Хроники судебного медика-2 - Гриньков Игорь Николаевич "Гарь" - Страница 28

«Женщина должна быть ласковой и неслышной» - цитата из ранней песни Джона Леннона. Громогласный бабец с металлом в голосе – б-р-р, как такое почти мужеподобное существо может быть предметом обожания и вожделения?

А с чего это люди вдруг взяли, что большие глаза являются эталоном красоты?; вообще-то это один из симптомов базедовой болезни. Отражение души – не глаза сами по себе, а тот внутренний свет и страсть, который они излучают. Меня могут упрекнуть в том, что, являясь почитателем таланта покойного Джона, вторая жена которого, Йоко Оно, была японкой, я персонифицирую себя с ним, что не так уж и далеко от отклонений психического характера. Но кумиромания – не моя стихия. Джона я просто люблю за его музыку, некоторые взгляды на жизнь и эксцентричность характера. Дело еще в том, что тяга к девушкам восточноазиатской наружности появилась у меня года за два до того, как я вообще узнал о существовании, признаемся, довольно страшненькой авангардистки Йоко, то есть на заре своей юности, а тогда весь мир «тащился» от Брижжит Бардо. Ничего аномального в моем тяготении к азиаткам я не вижу. Это нормальное явление. У одних замирает сердце при виде белокурых див скандинавского покроя или крашеных блондинок типа Мэрилин Монро; другие «зажигаются» от афро-американок или женщин Карибского залива. Не думаю, что это лишь стремление к экзотике, хотя, как знать? Потайные причины влечения к представительницам других рас никому не ведомы. Оно может действовать по принципу магнита, притягивающего противоположные полюса. А при желании показаться достаточно образованным, можно подложить под данный феномен наукообразную основу, вытащив философский тезис – «единство и борьба противоположностей», сразу придающий неотразимость и должный вес любому утверждению, даже самому абсурдному. Блюдо под подобным соусом всегда кажется аппетитным и съедобным. Можно собрать на эту тему не менее десятка теорий и гипотез, но если теорий много – значит, ни одна из них не верна. Да и какое это имеет значение, если факт, как изволите видеть, налицо.

Возвращаясь к теме выхода из наркоза, должен сказать: колдовская трансформация была столь органичной и естественной, что чудилось, будто я уже не раз посещал эту райскую страну, где пленительные и яркие флоро-эротические грезы сопровождались приглушенной психоделической мелодией на тему песни “ Lucy in the Sky with Diamonds ” – «Люси на небесах в алмазах»:

«…Кто-то зовет, а ты медлишь, упустишь ту девушку -

Калейдоскоп.

Желтый с зеленым, цветник-целлофан выситься над головой,

Взглянешь на девушку с солнцем в глазах, и простись…»

Как и все «хорошее» в этом мире, мои мерцающие зыбкие видения закончились: чарующие фемино-цветочные фантомы стали постепенно тускнеть и съеживаться в одну точку, которая по мере возвращения сознания из дурмана наркоза оказалась обыкновенной щелью на потолке палаты, вполне реальной щелью, скучной и банальной в своей обыденности.

Придя окончательно в себя и зная, что пациенты под наркозом склонны болтать всякую белиберду и выдавать сокровенные тайны, я первым делом озабоченно осведомился у медперсонала, меня окружавшего, среди которого были в основном женщины, не ругался ли я и не говорил ли чего лишнего.

В ответ те, со смехом, доложили:

- Наоборот, Вы говорили, что любите всех нас. А вот когда мы оперировали одного хирурга, то наслушались всякого; он крыл отборнейшим матом всех подряд.

Такой расклад меня успокоил, и я снова попытался мысленно заглянуть хотя бы краешком глаза за занавес, закрывший прекрасный мираж, в котором я находился то ли несколько секунд, то ли целую вечность. Но это была лишь бледная тень того, что я испытал, плавая в наркотическом тумане…

Страны-миражи существовали у многих народов и отдельных людей, особенно у представителей контркультуры, не принимавших окружающий их жестокий, бездушный мир, на который падала черная тень Христианского Креста и Большой Бомбы.

Так у американских битников 50-х годов такой страной была Мексика; не реальная Мексика, нищая и убогая, а Мексика-миф, обетованная, «не оскверненная» земля, опаленная солнцем, страна текилы, высушенного кактуса «пейотля-мескаля», приводящего в исступление шаманов во время обряда камлания при контактах с потусторонними силами, дающего силы уставшему и исцеляющего страждущего; страна духовно чистых, не развращенных цивилизацией индейцев, чьи древние экзотические культы и божества в глазах неофитов так выгодно отличались от христианской культуры, неразрывно связанной с пороками той самой буржуазной цивилизации, от которой они пытались бежать. У битников были свои теоретики и пророки: поэты и писатели, такие как Аллен Гинзберг, Гэри Снайдер и Джек Керуак, проповедовавшие уход в первозданность. Мотив Дороги, Подполья и Бунта был в их творчестве ключевым. Дорога олицетворяла бесконечный путь, ведущий в Прекрасное Никуда, в мир первобытной простоты, подальше от уродливых мегаполисов – порождений Зла, зараженных античеловечностью, равнодушием и бездуховностью.

Битничество, как движение, было чисто урбанистическим (суть городским) явлением и прозябало в затхлом мирке культурного подполья Нью-Йорка и некоторых других больших городов Америки, но многие его адепты склонны были искать свои Ценности активно.

Затянутые в черную кожу бородатые битники на своих мощных «харлей-дэвидсон», покрытых красноватой пылью мексиканских пустынь (пейзаж «Марсианских хроник» Рэя Брэдбери), колесили по стране-призраку, но поиск Нового Мира так и оставался иллюзией, которая развеивалась подобно дымку марихуаны вокруг нечесаных кудлатых голов новоиспеченных бунтарей.

У хиппи 60-х годов странами-миражами были Индия и Непал, а «Меккой» – Калькутта и Катманду. Эти «сказочные страны» приобретали в глазах хиппи все более декоративный и карнавальный облик, идеально и полностью вписываясь в рамки бурлеска поп-культуры, их же и породившей.

Протест и «бунт» битников сменились пассивным пацифизмом, старой, как мир, идеей непротивления злу насилием и желанием полностью и окончательно отгородить себя от реального мира, для чего была избрана «религия» хиппи: триада – секс, рок-н-ролл и наркотики. Теоретиков у хиппи практически не было. Вряд ли большинство из них читало откровения Тимоти Лири – рьяного проповедника и пропагандиста сильнейшего синтетического галлюциногена LSD (ЛСД – диэтиламида лизергиновой кислоты), который, по его убеждению, способствовал «расширению сознания» и «раскрывал горизонты». Хиппи смутно представляли себе процесс «расширения сознания», но активно глотали «кислоту» для элементарного балдежа, приправленного гарниром социального протеста, вводя себя в транс, многократно усиливающийся громкой, монотонно-гипнотической психоделической музыкой (музыкой, написанной или под воздействием наркотиков, или посвященной этой тематике).

Пророками хиппи были не интеллектуалы прежних лет, а идолы рок-н-ролла. Скончавшиеся от передозировки героина чернокожий виртуоз электрогитары Джими Хендрикс и королева белой соул-музыки Дженис Джоплин; группа «Двери» с шаманствующим лидером Джимом Мориссоном, умершим при загадочных, невыясненных обстоятельствах; эпатирующие «Роллинг Стоунз», один из членов которых, Брайан Джонс, был обнаружен утонувшим в собственном бассейне с чудовищной концентрацией наркотиков в крови; те же - «Битлз», начиная с пластинки «Револьвер» (1966 год,) и до «Белого альбома» (1968 год), баловавшиеся и стимуляторами - амфетамином, и «травой», и «кислотой». Да и сама «совесть Америки» – певец Боб Дилан (Роберт Циммерман) редкий день обходился без пары крепчайших «косяков».

«Сексуальная революция» на Западе (сейчас мне часто придется произносить это слово – «революция») тихо почила в бозе с появлением угрозы СПИДА; многие ее приверженцы стали почтенными отцами семейств и лишь с грустью вспоминают иногда о бурно проведенной молодости, свободной любви, групповых игрищах и прочих проявлениях свободы нравов.