Мозг рассказывает.Что делает нас людьми - Рамачандран Вилейанур С. - Страница 90

странно, включает детали половой анатомии, и внешней анатомией тела

приводит к глубокому дискомфорту и сильному стремлению снять

несоответствие.

Ученые доказали, что при внутриутробном развитии разные аспекты

сексуальности развиваются параллельно: половая морфология (внешняя

анатомия), половая идентичность (то, кем мы видим себя), половая

ориентация (то, какой пол нас привлекает) и пол образа тела (наше

внутреннее представление вашего мозга о частях тела). В норме эти аспекты

согласуются в течение физического и социального развития и находят свою

кульминацию в нормальной сексуальности, но они могут рассогласоваться,

что приводит к отклонениям, которые сдвигают индивидуума в ту или иную

сторону спектра нормального распределения.

Я употребляю слова «норма» и «отклонение» только в статистическом

смысле, относительно человеческой популяции в целом. Я не имею в виду,

что эти способы существования нежелательны или являются извращением.

Многие транссексуалы говорили мне, что они скорее готовы перенести

операцию, чем «излечиться» от своего желания. Если вам это кажется

странным,

подумайте

о

сильной,

но

безответной

романтической

влюбленности. Хотели бы вы избавиться от этого чувства? Простого ответа

не существует.

Личностность

В четвертой главе я объяснял роль системы зеркальных нейронов в

видении мира с точки зрения другого человека как пространственно, так,

возможно, и метафорически. У людей эта система может быть направлена

вовнутрь, обеспечивая возможность представления человеком своего

собственного разума. Когда система зеркальных нейронов таким образом

обращена вовнутрь на свое собственное функционирование, появляется

самосознание. Есть еще эволюционный вопрос о том, что появилось первым:

сознание других или сознание себя, но это не так уж важно. Я считаю, что

осознание других и осознание себя эволюционировали вместе, бесконечно

обогащая друг друга, и привели к такому типу взаимодействия между

осознанием себя и других, какое мы наблюдаем только у людей.

Хотя зеркальные нейроны позволяют нам умозрительно занять точку

зрения другого человека, мы при этом не испытываем ощущения выхода из

собственного тела. Мы не должны в буквальном смысле перелететь туда, где

находится эта другая точка зрения, и мы не теряем чувства своей

идентичности. Аналогично, когда мы наблюдаем прикосновение к другому

человеку, наши «касательные» нейроны реагируют, но, даже испытывая

эмпатию, мы не ощущаем прикосновения в реальности. Оказывается, в обоих

случаях лобные доли мозга препятствуют активации зеркальных нейронов,

по крайней мере, в достаточной степени, чтобы ничего этого не случилось и

мы остались крепко привязанными к своему собственному телу. Кроме того,

«касательные» нейроны в нашей коже не посылают никакого сигнала нашим

зеркальным нейронам, говоря: «Эй, к вам же не притрагивались», чтобы

подтвердить, что мы не ощущаем непосредственно, как притрагиваются к

другому человеку. Так в нормальном мозгу динамическое взаимодействие

трех наборов сигналов (от зеркальных нейронов, лобных долей мозга и

сенсорных рецепторов) отвечает за сохранение как индивидуальности

нашего разума и тела, так и за взаимодействие нашего разума с другими

парадоксальное состояние, характерное только для человека. Нарушения в

этой системе, как мы увидим, приводят к размыванию межличностных

границ, личной идентичности и образа тела, позволяя нам объяснить

широкий спектр кажущихся непонятными симптомов, встречающихся в

психиатрии. Например, расстройство лобного ингибирования системы

зеркальных нейронов может привести к странному ощущению выхода из

тела как будто бы вы на самом деле наблюдаете себя сверху. Такие синдромы

показывают, насколько размытыми могут стать границы между реальностью

и иллюзией в определенных обстоятельствах.

З Е Р К А Л Ь Н Ы Е Н Е Й Р О Н Ы И « Э К З О Т И Ч Е С К И Е »

С И Н Д Р О М Ы

Работа зеркальных нейронов иногда нарушается при выраженных

неврологических расстройствах, но также, я подозреваю, и во многих менее

заметных случаях. Например, интересно, нельзя ли объяснить растворением

межличностных границ и более экзотические синдромы, такие как folie a

deux (парная мания. Пер.), при котором два человека, вроде Буша и Чейни,

разделяют сумасшествие друг друга. Романтическая любовь является слабой

формой этого расстройства, взаимной бредовой фантазией, которая часто

овладевает людьми в остальном вполне нормальными. Другой пример

делегированный

синдром

Мюнхгаузена,

в

котором

пациент

свой

ипохондрический синдром (при котором каждый малейший симптом

воспринимается как предвестник смертельной болезни) бессознательно

проецирует («делегирует») не на себя, а на другого человека, зачастую на

своего ребенка.

Еще более странен синдром Кувад, при котором у мужчин,

посещающих курсы подготовки к родам по методу Фердинанда Аавазе,

начинает развиваться ложная беременность или ложные признаки

беременности. (Возможно, активность зеркальных нейронов приводит к

высвобождению гормонов эмпатии, таких как пролактин, которые,

воздействуя на мозг и тело, генерируют фантомную беременность.)

Даже явления, которые наблюдал Фрейд, такие как проекция,

начинают обретать смысл: вы отрицаете свои неприятные эмоции, но они

слишком ярко выражены, чтобы отрицать их полностью, поэтому вы

приписываете их другим. Это снова смешение «я» и «ты». Как мы увидим,

это не чуждо и пациентке с соматопарафренией, проецирующей свою

парализованную руку на свою мать. И наконец, здесь не обошлось без

фрейдистского

контрпереноса,

при

котором

«я»

психоаналитика

смешивается с «я» пациента. Эта путаница может вовлечь психоаналитика в

трудности с законом, если его пациент противоположного пола.

Конечно, я не утверждаю, что объяснил эти синдромы; я лишь

схематично описал, как они могут уложиться в нашу общую схему и

подсказать нам, как нормальный мозг создает чувство собственного «я».

А У Т И З М

В пятой главе я представил доказательство того, что нехватка

зеркальных нейронов или цепей, на которые происходит проекция их

восприятия, может лежать в основе аутизма. Если зеркальные нейроны в

самом деле играют большую роль в представлении о самом себе, то можно

предположить, что высокосохранный аутист, возможно, не способен к

интроспекции, к самоуважению или самоосуждению, не говоря уже о

жалости к себе или самовозвеличивании. Он даже не знает значения этих

слов. Подобным образом, ребенок не способен испытать смущение и

покраснеть для этого просто необходимо самосознание. Наблюдение за

аутичными людьми в повседневной жизни показывает, что, возможно, дело

обстоит именно так, но никаких систематических экспериментов для

выяснения

пределов

их

интроспективных

возможностей

пока

не

проводилось. К примеру, если бы я спросил вас, какая разница между нуждой

и желанием (вам нужна зубная паста; вы хотите женщину или мужчину), или

между гордостью и надменностью, или между заносчивостью и

покорностью, или между унынием и печалью, вы бы задумались на

мгновение, прежде чем ответить. Ребенок-аутист может быть вообще не в

состоянии различить эти понятия, хотя другие абстрактные понятия он