Непокорная пленница - Линн Вирджиния - Страница 22

Непонятно почему, но Уитни почувствовала себя такой беззаботной, какой не была с момента похищения.

Плескаясь в воде, она забыла, что она пленница, что она не имеет ни прав, ни поблажек и полностью зависит от прихоти похитителей.

Вскоре ей надоело просто лежать в мелкой воде смотреть на облака, стремительно бегущие по небу. Она села, прикрыв руками грудь, и, оглядевшись, заметила тенистое местечко под скалой, куда с высоты двадцать футов каскадом падала вода, разбрызгивая радужную пыль. По краям потока скала ощерилась жесткой коркой, вдоль нее плотной стеной росли кусты, а внизу за века вода образовала глубокий бассейн; к нему и тянулся жадный взгляд Уитни.

По настоянию отца Уитни еще в детстве научилась плавать и не боялась глубины. Ее больше смущало, что Теджас встревожится, но ей очень хотелось поплавать и нырнуть с большого камня, и она убедила себя, что Теджас ничего не заметит.

Она оказалась права. Дрожа от холодного воздуха — тело сразу покрылось мурашками, — Уитни вышла на берег и босиком прошла по гладкому, скользкому камню.

Вода падала с мелодичным звоном, который тонул в шуме убегающего потока и уносил все ее горести. Легкая улыбка тронула губы, на миг она замерла, ощущая, как теплый камень греет ступни ног, а солнце ласкает тело.

Приподнявшись на носочки, она прыгнула в воду, описав в воздухе плавную дугу.

Она вынырнула в нескольких футах от берега, глотнула воздух и откинула со лба волосы. Она поплыла, не вынимая рук из воды, медленно шевеля ногами. Тело покрылось гусиной кожей, но она решила еще раз нырнуть, перед тем как вернуться на место купания, указанное Теджасом.

Он не хватился ее, значит, все в порядке. Было тихо, только редкие крики птиц прерывали монотонный шум водопада. Очень не хотелось уходить, но Уитни понимала, что надо торопиться, пока Теджас не потерял терпение, ведь он ее единственная опора.

Уитни поплыла к водопаду, взобралась на мокрый камень, с которого ныряла в первый раз, секунду постояла и нырнула. Вода обласкала голое тело; это было странно эротично, она погружалась все глубже, и когда вынырнула, в легких почти не оставалось воздуха.

Отдышавшись, она поискала ногами дно и встала, чтобы отжать волосы. Вода доходила ей до пояса. Она стояла с наклоненной головой и поэтому едва успела заметить какое-то движение, как ее схватила твердая рука.

Из горла вырвался крик и тут же оборвался — она увидела, что это Каттер. Он в упор смотрел на нее, вокруг рта пролегли складки, и она не распознала в этом признак железного напряжения. Да и как бы она могла догадаться? Однако он ничего не сделал, чтобы остановить ее, когда она присела по горло в воду. Легким, насмешливым тоном он сказал:

— Неужели я нашел в горах русалку?

Она решила взять наглостью; бросив взгляд через его плечо в поисках Теджаса, она сказала:

— Ты не мог меня найти, потому что я не терялась.

— Значит, ты — русалка? Принимаю.

На этот раз его выдало дрожание голоса, и Уитни внимательнее посмотрела на него. Но ничто в лице не указывало на грозящую опасность, и она спокойно продолжила:

— Теджас сказал, что мне можно помыться, я так и сделала.

Проследив за ее взглядом, Каттер улыбнулся:

— Не ищи своего сторожевого пса, я отослал его в лагерь.

Уитни почувствовала ком в горле. Оглянувшись, она увидела лошадь Катгера, стоявшую по брюхо в воде; с шеи свисала уздечка — она поняла, что Каттер наблюдал за ней несколько минут. Почему Теджас ее не предупредил? — сердито подумала она и сама нашла ответ: конечно, он считал, что раз это Каттер, а она женщина Каттера, то все в порядке. Вот беда!

Она не могла знать, что это не совсем так, что Теджас пытался дать ей знак, но Каттер категорически приказал ему вернуться в лагерь. А теперь злился. Он злился не на то, что она купалась, а на то, что сдуру не запретил себе любоваться эротической сценой.

До нее постепенно стало доходить, в какой она опасности: по напряженному выражению лица было понятно, что он не настроен обмениваться любезностями. Уитни еще глубже погрузилась в воду и прикрыла груди руками.

— Поздновато для этого, ты не находишь? — задумчиво произнес Каттер. — О зрителях надо было думать, когда позировала на том камне.

Она вспыхнула. Значит, он наблюдал, а она думала, что ее никто не видит. Он прав насчет того, что поздно думать о скромности. Она вдруг поняла, что сейчас для нее Каттер опаснее Одинокого Волка — тот по крайней мере мог остановиться, подумав о Каттере, а Каттер ни перед кем не должен отчитываться.

Словно прочтя ее мысли, Каттер улыбнулся, напомнив Волка из сказки про Красную Шапочку; Уитни представила, что должна была чувствовать та, когда говорила: «Какие у тебя большие зубы!» — и попыталась обрести под ногами потерянную почву.

— Каттер… если ты принесешь мою одежду, я обещаю, что больше не сделаю такой глупости… Я… она висит на кусте, где Теджас.

— Уитни, Уитни, — с упреком сказал Каттер, — ты действительно думаешь, что я тебя отпущу? — Его взгляд опустился ниже, к темному треугольнику, который не могла скрыть прозрачная вода.

Уитни сделала безуспешную попытку прикрыться и услышала, как он засмеялся. Она подняла голову, и взгляд уткнулся в широкую грудь. Вода доходила Каттеру до пояса, но она поняла, что ему пришлось плыть, потому что он тоже был весь мокрый, черные волосы слиплись прядями, кожа блестела. Она чувствовала на себе пристальный взгляд Каттера, обегающий ее голое тело, грудь и бедра, впадины и выпуклости. Она попыталась нырнуть, но он сжал ее руку, мускулы напряглись, и он выдернул ее из воды.

Уитни с ужасом увидела, что мокрая полоска набедренной повязки вздымается, облегая определенные части тела, и когда перевела взгляд на его лицо, внутри что-то екнуло: она поняла, что он ее не отпустит…

Ее мольбы были тщетны, попытки вырваться не могли остановить его — он подхватил ее на руки, вынес из ручья и положил на травянистый склон. Злые, бессвязные, рыдающие выкрики лились из нее потоком, Уитни едва ли понимала, что говорит, пыталась схватить его за руки, когда он стал снимать с себя одежду.

— Ты не можешь! О, у меня нет никакой одежды…

— Так всегда и бывает, — хрипло сказал Каттер.

— Никто так не делает!

Он схватил ее за руку и насмешливо сказал:

— Все будет так, как это обычно делается, Уитни, обещаю.

— Нет! Нет… не так! Ты меня не понял… о, ты не должен меня целовать!

— Почему? — Голос донесся откуда-то снизу, и Уитни жалобно скорчилась. Он обвел языком вокруг пупка, она выдернула руку и вцепилась ему в волосы.

— Перестань! Это… это непорядочно!

— Не стоит взывать к моей порядочности, — пробормотал Каттер; не обращая внимания на ее сопротивление, он ласкал ртом бархатную поверхность ее живота. Уитни захлебнулась от шока и отчаяния, когда его руки накрыли груди и подержали их, дразня напряженные розетки, прижатые к центру ладоней. Она изогнулась и опять потребовала, чтобы он прекратил.

Каттер мягко зажал обе ее руки в своей, прижал их у нее над головой и лег на нее, одной ногой придавив обе ее; в глазах тлел огонь желания. Она чувствовала на себе его горячее тело и жилистые ноги, когда он раздвинул ей бедра.

В отчаянии она призывала то забвение, которое спасло ее в прошлый раз, но оно не приходило. Только жгучие прикосновения Капера пронизывали и прогоняли воспоминания, которые могли бы ее спасти. О Боже, когда он прекратит? — взмолилась она, но спасения не было.

Захватив ее рот, Каттер ее целовал, несмотря на попытки ускользнуть, одной рукой твердо придерживая голову за подбородок. Движения губами были настолько зовущими, возбуждающими, что у нее захватило дух, и он, кажется, это понял. Он играючи пробежался кончиком языка по контуру ее губ, рукой поддерживая мокрую голову; пальцы делали что-то странное и эротичное с мочкой уха и за ухом. Когда Уитни неистово задрожала, он сдвинулся, и его тело оказалось между ее бедер; настойчивые жаркие толчки сводили ее с ума, Уитни казалось, что она тонет в кипящем море.