Непокорная пленница - Линн Вирджиния - Страница 21

Вирджил Эрп был высокий, спокойный мужчина с размеренными движениями, на него не произвело большого впечатления требование нью-йоркского магната.

— Мистер Брэдфорд, когда вы успокоитесь настолько, что сможете слушать, а не только говорить, мы продолжим дискуссию.

Брэдфорд с трудом перевел дух, но понял, что начальник полиции прав.

— Она мой единственный ребенок, — выразительно сказал он, и Эрп вежливо кивнул:

— Я это понимаю. Мое предположение состоит в том, что банда ренегатов-апачей постарается держать ее в добром здравии, насколько это возможно. Они достаточно сообразительные бестии и понимают, что мы будем их преследовать, но также сознают, что у нас мало шансов получить ее живой.

— Тогда почему вы до сих пор не преследуете их? — напряженно спросил Брэдфорд.

Эрп завозился в кресле, и оно скрипнуло под его тяжестью.

— Объясняю положение. Мы посылали людей, но это очень большая территория. Лучшее, что мы можем сделать, — подождать, когда они выставят свои требования.

А они выставят, поверьте мне.

Брэдфорд отер руками лицо и тяжело опустился в деревянное кресло, которое ему было предложено, как только он ворвался в офис Эрпа.

— Я заплачу, сколько они скажут! — прохрипел он.

— На это они и рассчитывают. — Эрп нахмурился. — Похитив вашу дочь, они также захватили довольно большие деньги — армейское жалованье, и лейтенант, командовавший эскортом, говорит, что узнал вождя. Имя Каттер вам что-нибудь говорит?

Брэдфорд сжал губы.

— Да. Ради интервью с этим отщепенцем моя дочь и приехала сюда — как вы понимаете, вопреки моему совету. Я в недоумении, начальник, как этот опасный убийца мог спокойно разгуливать по улицам Тумстона?

Эрп красноречиво пожал плечами:

— Он ни разу не был обвинен по уголовным делам.

Брэдфорд смотрел недоверчиво.

— Я видел удочери толстую папку с вырезками из газет, где черным по белому расписаны его преступления!

— Быть привлеченным к суду и быть осужденным — это разные вещи, — спокойно объяснил начальник полиции. — Например, в последнем деле, вокруг которого подняли шумиху, его оправдали, потому что свидетели подтвердили, что это была самозащита. Я сам не люблю этого человека, но должен сказать, что он дал Смиту все шансы уйти, даже дал ему разрядить пистолет первой пулей и только потом выстрелил сам — был вынужден стрелять. — Эрп опять пожал плечами. — Не всегда в живых остается тот, кто стреляет первым, обычно это тот, кто сохранит хладнокровие.

Откинувшись в кресле, Морган Брэдфорд покачал головой:

— Тогда у этого Каттера есть голова на плечах.

— Вот именно. — Эрп въедливо посмотрел на него. — Он сделал не так много ошибок на своем пути, если это то, о чем вы думаете.

Взгляды Брэдфорда и Эрпа скрестились.

— О нет, вот тут вы ошибаетесь, начальник. Каттер сделал огромную ошибку — он похитил мою дочь!

Каттер пришел к такому же заключению. Похищать Уитни было большой ошибкой с самого начала. Одинокий Волк признал решение Каттера забрать ее себе, но он не сводил глаз с высокой, тонкой фигуры белой пленницы, которую он желал, и Каттер знал, что он непременно снова поставит этот вопрос.

Скользнув взглядом по Уитни, которая сидела возле костра с Теджасом, тихо разговаривала и иногда смеялась, Каттер почувствовал укол раздражения. Несмотря на ее показную уступчивость, каждый вечер ему приходилось силой укладывать ее рядом с собой и обхватывать рукой, как будто она действительно была его женщиной.

Нежное тело прижималось к нему, и он не мог скрыть желания и знал, что она это чувствует. Если он срочно не избавится от нее, ему придется или сдаться и овладеть ею, или отдать ее Одинокому Волку. Под давлением этой потребности он постоянно был в дурном настроении, и даже Теджасу было тяжело на него смотреть.

Ситуация была взрывоопасная, и Уитни нечаянно ее взорвала.

Прошло две недели с тех пор, как она мылась в ванне, и когда они остановились возле чистого горного потока, она взмолилась:

— Теджас, пожалуйста, проводи меня помыться? Я чувствую себя такой грязной и неряшливой. Я обещаю, что буду благоразумна. Ты мог бы пойти со мной и повернуться спиной, пока я буду мыться.

Колеблясь и не желая ничего говорить Каттеру, который в последнее время вел себя как раненый медведь, Теджас дал себя уговорить.

— Это против моих правил, но я думаю, не будет вреда, если я постою на страже, — наконец сказал он. Его улыбка была несколько усталой. — Ты для нас — большая ответственность, крошка, и признаюсь, я буду рад, когда тебя отпустят на свободу.

У Уитни перехватило дыхание. Откинув с лица потускневшие волосы, которые кольцами свесились на глаза и маленький прямой носик, Уитни посмотрела на него, и во вспыхнувших золотистых глазах отразился бурный прилив надежды.

— О, Теджас! Ты думаешь, это уже скоро?

— Нет, — признался он; как ни жаль ему было гасить эти огоньки, он знал, что лучше не давать ей необоснованных надежд. — Но когда это произойдет, нам всем станет легче.

Уитни быстро оправилась от разочарования. Они слишком далеко углубились в дикие, необжитые места, чтобы можно было ждать скорого освобождения, но она постоянно думала о такой возможности.

— Вы до смерти хотите от меня избавиться, — поддразнила она, и Теджас усмехнулся:

— А ты до смерти хочешь уйти?

— В данный момент я не могу думать ни о чем, кроме купания, которое ты мне обещал.

— За последние две недели ты стала заметно мудрее, — сказал Теджас и улыбнулся, видя, что она кивнула.

— Лучше скажем, я не так уверена, что могу заставить все идти по-моему. — Она придала лицу озадаченное выражение, а Теджас спрятал улыбку. — Мне было очень трудно смириться с тем, что я не могу заставить Каттера делать то, что я от него хочу. Вместо того чтобы сказать ему все, что я о нем думаю, я должна притворяться кроткой, но это все-таки лучше, чем притворяться, что он… не важно.

Теджас прищурился. Так вот в чем дело. Он все удивлялся, почему это Каттер такой раздражительный и почему он то и дело, забыв об осторожности, сверлит Уитни тяжелым взглядом. Теджас все понял. Прежнее мнение о присущем Каттеру здравом смысле было восстановлено. Одно дело — взять пленницу, другое — принуждать женщину. Каттер это знал, отчего похищение еще больше озадачивало Теджаса. Теперь прежнее мнение сменила мысль настолько пугающая, что с ней трудно было смириться. Но все же придется это обдумать.

Теджас сидел на камне возле горного ручья, положив на колени ружье; его тревожила мысль, что ситуация оказалась еще хуже, чем он полагал. Сколько еще Каттер будет ждать? Если он до сих пор ее не взял, то судя по глазам, скоро поддастся желанию. И Одинокий Волк не делает секрета из того, что он ее хочет. Он пытался поменяться с Каттером, но тот отказался, сказав, что еще не устал от нее.

Потирая подбородок, Теджас думал: скорее бы закончить то, что они наметили сделать, и тогда Уитни можно будет отпустить. К сожалению, золото они смогут обменять только после того, как встретятся с сообщниками, и, видимо, что-то произошло, раз их до сих пор нет. Ожидание всех изводило. Он снова перенес внимание на Уитни, стараясь не приглядываться, как она плещется на мелководье горного ручья.

Уитни улыбалась. Вода была холодная, она снимала гнетущий жар, она была чистая и свежая и пузырилась вокруг гладких камней. В этом месте ручей образовал заливчик, укрытый деревьями и кустами, — получилась прекрасная ванна. Густая листва простиралась до пологого берега, усыпанного шероховатой галькой, и полностью закрывала от любопытных глаз. Уитни расслабилась, легла, упершись локтями в дно и вытянув тело под водой, и наслаждалась. Голова Теджаса, стоявшего но страже, чуть виднелась, и она знала, что он человек благонадежный и не станет подсматривать.

Вода придала ей сил, она села и стала намыливать голову растением юкка, которое Теджас дал ей вместо шампуня. Взбитую пену уносил поток, покрываясь кружевными разводами белых пузырьков.