много зла на земле? В последний раз у меня про это допытывались.

– Спорим на пиво, что про имя спросят! Про имя! Спорим?

– Да погоди ты! – отмахнулся Никита и выжидательно уставился на «десантников» – молодую пару, что направлялась к ним, улыбаясь широко и доброжелательно.