Фонтан тайн - Литтон Джози - Страница 46

– Судя по запахам, ты сотворила чудо.

Она попыталась скрыть свое удовольствие от похвалы, но не слишком преуспела. Они отнесли еду в главную комнату и сели за резной стол.

– Что ты увидел? – спросила Персефона, когда они приступили к трапезе.

– То, на что и надеялся. Я приходил сюда всего несколько раз, но мне казалось, что я хорошо запомнил окрестности. Здесь другие скальные породы. Обсидиана нет вообще, зато много гранита.

– И что это значит?

– То, что здесь находится часть исконной Акоры, которая уцелела в катаклизме. Скорее всего она выстоит и сейчас.

– Радостно сознавать, – признала Персефона. Вдали опять загрохотало. Чтобы успокоить себя, она попыталась представить грозу, во время которой гремел гром.

– Нам надо отдохнуть, – мягко проговорил Гейвин.

Но у Персефоны возникла другая идея. На Дейматосе она привыкла купаться в минеральных источниках. После отъезда с острова такие купания стали единственной вещью, которой ей не хватало. Перемыв посуду, она решила, что больше не может ждать.

– Я хочу принять ванну, – заявила она и, будучи женщиной смелой и страстной – словом, настоящей акоранкой, добавила: – Хочешь составить мне компанию?

Для человека, сидящего над просыпающимся вулканом, Гейвин выглядел на удивление довольным. Переваривая вкусный обед и обнимая одной рукой Персефону, он чувствовал, как горячий минеральный источник успокаивает его шишки и царапины, полученные за те несколько дней напряженной работы, пока он готовил флотилию к отплытию.

– Неудивительно, что Атреус любит бывать здесь, – пробормотал он, откинув голову на бортик кафельной ванны, установленной таким образом, чтобы минеральный источник вливался прямо в нее.

Персефона слегка пошевелилась, задев его скользким и гладким боком.

– Здесь очень мило, – заметила она.

Ее полные сочные губы находились совсем близко от его губ.

Он поднял руку и, обхватив ладонью затылок Персефоны, притянул ее к себе. Его язык медленно прошелся по изгибам ее рта. Она тихо постанывала от удовольствия, и ее стон горячил его кровь.

В свете свечей, которые Персефона расставила вокруг ванны, ее распущенные волосы серебрились, кожа казалась медовой, а кончики ресниц отливали золотом.

Он вдруг вспомнил ее заразительный смех и невольно улыбнулся. Нет, все-таки она удивительная женщина!

Он целовал высокие круглые груди, а она гладила и ласкала его чресла.

Они любили друг друга медленно и нежно, превращая каждое мгновение в сказку.

Потом они нежились в источнике, до тех пор пока холодный воздух не вернул их к действительности. Гейвин вышел из ванны, укутал сонно бормочущую Персефону в полотенце и понес ее к кровати. Усадив ее на край, он очень бережно и заботливо вытер ее, после чего вытерся сам. Персефона откинула покрывало, и они оба легли. Гейвин молча обнял Персефону, угнездив ее голову в ложбинке на своем плече.

Издали по-прежнему доносился подземный грохот.

Тот же шум продолжался и утром. Гейвин вышел осмотреться, а Персефона тем временем приготовила кофе из запасов, найденных в кухонном шкафчике.

– Ну, что там? – спросила она, когда Гейвин вернулся.

Ему показалось, что она выглядит подавленной, даже немного бледной, но он объяснил ее вид напряжением и треволнением последних дней.

– Очень густой туман. Я дошел до мелового хребта и повернул обратно.

Он взял у нее из рук чашку и с удовольствием отхлебнул кофе.

– Я не смог ничего разглядеть, зато уловил слабый запах серы.

– А может, извержение уже произошло, но мы ничего не знаем?

– Если так, значит, оно совсем незначительное. В дальнем конце поляны есть ручей. Я немного порыбачу. А если туман рассеется, схожу на охоту. Мы пробудем здесь еще какое-то время, и я хочу, чтобы у нас хватило еды.

Персефона кивнула, не глядя на Гейвина.

– За кухней растут ягоды, – сообщила она. – Я нарву немножко, а потом приду к тебе.

Пока она отсутствовала, он поймал трех жирных форелей. Подойдя к ручью, Персефона села рядом с Гейвином и свесила ноги в воду.

– Я не беременна, – тихо проронила она.

Он хотел ответить что-нибудь подобающее случаю, но не смог до конца совладать с неожиданным приступом разочарования. Его сердце мечтательно замирало при мысли об их общем ребенке.

– Как ты себя чувствуешь? – участливо спросил Гейвин. Имея двух сестер, он прекрасно знал, что такое женские недомогания.

Щеки Персефоны покраснели.

– Отлично. Во всяком случае, нам обоим не о чем тревожиться.

– Почему?

Она глубоко вздохнула и уставилась на воду.

– Ты мне ничего не должен, Гейвин.

Он крепче сжал рыболовную сеть и осторожно отложил ее в сторону.

– Вот как?

Она посмотрела на него, но он не сумел ничего прочесть в ее взгляде.

– Да. У тебя много обязанностей и наверняка будет еще больше. Я не хочу стать для тебя обузой.

– Я никогда не считал тебя обузой! – рассердился он. Как она могла такое подумать после всего, что у них было? Неужели она не знает, как она ему дорога?

– Вообще-то мне очень жаль, что ты не беременна, – признался он.

Увидев ее потрясенное лицо, он испытал слабое удовлетворение, но оно быстро померкло, когда она обронила:

– Ты, наверное, шутишь.

– Почему ты так решила? Я такой же человек, как все, и мне хочется иметь детей.

Интересно, каким будет их ребенок? Девочкой с маминым отважным характером? Мальчиком с отцовским интересом к науке? Или у них родится совершенно неожиданное дитя, таинственный мир которого им еще придется открыть.

Персефона сидела совершенно неподвижно, сложенные на коленях руки она так крепко стиснула, что у нее побелели костяшки пальцев.

– Это всего лишь мечта, – выдохнула она.

– Ты о чем? – ласково спросил он, чувствуя, как она уязвима, и боясь задеть ее резким тоном.

– Когда ты попросил меня уехать с Акоры, если ты не сможешь меня сопровождать, и объяснил, что, возможно, у меня под сердцем твой ребенок, я так разволновалась… Я позволила себе… – Она осеклась и уставилась на свои руки.

– Помечтать? Она молча кивнула.

Он накрыл ладонью ее руки.

– Иногда наши мечты – самое лучшее, что в нас есть.

Она шмыгнула носом и вымученно улыбнулась, как бы благодаря его за попытку ее утешить.

– Послушай, Гейвин… ты мне очень дорог. Но когда все закончится – если, конечно, мы останемся живы, – нам придется расстаться.

Тренированная выдержка позволила Гейвину совладать с собой, несмотря на сдавивший его сердце страх. Нет, он ни за что ее не отпустит!

– Почему? – спросил он как можно спокойнее.

– У наших отношений нет будущего. Вспомни, кто ты, а кто я.

– Ты леди Персефона.

Пусть не думает, будто он не знает о том уважении, которым она пользуется! Она грустно усмехнулась:

– Люди называли меня так, потому что видели нас вместе и сделали поспешные выводы.

– Ты так думаешь? А по-моему, они видели, как ты работала бок о бок с ними, помогала им, направляла, поддерживала и ободряла в трудные минуты, успокаивала детей и делала все возможное, чтобы встретить опасность мужественно и решительно.

По ее щеке покатилась слезинка и, серебрясь в лучах солнца, упала ему на руку. Персефона поднялась. Гейвин не стал ее останавливать, но тоже встал, готовый удержать ее, если она выкинет какую-нибудь глупость, например, попытается уйти.

– Вздор! – воскликнула она, сердито вытирая слезы. – Есть одна вещь, которую ты обо мне не знаешь.

– Да, конечно. Я очень многого не знаю, но у нас впереди целая жизнь, мы успеем познакомиться поближе.

Во всяком случае, он так считал. Только бы проклятый вулкан не спутал его планы!

– Если бы я забеременела, то совершила бы ужасную ошибку.

Он взял ее за плечи и встряхнул – очень-очень легко. Дело не только в законе, запрещавшем обижать женщин. Сама мысль о том, чтобы сделать ей больно, приводила его в ужас.

– Не говори так. Ребенок не может быть ошибкой.