Девушка с зелеными глазами - Хайес Собиан - Страница 16

— Нет! — закричала я. — Конечно же я никому не рассказывала! Я не могла так поступить ни в коем случае. Я бы ни за что не рассказала этого.

— Только мы с тобой знали о любовном заговоре, Кэти. Мы обсуждали его на ярмарке.

Я приложила руку к сердцу.

— Я ни одной живой душе про это не говорила, клянусь тебе, и я не называла это любовным заговором, это название придумала ты. Я просто не понимаю. Адам даже не в нашем колледже, и его знают совсем немногие.

Они обе теперь пристально смотрели на меня, и между нами как будто пробежала тень. Я уже знала, что это означает: они во мне засомневались.

Нэт вымученно улыбнулась.

— Если ты клянешься, что ты ничего не рассказывала, я тебе верю.

Даже сейчас она не стала злиться и попыталась поверить мне. Это так характерно для нее — быть настолько всепрощающей, но мне от этого стало только хуже. Хотя я не была виновата, но чувствовала себя таковой. Поскольку после произошедшего воцарилась неприятная атмосфера, мне пришлось убраться домой. Я обняла Нэт на прощание и ушла. Было всего восемь вечера, и я написала Люку эсэмэс, надеясь поделиться с ним своей тревогой.

Он ответил сразу же.

— Ты сейчас похожа на мультяшку, у которой над головой нарисовали тучу с молниями и дождем, — шутливо прокомментировал он мою угрюмую физиономию.

Я на отяжелевших ногах добрела в его комнату, чувствуя слабость во всем теле, и стала рассеянно раскачиваться на матрасе, рассказывая ему о сегодняшнем происшествии.

— Я подозреваю, что в этом замешана Женевьева, — пожаловалась я. — Но у меня нет никаких доказательств. Терпеть издевательства самой — это одно, но смотреть, как делают больно Нэт, выше моих сил. Так я останусь вообще без друзей.

Люк понимающе закивал.

— Я знаю. И именно поэтому ты должна дать ей отпор. — Он вынул из сумки листок бумаги и передал мне. — Только не очень обольщайся. Это может быть что-то, а может быть и ничего.

Я быстро пробежала глазами записи. Это была ксерокопия газетной заметки, в которой рассказывалось о женатой паре, погибшей при пожаре. Я дочитала и разочарованно вздохнула.

— Взгляни на дату, — настаивал он. — Канун Рождества две тысячи первого года. А ты говорила, что родители Женевьевы погибли как раз на Рождество, когда ей было всего семь. Просто подсчитай.

— Но она рассказывала, что они погибли в автокатастрофе, — возразила я. — И их имена? Их звали Джейн и Пол Мортон, а фамилия Женевьевы — Парадиз.

Люк сосредоточенно вдохнул и выдохнул несколько раз, затем соединил ладони и пальцы в некое подобие арки и уперся в них подбородком.

— Я проверил и перепроверил все произошедшие несчастные случаи за два года по всей стране. И эти люди — единственные, погибшие в сочельник, у которых осталась дочка-сирота.

— А как ее звали?

— Грейс.

Я соскочила с кровати и схватилась за голову, пытаясь заставить себя думать.

— Но в таком случае Женевьева сменила имя и фамилию. И лжет по поводу аварии.

— Все возможно.

— Тогда она могла соврать и по поводу даты.

— Конечно, — признал Люк. — Но на моей практике, когда люди лгут, обычно все же сохраняется крупица правды. Тем более эта дата такая особенная.

Я подошла к доске, надеясь на вдохновение.

— Она абсолютная загадка, потому что у нее нет прошлого. Она может изображать из себя кого угодно и рассказывать людям любые небылицы о своей жизни.

Брови Люка взволнованно взлетели вверх.

— Но… стоит ли это того, чтобы проверять?

Я горячо закивала.

— Раз встретив Женевьеву, никто уже не способен ее быстро забыть.

— Это случилось в маленьком городке, в захолустье, за Йорком, называется он… погоди-ка… Нижний Крокстон. Мы съездим туда завтра и поговорим с местными жителями. Попробуем что-нибудь раскопать.

Я слегка поморщилась.

— Завтра я должна была увидеться с Мерлином, но… думаю, из-за одного раза он не обидится. Я придумаю какое-нибудь оправдание.

Люк выглядел удивленным.

— Ты что, не скажешь ему правду?

— Нет, это всего лишь маленькая ложь по такому важному поводу. Я ему потом позвоню. Когда все это наконец закончится, он поймет.

— Мы можем выехать с самого утра, — предложил Люк.

Я зажмурилась, предвкушая приключения.

— А нам надо будет скрываться?

— Ну, ты можешь присобачить себе фальшивую бороду и нацепить темные очки, а я… могу просто поехать в обычном виде.

Я схватила подушку с кровати и продолжала лупить его ею до тех пор, пока он не пообещал прекратить подтрунивать надо мной.

ГЛАВА

ДВЕНАДЦАТАЯ

Осознав, что у меня наконец появится возможность отплатить Женевьеве, я испытывала волнение, которое немного смягчало ужасные воспоминания о плачущей Нэт, укоризненно смотревшей на меня. Ночью я не сомкнула глаз и утром вскочила с постели уже в седьмом часу, взвинченная и энергичная, будто выпила двойной эспрессо перед завтраком. Люк накануне так и не сказал мне, как лучше одеться, и я рывком распахнула двери гардероба и стала копаться в содержимом. На улице похолодало, поэтому нужно было подобрать что-то теплое, кроме того, мы направлялись в захолустье, и требовалась какая-нибудь надежная обувь на случай, если мы решим пешком ходить по полям, или загнать стадо коров, или чем там еще занимаются в деревне. Я остановила свой выбор на штанах в стиле милитари и непромокаемой ветровке, купленной мамой к моему первому походу вместе с парой практичных ботинок, которые в обычной ситуации я бы ни за что не надела. Было бы неплохо казаться старше своих лет, поэтому я накрасилась и собрала волосы в высокую прическу, пытаясь изобразить изысканность и искушенность, но в итоге стала еще больше походить на школьницу, поэтому пришлось отказаться от этой идеи. Я не смогла заставить себя позавтракать, поэтому захватила небольшую сумку и набила ее чипсами, печеньем и шоколадками, добавив бутылку воды.

Люк выглядел совершенно растрепанным в поношенных джинсах и свитере крупной вязки, словно щеголяя взъерошенными волосами и утренней щетиной. Я не могла скрыть радости по поводу того, что мы направляемся в какое-то новое неизвестное место: родной город стал для меня намного теснее с тех пор, как в нем появилась вездесущая Женевьева.

— А Лаура не обидится, узнав, что ты целый день потратил на эту поездку?

Он криво усмехнулся.

— По субботам Лаура любит совершать набеги на магазины. Так что на самом деле ты спасла меня от участи худшей, чем смерть.

Я волновалась, что наша поездка может стать причиной разлада между ними, но теперь успокоилась.

— А что с Мерлином?

— Я сказала ему, что мама себя нехорошо чувствует. Это безобидная маленькая ложь. Конечно, я хочу с ним встретиться, но это дело слишком важное, чтобы его откладывать.

— А ему самому не кажется странноватой вся эта ситуация с Женевьевой?

— По правде говоря, я никак не могу донести до него это, — призналась я. — Его мама вообще думает, что она чудесная и одаренная. А она просто пудрит всем мозги.

— Бедная Кэт. Похоже, она всех опутала своей паутиной, да?

— Что-то вроде того. — Я отвернулась к окну и стала смотреть на проносящийся мимо пейзаж, размышляя, когда моя жизнь успела стать настолько запутанной.

— Ты была когда-нибудь в Йоркшире? — спросил Люк.

Я отрицательно покачала головой.

— Мы несколько раз проводили там каникулы, когда я был маленьким, — начал рассказывать он. — Там потрясающая атмосфера: вересковые поля, открытые всем ветрам, холмы и горы, карстовые пещеры, леса, водопады, долины, не говоря уже обо всяких жутковатых старинных постройках. На самом деле, говорят, будто в Йорке встречается больше всего привидений.

— Ты сейчас как будто рекламу для туристического бюро зачитал, — засмеялась я.

Он хитро подмигнул мне.

— А я еще даже не упоминал обо всех знаменитых ведьмах, которые там когда-либо жили.