Когда ты рядом - Талан Светлана - Страница 16

— А он сделал вид, что не понял?

— Напротив. Он все понял, но сказал: «Разве нам так плохо?» Я ему опять: «Я ведь тебя люблю», а он: «У нас никто нашу любовь не отбирает. Так даже лучше — больше романтики, страсти и чувства крепче. Не успеваем друг другу надоедать». — Света нервно сглотнула и прищурилась. — Вот такие дела, — задумчиво сказала она. — Кстати, чуть не забыла. Он просил тебя зайти, если появишься.

— Не знаешь зачем?

— Не спрашивала. Мне не до этого было, сама понимаешь.

— Ну, пойдем, хватит дымить.

Даша зашла в кабинет Вениамина Павловича.

— Вы хотели меня видеть?

— Проходи, Даша, присаживайся. Ко мне приходила корреспондент местной газеты. Она хочет написать о тебе статью.

Даша тяжело вздохнула, подумав о том, что придется повторять все сначала. «Хорошо, хоть камеры не будет», — подумала она, и от этой мысли стало немного спокойнее.

— Что от меня требуется?

— Я пообещал ей, что сегодня вечером ты придешь сюда и ответишь на ее вопросы. Я оставлю ключи от своего кабинета у вахтера.

— Но зачем? Мы найдем где-нибудь место…

— Нет, нет и еще раз нет! Здесь вам никто не будет мешать. — Вениамин Павлович встал из-за стола и подошел к окну. Стоя спиной к Даше, он сказал: — У меня будет к тебе маленькая просьба.

— Я вас слушаю.

— Когда будешь беседовать с этой корреспонденткой, замолви словечко о нашей клинике, чтобы это было в статье. Сама понимаешь, как это важно… для всех нас. Реклама рекламой, а заметка в газете не помешает.

— Я поняла, Вениамин Павлович. Мне можно идти?

— И еще одно. Ты завтра выходишь на работу?

— Да, на семь утра.

— Можешь прийти к десяти.

— Я приду как положено.

— Я не об этом. Дело в том, что к десяти приедут люди из столицы. Не помню уже, какой канал, но это и не важно.

— Опять надо будет давать интервью? — спросила Даша с отчаянием в голосе, представив, что придется в очередной раз пережить весь этот ужас.

— Да, опять давать интервью. И не только. Наш коллектив, и я в том числе, хочет тебя поздравить.

— Господи, ну зачем все это?!

— А еще тебя ожидает маленький сюрприз, — не обращая ни малейшего внимания на недовольство Даши, продолжал заведующий, — но о нем я не должен говорить. Дал слово молчать.

— Надеюсь, это не будет еще одно интервью для какого-нибудь канала.

Вениамин Павлович рассмеялся и, подойдя к Даше, похлопал ее по плечу.

— Нет, не интервью. Да что ты такая трусиха, Даша? При теперешней жизни, если хочешь что-то иметь, надо идти напролом, сметая все на своем пути. Иначе тебя сожрут — если, конечно, ты не успеешь укусить первой. Бери пример с подруги. Она-то свое не упустит.

Даша ничего не сказала, предпочитая промолчать и оставить свое мнение при себе.

— Во сколько придет корреспондент?

— В семь вечера.

— Хорошо, я подойду, — сказала Даша.

— До завтра.

Даша вышла из кабинета, думая о том, что запланированный вечер наедине безнадежно испорчен. Вернее, его вообще не будет. Надо бежать к Лешке и приготовить ужин, пока есть время.

Корреспондентом оказалась молодая девушка. Вернее, трудно было сказать, как правильнее ее называть — молодая девушка или женщина. Она была неопределенного возраста и принадлежала к категории женщин, которых называют «синий чулок». Прямые темно-русые волосы, никогда не знавшие краски и из-за давности посещения парикмахерской потерявшие форму, коротко остриженные ногти без маникюра, невзрачное платье в темно-синий цветочек, такое же бесцветное, без макияжа лицо и очки на носу.

— Меня зовут Женя, — сказала девушка, усаживаясь на место заведующего.

Она достала из сумочки блокнот и ручку и оценивающе оглядела Дашу. Та сразу зарделась и опустила глаза. «Быстрее бы закончилась эта процедура».

— Итак, начнем, — предложила Женя, приготовившись писать. — Начнем с анкетных данных…

Рассказ у Даши не клеился, и Женя, имевшая опыт общения с неразговорчивыми людьми, сама стала задавать вопросы. Даша чувствовала себя как на допросе. Ей приходилось отвечать на вопросы по теме и совсем нелепые. Она окончательно растерялась, когда Женя стала расспрашивать ее о первом свидании и поцелуе.

— Это очень личное, — смущаясь, сказала Даша, — я не буду отвечать.

— Понимаете, мне нужно это знать, чтобы полнее раскрыть ваш образ, — объяснила Женя. — Это не для прессы, а для меня.

Ее слова на Дашу не подействовали.

— Я не хочу посвящать посторонних в свою личную жизнь. А также я не хотела бы, чтобы о моем первом поцелуе знал весь город. Вы пишете статью в газету, а не роман о любви, — тихо, но упрямо ответила она.

— Как хотите, — недовольно надула губы «синий чулок».

Глава 12

Это был ее первый рабочий день, а Даша уже чувствовала усталость. Хорошо, что хоть представилась возможность поспать дольше, чем обычно. Вчера журналистка явно утомила ее своими вопросами. К тому же пришлось готовить ужин за Светку. Та пришла домой грустная и, улегшись на диван, потерянно уставилась в потолок.

Даша вскипятила чайник, сделала бутерброды с колбасой себе и Светке и заглянула в комнату. Подруга еще спала, и Даша не стала ее будить. «Пусть хорошенько выспится, — решила она. — Ей все равно только в ночь на работу. А хандра пройдет. Это с ней редко, но случается».

Сначала Даша хотела выйти из дому пораньше, но потом передумала. Вениамин Павлович сказал подойти к десяти. Не было смысла приходить на работу раньше, чтобы лишний час краснеть, потеть и волноваться. И Даша тихонько, чтобы не разбудить спящую подругу, прилегла на диван. Голова не болела, но была какой-то тяжелой. Такая же тяжесть ощущалась и во всем теле. Чтобы не заснуть, Даша взяла книгу, решив немного почитать. В отличие от подруги, она знала, что так точно не уснет. Листая сборник поэзии, Даша никак не могла остановиться на каком-то поэте или хотя бы произведении. Наконец ее внимание привлекло название «Береза». Даша посмотрела на фамилию автора: Александр Твардовский.

Вот здесь, вдали от любопытных глаз, Береза шелестела молодая, Сюда весной я приходил не раз, У той березы встречи ожидая.

И том стихов в обложке голубой Носил с собою целые недели: Его мы вместе начали с тобой, Его вдвоем и дочитать хотели.

Я думал — ты придешь. Но дни за днями шли, А ты прийти сюда не догадалась. Теперь березы нет: срубили и сожгли, И книжка недочитанной осталась.

Даше стихотворение понравилось, и она перечитала его еще раз. Взглянув на часы, она подумала, что есть еще немного времени, и, чтобы успокоиться и не думать о микрофоне и камере, решила выучить стихотворение наизусть.

Дашу встретил у порога клиники сам Вениамин Павлович. Его лицо буквально сияло от удовольствия.

— Здравствуй, Даша! — сказал он бодрым голосом. — Давай переодевайся в халат и пойдем в актовый зал.

— Хорошо, — кивнула смирившаяся со всем происходящим Даша и пошла в раздевалку.

Найдя свой халат в шкафу на прежнем месте, она накинула его, застегнула пуговицы и поправила челку.

— В общем, в зале уже все готово, — на ходу говорил ей Вениамин Павлович. — Так что не пугайся и не шарахайся от камеры. Там собрались все наши…

— Хотя бы скажите, что мне надо делать, — попросила Даша.

— Ничего. Действуй по обстоятельствам. Да ты не волнуйся, все будет хорошо, — успокоил заведующий и распахнул перед ней дверь.

Даша увидела своих коллег, стоявших в ряд. У некоторых в руках были букеты цветов. Когда она вошла, все дружно зааплодировали. Вениамин Павлович повел Дашу под руку за собой и, повернув ее лицом к камере, начал речь. Даша не знала, куда деться, куда спрятать руки и куда смотреть. Она стояла с пылающими щеками, растерянно моргала и натянуто улыбалась.

— …От имени нашего коллектива и от меня лично мы вручаем тебе, дорогая наша Даша, микроволновую печь новейшей модификации! — этими словами Вениамин Павлович закончил свою речь и торжественно преподнес Даше большой коробок с золотистым бантом.