Хроники судебного медика-2 - Гриньков Игорь Николаевич "Гарь" - Страница 27

И тогда, чтобы отвлечь себя от всех этих абстракций и заняться конкретной работой, я начал собирать материал для первой книги и существование мое снова наполнилось содержанием и смыслом.

Тем не менее, я всегда был рад помочь коллегам, особенно начинающим работать самостоятельно, с восприимчивыми «незакостеневшими» мозгами, молодым и энергичным, таким как Кема, только в прошлом году закончившая интернатуру и «варившаяся в собственном соку» в отдаленном районе, где ждать помощи ей было не откуда и не от кого.

Кермен Алексеевна уже наведывалась ко мне пару недель назад, имея при себе постановление о назначении судебно-медицинской экспертизы и кое-какие медицинские документы. Фабула, изложенная в постановлении следователя, звучала так:

«…27 августа 2003 года, примерно в 22 часа 55 минут, Алиев Магомед (фамилия подозреваемого изменена – примеч. автора), управляя автомашиной марки ВАЗ-21093 без регистрационного знака, с находившейся пассажиром З. Оксаной, сидевшей на переднем пассажирском месте, выехал на перекресток автомобильной дороги с. Садовое – с. Абганерово, где, не справившись с рулевым управлением, допустил наезд на дорожный указатель. В результате дорожно-транспортного происшествия З. Оксана скончалась…»

Прибывшая на место происшествия оперативно-следственная группа узрела уткнувшийся разбитым бампером и радиатором в дорожный указатель автомобиль ВАЗ-21093 серебристого цвета, за которым тянулся след торможения длиной 18,8 метров. Произведенные позднее расчеты автотехнической экспертизы констатировали, что скорость автомашины перед началом торможения составляла более 56 км/час. При включении приборов было установлено, что все они находятся в рабочем состоянии. У правого переднего колеса валялись белые женские кроссовки, изготовленные из кожзаменителя.

Оксана З. в бессознательном состоянии была доставлена машиной «скорой помощи» в Сарпинскую ЦРБ, где скончалась, а ее труп был переправлен в морг.

При экспертизе трупа Оксаны З. Кермен Алексеевна установила причину смерти – спинальный шок, развившийся в результате перелома шейного отдела позвоночника с разрывом спинного мозга. Перелом, выявленный районным экспертом, в судебной медицине называется «хлыстообразным». Механизм образования такого перелома связан с резким инерционным движением головы вперед, а затем - столь же резким запрокидыванием ее назад, что встречается при внезапном торможении автотранспортного средства и является характерным признаком травмы в салоне движущегося автомобиля при его столкновении с преградой, внезапным торможением и т. д.

Ко всему прочему, у потерпевшей была разбита верхняя часть лица: в области переносицы имелась ушибленная рана, в просвете которой виднелись сломанные кости носа; на передней брюшной стенке в области правого подреберья багровели обширные кровоподтеки; при внутреннем исследовании в печени, в проекции кровоподтеков были выявлены крупные очаги кровоизлияний, пронизывающие ее ткань; в связочных аппаратах большинства внутренних органов наблюдались признаки общего сотрясения организма в виде мелкоочаговых кровоизлияний; на правых локтевом суставе, предплечье и бедре были зафиксированы поверхностные ссадины.

Кроме этого, экспертом были тщательно запротоколированы антропометрические данные погибшей (рост и телосложение); почему это так важно, станет понятным из изложенного ниже.

Одним словом, молодой эксперт успешно справилась с задачей, поставленной перед ней работниками следствия: правильно установила причину смерти; аргументировано определила вид смерти - автотравма; а также вид самой автотравмы – травма в салоне автомобиля.

Для специалиста, работающего первый год самостоятельно, поверьте мне, это очень и очень недурно…

В травмпункте, сидя на каталке в грязной, окровавленной одежде, слабеющий от дурноты и боли, я нагло курил и почему-то требовал, чтобы обязательно вызвали главного врача Республиканской больницы Владимира Балашова или его заместителя Дамбу Буджалова, как будто их личное присутствие могло как-то благоприятно повлиять на травму или на ход событий.

Замелькали перепуганные лица сотрудников судебно-медицинского морга, расположенного рядом с больницей. Появилась не менее испуганная начальница Бюро Виктория Сергеевна Богаева; для руководителя такое событие (гибель или увечье сотрудников, направленных в служебную командировку) – очень неприятный, мягко выражаясь, факт, не говоря уже о чисто человеческом аспекте.

Врачи, сгрудившиеся вокруг меня, делали все быстро и квалифицированно. Окулист удостоверился, что глаза не повреждены. Челюстно-лицевой хирург аккуратно ушил раны на лбу, верхних веках и на правой кисти. Нейрохирург с невропатологом пришли к мнению, что ушиб головного мозга - исключен, имеется лишь сотрясение.

Рентгенография выявила «трехлодыжечный» перелом левого голеностопного сустава, перелом одной из плюсневых костей стопы и дополнительный перелом левой малоберцовой кости. Сильный ушиб правой половины грудной клетки вызвал подозрение на переломы ребер, но рентген это не подтвердил. Позже была диагностирована еще и трещина верхнего отдела правой малоберцовой кости. А ведь могло быть значительно хуже, например, я вполне мог оказаться в качестве «клиента» в родном учреждении – морге.

Травматологи сочли, что в данной ситуации нужды в операции нет, и ручную репозицию (сопоставление отломков переломов) с наложением гипса мне проводили уже в палате нейрохирургии под наркозом. Еще после укола обезболивающего промедола в травмпункте я «поплыл». Боль ушла и я отстраненно, как бы со стороны, с некоторым интересом наблюдал за происходящим…

Сам же выход из состояния наркоза был удивительным и фантастическим. Очень не хочу, чтобы люди, особенно молодежь, восприняли эти строки как пропаганду наркотического «трипа» ( trip – поездка, экскурсия - на жаргоне наркоманов западных стран «наркотическое путешествие»). В медицинских целях, особенно как средство борьбы с шоком, такие вещи, как наркотики, просто необходимы, а часто являются единственным средством спасти больного. «Трипы» для дурного кайфа заканчиваются удручающе стереотипно – наркотической зависимостью, полным распадом личности и смертью до 40 лет. Другого не дано.

Итак, я выходил из наркоза, паря в каком-то сказочном сюрреалистическом мире. Этот мир (или страна) был наполнен негой и блаженством. В черном, глубоком, бархатном, обволакивающем пространстве плавали огромные невиданные цветы причудливой формы и невообразимых расцветок, напоминающие живые существа, странным образом превращающиеся в обнаженных обольстительных женщин, зовущих и желанных. Женщин преимущественно азиатского типа, которому я отдавал предпочтение.

Моим идеалом всегда была женщина азиатской расы, по поводу чего один приятель поставил язвительный диагноз – «желтая лихорадка», - женщина черноволосая, с высокими скулами, чувственными губами, восхитительным разрезом раскосых глаз, с матовой кожей, умная и немногословная, загадочная как Восток.

Бесшумные движения гейш - искусных жриц бумажных чайных домиков, предупредительных и внимательных, порочных и одновременно недоступных, чья кошачья поступь более тиха, чем шелест шелковых кимоно, обтягивающих их тела, а неуловимые движения стана и утонченная пластика царственных рук – тайные сигналы-символы, посылаемые избраннику.

Или гордая наездница, с непроницаемым, как у сфинкса, лицом, тронутым послеполуденным степным загаром, и разметанными горячим ветром черными прядями волос, бесшумно скользящая между высоких трав на гнедом скакуне. Этакая восточная валькирия, но не собирающая души павших в сражении героев для препровождения их по воле бога Одина в Вальхаллу, поскольку она не воительница, а всего лишь всадница, просто решившая разнообразить суровый быт кочевья бешеной скачкой по бескрайней степи.