Вызывающий бурю - Ллойд Том - Страница 119

Все фарланы вздохнули. То, что находилось в ящике, светилось так же ярко, как Сюленты.

Изак лишился дара речи. Дрожа, он не сразу поверил, что именно предстало его глазам, но скоро в нем вспыхнул первобытный голод, зажженный зловещим сиянием, исходившим из ящика. Он так сильно стиснул кулаки, что ногти его до крови впились в ладони.

Весь Ланд перестал существовать для кранна, когда он погрузился в созерцание двух Хрустальных черепов. Изак сразу вспомнил, как они называются: череп Охоты и череп Защиты. Черепа Арина Бвра. Он сам их смастерил, и они сделали его сильнее любого смертного. Это оружие могло убивать даже богов.

В ушах шумело от прихлынувшей крови, но Изак усилием воли заставил себя очнуться и очень осторожно протянул трясущуюся руку к ящику. Мир обрел прежнюю прочность, когда он коснулся ладонью сразу двух черепов. Он думал, что они холодные, но они оказались даже теплее его руки, а от одного из черепов струился пар. Изак сразу почувствовал сокрытую в них мощь. И вдруг черепа стали горячими и обожгли руку; боль становилась сильнее с каждым мгновением, пока все кругом не померкло.

КОНЕЦ ИГРЫ

Изак очнулся под слабым светом звезд. Они тускнели, стоило посмотреть на них в упор, но краем глаза можно было уловить их яркий блеск. Воздух был разреженным и сухим, пропахшим горькими пустыми воспоминаниями, от него першило в горле.

Исчезли деревья и каменные столбы. Изак видел только неровную, каменистую равнину, раскинувшуюся под предутренним пасмурным небом.

Опустившись на одно колено, он стащил с руки перчатку и коснулся сухой серой пыли. Почва была мертвой – не такой, как песок в пустыне, а такой, будто из нее высосали саму жизнь. Изак почувствовал в себе огромную пустоту, словно лишился части себя самого.

Надевая перчатку, юноша заметил, что она потеряла блеск. Серебро потемнело, став таким же тусклым, каким было все вокруг, и теперь казалось блеклым, словно старое железо. То же самое случилось и со всеми его доспехами, хотя они стали менее тусклыми, чем перчатка. Эолис оказался таким же, как раньше.

Изак снял шлем, снял синюю маску и вдохнул полной грудью. Он чувствовал слабость и усталость и, как ни старался, не мог их с себя стряхнуть.

– Я давно тебя поджидаю.

Изак резко повернулся, рука его тотчас потянулась к мечу.

Ярдах в десяти позади стоял рыцарь в доспехах, в шлеме, полностью скрывавшем лицо. Вытянутый щит в его руке был повернут так, что Изак не мог разглядеть изображения на этом щите. В другой руке рыцарь держал меч, отведя его назад, – в такой позе обычно начинали поединки.

Изак догадался, что ему бросают вызов. В самом воздухе витала угроза.

Вынув из ножен Эолис, Изак расправил плечи и встал вполоборота, как его учил когда-то Карел.

– Где я? Кто вы такой?

– Ты – нигде. Ты застрял между своим прошлым и будущим.

Голос рыцаря был низким и приятным, напоминавшим голос короля Эмина, но он выговаривал слова с неизвестным Изаку акцентом. И вид, и слова рыцаря таили в себе угрозу: он сказал «свое прошлое», но будущее назвал просто «будущим», словно в нем для Изака не было места. От этой мысли белоглазый похолодел. То был не черный рыцарь из его снов, которому суждено было его убить, но он напоминал о предупреждении Мор-гиена. Разум Изака должен погибнуть, сказал Моргиен.

На юношу навалилась печаль. Умереть в этом тусклом, мертвом месте – что может быть хуже такой судьбы!

– Чего вы от меня хотите?

Рыцарь явно не ожидал такого вопроса. Вместо ответа он поднял щит и направил меч на Изака. И тогда тот понял, что рыцарь облачен в Сюленты, а в руке держит такой же меч, какой сжимает Изак. То была не копия его доспехов, а самые настоящие Сюленты, даже такие же потускневшие.

– Что я хочу от тебя, парень? Я хочу все. Часть меня была с тобой всегда, чтобы сделать из тебя инструмент, который пригодится мне в грядущей долгой жизни.

– Всегда?

– Само собой. Мне нужно было влиять на события, чтобы сохранить то, что я в тебя вложил. Например, священнику Ларата нельзя было позволить копаться в твоей голове.

– А что случилось, когда я дотронулся до черепов?

– Вряд ли ты поймешь, даже если я объясню, – усмехнулся рыцарь.

– Значит, пророчества о последнем короле были правдивы? Вы победили приговор Смерти?

Часть Изака жаждала получить подтверждение, но в глубине души он уже не сомневался, что приговор Смерти и впрямь побежден.

Рыцарь снял шлем, бросил на землю и встряхнул серебряными, почти невесомыми волосами, подчеркивающими утонченность подбородка и острых скул. Удивительная красота Арина Бвра оказалась изящной, но видно было, как он силен. Изак не сомневался, что рыцарь этот способен нанести удар со скоростью молнии.

– И все это ради мести?

– Не пытайся меня разжалобить, – бросил повелитель эльфов. – Ты ничего не знаешь о деле моей жизни, о войне, которую я развязал. А теперь снова настало мое время, и на этот раз я не проиграю.

В следующее мгновение он прыгнул вперед и ударил под щит Изака. Белоглазый едва успел заметить это движение и отбить удар. Следующий выпад был нацелен сверху вниз; белоглазый отскочил и махнул мечом, прикрывая ноги. И снова только чудом ему удалось отразить клинок Арина Бвра.

Изак опять отпрыгнул, чтобы у него было больше места для маневров, но эльф преследовал его по пятам, осыпая градом ударов. Даже сверхъестественной скорости Изака было недостаточно, чтобы сравняться с таким противником.

Эльф неожиданно остановился и холодно улыбнулся.

– Странно, когда я смотрел на все твоими глазами, мне казалось, что ты быстрее.

Он снова напал, но явно не стремился прикончить врага, а довольствовался тем, что заставлял Изака пятиться, сбивал его с толку и пытался лишить равновесия. Всякий раз, когда белоглазый уже чувствовал клинок на своем горле, Арин Бвр снова отступал, и Изак радовался каждой такой передышке, чтобы в следующий миг опять изо всех сил обрушиться на врага.

Арин Бвр, гибкий как лоза, легко уклонился от очередной атаки Изака и наконец-то ударил всерьез. Меч врезался в щит Изака, вдавив оружие защиты в плечо, а эльф тут же ушел от контрудара и сделал еще один выпад. На этот раз щит стукнул Изака по запястью – раздался хруст, руку прошила боль. Хуже того, юноша выронил Эолис. Изак всхлипнул и качнулся, даже не заметив, как эльф ткнул его эфесом своего меча.

Перед глазами Изака вспыхнули искры, и он рухнул к ногам последнего короля.

Арин Бвр презрительно посмотрел на него.

– И это все, на что ты способен? Наверное, тебя сделали таким слабым, чтобы иметь возможность держать тебя в узде.

Изак с трудом приподнялся на локтях.

– О чем вы?

– Неужели сам не знаешь? – Арин Бвр громко расхохотался. – Мальчишка, ты не единственный Спаситель этого века! И ты во всем уступаешь второму Спасителю, которого видишь во снах и знаешь всю свою жизнь.

– Спаситель? Тогда…

Изак не мог облечь свой вопрос в слова.

– Тогда – что? Тогда появился Азаер. Азаер разжигал тщеславие богов, чтобы они друг друга уничтожали, он сеял меж ними раздоры и недоверие, а в это время я возвращался к власти. Боги сделали Спасителя великим, возможно, он даже сильнее меня, но очень скоро Спаситель начал задаваться вопросом, а зачем ему нужно кому-то служить?

Изак лежал на земле, потрясенный услышанным, но потрясение не мешало ему искать пути к спасению. Он знал, что спастись не удастся – Арин Бвр слишком сильный воин, ему случалось убивать даже богов. Его сумел победить только Каркарн, сам бог войны.

Эльф убрал меч в ножны, нагнулся и, схватив Изака за горло, пристально посмотрел ему в глаза.

Изак не отвел взгляда, вглядываясь в блеклые с золотыми крапинками зрачки, словно искал в них ответ. Его разум начал затуманиваться, взгляд эльфа словно высасывал из него силы. Холодный могильный сон звал в свои объятия, но, хотя силы Изака таяли, а разум слабел, в голове его вдруг вспыхнуло озарение – словно бутон вдруг превратился в цветок.