Девушка с зелеными глазами - Хайес Собиан - Страница 53

— Чудесная прическа, — пропели они хором, увлекая меня в гостиную, а не в столовую, где мы обычно зависали. — Теперь надевай платье, Кэти.

— А зачем так спешить? — спросила я, задергивая шторы и смущенно вылезая из джинсов. — У нас еще вся ночь впереди.

— Мы хотим сделать тебе макияж, — ответила Ханна, и я ощутила нотки нетерпения в ее голосе.

Нэт застегнула мне молнию, и только я хотела пройтись взад-вперед, как она усадила меня на стул и деловито развернула мое лицо к свету.

— Основу под макияж, — гаркнула она, Ханна торопливо поковырялась в косметичке и подала ей пудреницу. Я не могла говорить, так усердно она стучала спонжем мне по лицу. Затем она снова приказала: — Румяна и тени для век.

— Ты сейчас похожа на хирурга во время операции, — пошутила я, когда она занялась моими глазами. Я наконец смогла разглядеть Нэт вблизи и посмотрела на Ханну.

— Эй. Почему вы обе уже накрашены?

— Нам было скучно, — ответила Нэт, набрасываясь на меня с щеточкой для туши так, будто делала фехтовальный выпад. Я заморгала изо всех сил. Она отклонилась, любуясь на свое произведение, и кажется, осталась довольна. — Ну вот, Кэти, теперь ты выглядишь сногсшибательно.

Я посмотрела на себя в зеркало и с удовольствием признала, что они славно постарались. Кожа сияла, глаза были подчеркнуты дымчато-серыми тенями, точеные скулы, а губы игриво изогнулись, как лук Купидона. Я достала украшения, чтобы дополнить свой образ, и попыталась не выглядеть расстроенной, ведь едва наступило восемь вечера.

— Итак, я готова. И чем мы теперь будем заниматься всю оставшуюся ночь?

Нэт взглянула на часы, а потом на Ханну. Я поняла, что они чего-то недоговаривают мне. Внезапно раздался звонок в дверь. Хана подскочила и завопила таким голосом, каким обычно кричат актеры на сцене:

— Ума не приложу, кто бы это мог быть?

Я пошла за ней к двери, и тут от удивления моя челюсть отвисла до самого пола.

— Не стой, как истукан, — засмеялась Ханна. — Проводи молодых людей в столовую.

В дверях красовался Мерлин, одетый во фрак в узкую полоску, высокий цилиндр и канареечно-желтый жилет. Позади маячили Харви в черном пиджаке и белоснежной сорочке с оборками и Адам в настоящем стеганом смокинге и галстуке. Они будто сбежали со съемочной площадки «Возвращения в Брайсхед»,[7] и у меня в голове не укладывалось, что они шли в таком виде пешком до дома Ханны, даже в темноте. Я пыталась разглядеть за их спинами Женевьеву, но ее нигде не было видно.

Мерлин вышел вперед, взял меня за руку, утянутую в черную перчатку, поцеловал ее и только после этого переступил через порог. Это уже становилось похоже на игру, и я тенью проследовала за Ханной в столовую. Там уже был накрыт стол, расставлены винные бокалы, разложены накрахмаленные салфетки и посередине высился изысканный серебряный канделябр. Я увидела, что оранжерея за столовой украшена гирляндами и шариками. Со стеклянной крыши свисал диско-шар, отбрасывая на окна множество разноцветных бликов.

— У вас с Мерлином все в порядке? — шепнула Ханна. — Он сказал, что были какие-то проблемы…

— Все в порядке, — шепнула я в ответ.

— Жалко, что ты пропустила вечеринку, все-таки это не уличный шатер, — улыбнулась Нэт.

— Это гораздо лучше, — ответила я, захлебываясь от восторга, и ни капли не соврала. — Все просто потрясающе.

Стол был накрыт на шестерых, и я не могла поверить, будто Женевьева расщедрилась настолько, что подарит мне целый вечер без своего общества. Ханна с важным видом постучала ложкой по бокалу.

— Располагайтесь в соответствии с именными карточками. Мы заранее спланировали порядок рассадки гостей, и вы должны его придерживаться. — Тут она подмигнула мне, и я догадалась, что по хитроумному стратегическому плану Адама посадили к Нэт. — Мама приготовила еду заранее, и все должно быть вкусно. Подавать на стол больше некому, поэтому Нэт покажет нам класс.

Нэт проныла что-то нечленораздельное, но с готовностью отправилась помогать. Мне не позволили и пальцем шевельнуть, поэтому я сидела, глупо улыбаясь от удовольствия и наслаждалась приятной суетой вокруг. Еда была легкой, вегетарианской: овощная лазанья со сливками, гора салата, картофель-фри и золотистая чиабатта, которой можно было собирать соус. Мы с шумной болтовней и грохотом уселись есть, и Нэт произнесла в мою честь тост о дружбе, который растрогал меня до слез, и мне пришлось незаметно смаргивать их. Пусть Женевьева радуется своей гигантской показушной вечеринке, а у нас все было камерно, уютно и гораздо более необычно.

У папы Ханны сохранился старый проигрыватель с грампластинками, и во время ужина мы слушали подборку мелодий 1920-х годов, смеясь, когда скрипели царапины на виниле или иголку проигрывателя заедало. После второго бокала безалкогольного вина это казалось все смешнее, и я была убеждена, что Ханна подмешала туда что-то покрепче. Несмотря на холод, у меня горели щеки, все вокруг было так замечательно, и было очень приятно, что все так постарались для меня. Мерлин сидел прямо напротив меня, и я болтала и смеялась со всеми, пряча от него взгляд, потому что в его глазах было нечто, чему невозможно было противиться. Если бы мы были наедине, боюсь, я бы в них утонула.

Ханна жутко напугала всех, внезапно вскочив на ноги и завопив:

— О боже мой, снег пошел!

Все кинулись к окнам оранжереи и стали смотреть, как неспешно опускаются рассыпчатые хлопья первого снега. Это было полным безумием, но меня переполняло желание выйти на улицу к нему. Я выбежала через застекленные двери и бросилась прямо на траву без куртки, а снег стал нежно садиться мне на плечи, лицо, шею, и я вглядывалась в него, поражаясь, насколько же он своей красотой похож на тысячи крошечных звездочек. Я стала кружиться по саду, запрокинув голову, ощущая прикосновение падающих снежинок к коже. Я была балериной, улетающим из рук шариком, листком на ветру, вертящимся и кружащимся в белоснежной завесе. Я слышала свое имя и смех со стороны дома, но остановилась только у живой изгороди из хвойных деревьев, выстроившихся, как солдаты на парад. Друзья тащили меня в дом, как рыбаки рыбу из озера — такой же мокрой и скользкой я была. Нэт бросила мне полотенце, и я промокнула руки и шею, слегка вздрагивая от холода.

— У тебя в волосах будто застряло конфетти, — шепнул мне Мерлин, и я почувствовала его руку на своей обнаженной спине.

Я поняла, что сегодня мне выпал второй шанс и именно об этой ночи я так мечтала. Сегодня я сияла и просто не могла все испортить, сегодня я не была Кэти-невидимкой. И этому было только одно объяснение — Женевьева ослабила хватку. Я ни за что бы не могла почувствовать себя уверенно и свободно, пока она была способна как-то повлиять на ситуацию. Похоже, она решила оставить меня в покое. Мерлин смотрел на меня так, будто увидел в первый раз, а я послала ему лучшую из своих улыбок, прежде чем вернуться в столовую.

Мое экзальтированное настроение оказалось заразительным. Помогая друг другу, все поспешно убрали стол, и затем начались танцы. Мы все танцевали друг с другом чарльстон, танго и фокстрот, а затем Мерлин увлек меня в медленном вальсе.

— Кэти, представь, что мы живем в прошлом, много лет назад, — сказал он, отпуская меня в головокружительный наклон и поймав над самым полом.

— Ты бы вообще заметил меня в своем огромном доме? — Я старалась поддерживать беззаботный тон. — Ты был бы сыном эсквайра, а я — горничной, полирующей серебро или твои ботинки.

— Звучит замечательно, — ухмыльнулся он. — Я бы воспользовался своим более высоким положением.

Я присела в шутливом реверансе, понимая, что происходит и что я по сути подзадориваю его.

— Я полностью прощен? — напористо спросил он.

— Мне нечего было прощать.

— А сейчас?

— Мы же танцуем, — подколола я.

— А теперь, Кэти? — продолжал настаивать он.