Алые нити прошлого - Голуб Елена Сергеевна - Страница 86

Наконец, черноволосая девушка дошла до того момента, когда её старшая сестра обнаружила в их сумке «жучок». В этот момент все мысли Гро вертелись вокруг двух вещей: спасти Минни, и остановить надвигающееся Нечто — что-то, чего Грослин с ужасом ждала, но не понимала. В последующих мыслях золотоволосой девушки наступала сумятица, и постепенно, всё смешивалось и дошло до такого момента, когда разобрать что-то определённое становилось делом невозможным — словно ты переключал каналы, и вдруг перед тобой на экране возникли серые мятые полосы помех, коверкающих картинку и звук. Поток её сознания в этом месте неимоверно убыстрялся, а это говорило о том, что психика испытывает сильнейшую «перегрузку» информацией и событиями. В таком случае, помощь Син будет не только вынужденной, но и уместной — потому что, таким образом, она сможет поправить начинающиеся неблагоприятные изменения в сознании сестры, которые сложно будет исправить в дальнейшем, но возможно остановить сейчас и не дать им развиться раньше, чем нужно.

Син стала «обволакивать» мысли и память Гро за последние полчаса, расширяя свою «ленту» и превращая её в сеть. Одновременно, она «давила» на трансформирующийся «щуп» собственным сознанием, чтобы полностью подавить волю старшей сестры. Наконец, когда она почувствовала, что в её собственной голове находится всё негативное, что произошло в уме Грослин, включая надвигающееся безумие — сознание Синайи резко сжалось, «выдёргивая» кусок внутреннего пространства Гро точно больной зуб. Блондинка охнула, и, схватившись за голову — вновь повалилась на мягкую кровать, но на этот раз она потеряла сознание, и в таком состоянии ей предстояло пробыть до самого утра. За это время её мозг как следует отдохнёт, и она уже ничего не вспомнит, ибо источник нервного потрясения — звонок Медичи, полностью изгладится из её памяти. Сознание станет более-менее чистым и спокойным, а это, в свою очередь, поможет старшей сестре чувствовать себя более уверенно и принимать рациональные решения. Что же до эмоций и чувств, то они будут временно притуплены насильственной «давкой» на определённые зоны мозга, отвечающие за них. Но и это пройдёт — уже через пару дней. Так что опасаться было нечего.

Сама же Синайя хоть и чувствовала, что сделала свою работу «на отлично» (хотя показать точный результат должно было следующее утро) — но ощущала собственное тело и разум так, словно её прокрутили в мясорубке. Повторно. Последний раз столь же «приятные» ощущения она испытывала во время ритуала, когда попрощалась с собственной жизнью, и потому никак не ожидала, что ещё раз сможет пережить подобное.

Почувствовав недоброе, Син бросилась в ванную и, надо сказать, не зря: её тут же «вывернуло» наизнанку так, что она решила не нуждаться в пище всю следующую неделю. Чёрная липкая масса извергалась из неё словно поток чистейшей нефти: на самом же деле, таковы были последствия «дестабилизации» — всё плохое, что было внутри «корректируемого» человека неизбежно переходило к тому, кто выполнял данную процедуру. Извечный закон, что тут поделаешь?

Прополоскав рот, Син вернулась в комнату к сестре. Грослин спала, время от времени переворачиваясь с боку на бок — очевидно, от плохих сновидений Синайя всё же не в силах была её избавить. Рухнув на кровать Гро, брюнетка устремила свой взгляд туда же, куда ранее смотрела её старшая сестра — в потолок. Теперь им оставалось только догадываться, как быстро среагирует Дон Ромирез на «тревожный сигнал» Гро, и находится ли он в сговоре с Медичи, который, судя по всему, мечтает получить наследство девушек не меньше, чем они сами. И который гораздо лучше представляет себе — в чём это наследство заключается.

Мозг Синайи сработал чётко: она проснулась ровно в 6:50 утра. В число её неоспоримых достоинств входило полезное умение просыпаться без будильника в чётко заданное время. Чтобы собраться на встречу, ей хватило бы и двадцати минут, но памятуя о вчерашней «операции» с сознанием Гро, она не могла не дать сестре «отмашку» хотя бы на полчаса. Умывшись и прибрав за собой остатки вчерашнего бардака, Син решила немного отвлечься, поэтому включила крохотный радиоприёмник, стоявший на подоконнике в первой спальне. Из динамика сразу же полилась ритмичная попсовая мелодия — девушка надавила на кнопку усиления звука несколько раз, прежде чем музыка стала настолько громкой, чтобы от неё можно было проснуться.

Из соседней комнаты послышался долгий стон. Спустя минуту, вышла Гро и остановилась в проёме, прислонившись к дверному косяку. Светловолосая девушка, казалось, не вполне владела собственным телом, а потому предпочла сразу же воспользоваться ближайшей точкой опоры, дабы избежать позорного падения. Грослин зевнула, и почувствовала, как у неё в голове начинает что-то лопаться — боль была тупой и жёлтой, словно синяк, заживающий уже пятый день.

— Сделай потише, — глухим голосом попросила сестра, одновременно прижимая ладонь ко рту — не в силах сдержать очередной зевок. — Голова так болит, что я уже вообще сомневаюсь в том, что она — моя.

— С добрым утречком! — Весело пропела в ответ младшая сестра. — Надо полагать, вчерашнее пойло имело всё-таки «критический» срок выдержки.

— Наверное, — пробормотала Гро. — Похоже, я слегка перебрала вчера — не помню ни черта… — Неуверенными шагами блондинка двинулась в сторону ванной.

— Слушай, — остановилась она вдруг. — А давай спустимся вниз — выпьем кофе? Раз уж поднялись в такую рань. — Гро медленно продолжила свой путь к спасительному умывальнику.

Син посмотрела ей вслед: как видно, она действительно ничего не помнит. Но с другой стороны, сестра хотя бы ведёт себя адекватно, а это значило — своей основной цели Син всё же добилась.

— Грослин, — позвала она сестру серьёзным голосом. — Тебе вчера было плохо, ты быстро отключилась… — Брюнетка сделала паузу, придумывая мимоходом подходящую ложь. — Пришло сообщение на мобильник Минни. От Медичи, — быстро добавила она.

Гро замерла на пороге ванной, так и не успев войти внутрь. Она посмотрела на сестру, и Син увидела, как зрачки её зелёных глаз стремительно расширяются от возбуждения. «Так, кофе нам уже не понадобится», — промелькнуло в голове у Син.

— К-как? — заикаясь, переспросила старшая сестра. — Почему я не помню? Я что — была настолько «плоха»?

— До невозможности. — Син провела перед собой рукой, как бы говоря «это стопроцентная правда». — Честное слово, просто как свинья, — с серьёзным видом произнесла темноволосая девушка.

— Погоди секунду, ладно? — Гро пропала за дверью, и через мгновение стало слышно, как вода плескается в разгорячённое лицо Грослин, заставляя мысли девушки вновь вставать на свои места — туда, откуда они так легко «разбежались» прошлым вечером под воздействием некачественного алкоголя. Вытерев лицо чистым полотенцем, Гро сделала несколько глубоких вдохов-выдохов, чтобы успокоиться и мыслить более-менее хладнокровно. Очевидно, вчера она дала выход эмоциям, однако сейчас, когда пришла пора предпринимать какие-то действия — она должна быть максимально собранной и твёрдой.

Выйдя из ванной, она взглянула на младшую сестру — та выглядела как обычно, однако на её лице сегодня была лёгкая тень — возможно, усталось, а возможно — даже печаль по поводу случившегося с Минни. Впрочем, это было маловероятно. Син сидела на кровати Грослин и наматывала на указательный палец канцелярскую резинку, не пойми где найденную ею в номере. Она слушала радио, одновременно думая о чём-то своём.

— Эй, — окликнула её Грослин. — С чего это ты вдруг «летаешь в облаках»?

— Не знаю, — неохотно отозвалась Син. На этот раз в её голосе звучала явная грусть. — Может, депрессия? — Она язвительно ухмыльнулась.

Гро подошла вплотную к окну, и слегка приподняв тяжёлые шторы — выглянула наружу. Со вчерашнего дня ничего не изменилось. Всё было таким же серым и унылым, за исключением разве что того, что день на сей раз выдался солнечным, и оттого все бледные краски внезапно приобрели иное — несколько более «живое» звучание. Улица словно светилась изнутри, несмотря на то, что снег, успевший завалить вчера весь город — сегодня значительно растаял, превратившись в одну сплошную тёмно-серую кашу. И всё же, как это ни парадоксально, «каша» светилась и даже казалась вполне подходящей по стилю к общему пейзажу, как будто всегда была неотъемлемой его частью.