Стильные штучки Джейн Спринг - Крум Шэрон - Страница 7

— Но знаешь, — продолжал Гиллеспи. — Если забыть о том, что мисс Спринг немного извращенка, то она по-своему очень сексуальна.

«Извращенка?»

— У нее прекрасное тело, хоть она и прячет его под этим уродским костюмом, — говорил адвокат. — Я-то знаю. Меня не проведешь. А если она распустит волосы… — Джейн дотронулась до своего хвостика. — Я бы, пожалуй, переспал с ней!

— Хм, и я бы не прочь. Но только если она при этом будет молчать, а это, друг мой, совершенно невозможно, — закончил Грэхем.

И мужики за стенкой захохотали. Джейн не могла поверить собственным ушам. Как Грэхем смеет говорить о ней в таком тоне? А она-то считала, что они друзья!

После всего услышанного выйти из кухни и снова пройти мимо кабинета Грэхема не было сил. Она стояла, глотала кофе и считала плитки над раковиной. Сейчас ее трясло не только от подслушанного возмутительного разговора и от четырех чашек крепкого кофе. В этот момент девушке было просто больно.

Как бы то ни было, оставаться на кухне вечно невозможно. Дел по горло. Если оставить Лентяйку Сюзан одну, работать она точно не будет, начнет играть в карты на компьютере или болтать с секретаршей Грэхема Денис. Непонятно, о чем они разговаривают, — пятидесятилетняя мать четверых детей и эта двадцатичетырехлетняя девчонка с осветленными волосами и проколотым пупком. Ну и люди! Никакого уважения ни к начальству, ни к старшим по возрасту. Одно слово — штатские! Жалкие существа.

Джейн напрягла слух: к ее облегчению, разговор шел уже о футболе. Высоко задрав голову, девушка пулей пронеслась мимо кабинета Грэхема и спряталась у себя. Джон Гиллеспи распрощался с Грэхемом, предварительно договорившись встретиться с ним за пивом на следующей неделе. Джейн вперилась в компьютер: сейчас сплетник пройдет мимо ее кабинета. Но тут раздался крик Марси: Джейн даже вздрогнула от неожиданности. В последнее время Марси вела себя подозрительно тихо. Сама она уверяла, что работает со свидетельскими показаниями. Но Джейн полагала, что та просто придумывает, какое бы платье надеть на свадьбу.

— Джон Гиллеспи! Как поживаешь? — закричала Марси, выбегая из своего кабинета. Марси Блюменталь, в которой было всего 155 сантиметров и 45 килограммов, умела обратить на себя внимание. — Господи! Я и не заметила, когда ты пришел!

— Я тебя тоже не видел, — на ходу придумал Джон.

«Ври больше, — отозвалась про себя Джейн, — просто как все люди, которым пришлось иметь с Марси дело, ты стараешься встречаться с ней пореже». Это было действительно так. Марси не была ни злой, ни глупой. Она даже была неплохим адвокатом. Проблема заключалась в том, что никто, кроме нее самой, Марси по-настоящему не интересовал. После того, как собеседник в течение нескольких часов выслушивал подробности ее новой диеты («Я уже сбросила полтора килограмма!»), рассказы о занятиях йогой («Господи, это просто перевернуло мою жизнь!») и о покупке новой кофточки («Дорогущая! Но я не могла устоять!»), — он поневоле начинал в следующий раз прятаться и уже не интересовался, как она провела выходные, ведь и впрямь начнет рассказывать!

Ее болтовня не прекращалась ни на минуту. А с тех пор, как Марси начала готовиться к свадьбе, она стала просто невыносима. Особенно для Джейн.

— Как твои дела? — спросил Джон Гиллеспи, поглядывая на часы.

— Как мои дела?! — несколько жеманясь, воскликнула Марси. Джейн застонала. Она уже слышала все это тысячу раз за прошедшие две недели. Кому пришло в голову на ней жениться: придется же целыми сутками ее слушать! Джейн наизусть знала, что сейчас будет. Марси начнет махать перед своим лицом левой рукой с таким видом, словно отгоняет мух, а правую спрячет за спину. «Вы опоздали, месье, я помолвлена! — И сунет руку, украшенную бриллиантовым кольцом, прямо под нос Джону Гиллеспи. — Смотри!»

Разумеется, так все и произошло. Джон Гиллеспи сделал вид, что очень заинтересован этой новостью, — так поступали все, кому Марси демонстрировала свое кольцо, а уж поверьте, показывала она его направо и налево. Когда Марси объявила, что пойдет со своим женихом Говардом в Центральный парк смотреть на далайламу, у всех была одна мысль — чтобы показать ему свое обручальное кольцо.

— Поздравляю! — сказал Джон Гиллеспи. — А когда свадьба?

— В марте. В отеле «Уолдорф». На мне будет платье от Веры Ванг.

«Какой-какой Веры?» — не поняла Джейн, не переставая яростно стучать по клавишам.

— О, это прекрасно, — ответил Джон. — Твоему жениху можно только позавидовать, — добавил он тоном, в котором звучал едва уловимый сарказм, — неброский, но если прислушаться, ощутимый.

«Интересно, он презирает Марси так же, как я? — думала Джейн. — Если да, то может ли это помешать ему с ней переспать? Или парню вообще наплевать, кто лежит рядом с ним в постели?»

Джон распрощался с Марси и направился к лифту. Джейн переждала еще пять минут и, вся кипя от ярости, бросилась в кабинет Грэхема. Лентяйка Сюзан проводила ее удивленным взглядом.

Джейн Спринг решила, что она никому не позволит вести о себе подобные разговоры. Никому и никогда не позволит.

«Измена должна быть наказана, Джейн!» — учил ее отец.

«Да, сэр!»

Кабинет Грэхема был пуст.

— Где он? — рявкнула Джейн его секретарше.

— Наверху. В библиотеке.

Джейн стрелой взлетела вверх по лестнице. Лифты придумали лентяи — разгильдяи штатские, понятия не имеющие, что такое дисциплина.

Предатель сидел за столом красного дерева и выписывал что-то из свода законов.

— Мне нужно кое-что у тебя спросить, — выпалила Джейн.

Грэхем поднял глаза, и его лицо озарилось широчайшей улыбкой.

— О, я польщен. Не каждый день Джейн Спринг просит у меня совета.

Джейн смерила собеседника взглядом.

— Не могу поверить, что ты носишь рубашку этой фирмы. Всем известно, что они эксплуатируют детский труд. Подумай: может быть, эту рубашку шила шестилетняя девочка — вместо того чтобы учиться в школе!

— Что ж, в таком случае из нее получится прекрасная швея.

— Очень смешно, мистер Ван Утен. А теперь отвечай. — Джейн сложила руки на груди. — Почему переспать ты бы со мной переспал, а встречаться не стал бы?!

Две библиотекарши и два адвоката разом обернулись на Джейн.

— Что? — Грэхем даже вскрикнул от удивления.

— То, что слышал. — Джейн уселась напротив. — Я слышала, как вы с Джоном Гиллеспи перемывали мне косточки — мол, с удовольствием переспали бы со мной, но в ресторан никогда бы не пригласили. Я верно интерпретирую?

Улыбка исчезла с лица Грэхема.

— Джейн, это был приватный разговор, — прошептал он.

— Но я его услышала.

— Подслушивание — уголовно наказуемое преступление.

— Только если при этом используется техника.

— Джейн, я…

Библиотекарши и адвокаты пытались делать вид, что очень заняты и ничего не слышат, но все равно то и дело кидали взгляды в их сторону. Столь интересные разговоры не так уж часто звучали в стенах юридической библиотеки.

Девушка устало откинулась на спинку стула.

— Джейн, не могли бы мы поговорить в каком-нибудь другом месте?

— Нет, не могли бы. Отвечай здесь и сейчас.

Грэхем Ван Утен не мог поверить в реальность происходящего. Такая умная женщина, а не понимает, что выставляет себя на посмешище.

— Джейн, ну что ты в самом деле? Это была просто дурацкая мужская болтовня. Обычная трепотня. Это ничего не значит.

— Не уворачивайся, или доложу куда следует о том, что ты приглашал на свидание одну из присяжных по делу Уитли.

У Грэхема упало сердце. Он прекрасно знал, что то свидание было непростительной ошибкой с его стороны.

— Повтори, пожалуйста, в чем заключался вопрос.

Лицо Джейн смягчилось. Она прикусила губу. Грэхем увидел, что еще немного — и она расплачется. Это было просто невероятно. Грэхем никогда не видел Джейн такой… такой обиженной. Такой… Ничем не отличающейся от обычного человека.

— Почему я не нравлюсь мужчинам? — жалобно спросила она. — Почему со мной всегда происходит одно и то же? Мужчины сперва заглядываются на меня, а потом бросают. В эту субботу мне дали отставку после первого же свидания. А предыдущий кавалер бросил меня после второго, причем он успел переспать со мной, но и это его не удержало. Я не понимаю. Почему все бросают меня?