Королевский подарок - Линк Гейл - Страница 24

Мариза молчала. Конечно, муж нанес ей обиду, хотя кузина, конечно, не могла догадаться какую. Мариза вспомнила, как она возвращалась ночью из спальни Кэма, как болели ее груди, как горел в ее чреве какой-то огненный клубок. Ее гордость была оскорблена, ее вера в себя поколеблена. Она отзывалась на его ласки, вела себя в его постели как портовая шлюха, ублажающая пьяных матросов. Она извивалась от унижения, ей хотелось сорвать скомканную сильными пальцами Кэма ночную сорочку. Вот ведь как случилось, что в ней проснулась горячая кровь Фицджеральдов – и чем это окончилось!

Мариза собралась с духом и спокойно посмотрела на кузину.

– Нет, нет, – ответила она Брайенне.

– Правда? Ты уверена?

Мариза кивнула.

Проклятье нашей семейной гордости, которая не дает нам признаться друг другу в своей беде, облегчить душу! – думала Брайенна. И ей, Брайенне, эта гордость помешала после брачной ночи понять, что надо покинуть дом мужа, что их жизнь никогда не наладится. А если бы она так поступила, то не было бы худших последствий.

Вошла Чарити, неся кувшин с густыми сливками, и другая служанка с подносом, на котором стояли две тарелки овсяной каши и нарезанные ломти теплого ржаного хлеба на тарелке.

Мариза внезапно почувствовала, что голодна, подлила сливок в кашу и начала есть. Служанка ушла, они остались втроем, и Чарити спросила:

– Уложить вам волосы, миледи?

– Да, Чарити, просто заплети в косу, сегодня я хочу поехать верхом, а не в карете.

– Разумно ли это? – забеспокоилась Брайенна. Мариза только пожала плечами. Чарити начала заплетать ей косу, а она, доедая кашу и отламывая кусочки хлеба, отдалась своим мыслям. «Почему бандит назвал имя Бьюкенена? – думала Мариза. – Очевидно, его хотят убить, но за что? Наверное, это связано с его службой Карлу Стюарту в недавние годы… Может быть, когда они будут гостить у бабушки, она наберется смелости и спросит его…»

– Я думаю, – сказала она, – что надо отправить гонца к бабушке. Пусть она пошлет сюда вооруженную охрану. Здесь им дадут свежих лошадей, и они проводят нас до имения.

– Да, после того, что случилось, даже чрезмерная осторожность не помешает, – согласилась Брайенна.

Мариза уже доела свою кашу и водила ложкой по пустой тарелке.

– Да, я сделала ошибку, не взяв охрану из Лондона, – заявила она Брайенне. – Но я этой ошибки не повторю.

Кэм, сидя на Ромуле, смотрел, как Мариза шепчет что-то Брайенне, которая кивнула ей и села в карету. Мариза подошла ко второму белоснежному жеребцу, Рэму; грум помог ей сесть на лошадь. Кэм одобрил поступок жены, – вооруженная охрана из имения бабушки Маризы уже прибыла, и Кэм поручил ее начальнику держаться рядом с Маризой. Когда молодой человек не старше тридцати подъехал к графине, Кэм заметил, что он совсем смутился. Кэм мог понять, отчего. В самом деле, Мариза была сегодня ослепительна. Ее каштановые волосы сияли на солнце теплым золотистым блеском. Когда она приходила к Кэму ночью, волосы ее были связаны сзади лентой; потом он распустил этот узел шелковистых волос и они рассыпались по его подушке. А ленту Кэм нашел утром в своей постели, и сейчас она была спрятана у него на груди под рубашкой. Прикосновение ленты напоминало ему об этой ночи, об их объятиях. Он искоса бросил взгляд, на Маризу. Она была тиха и даже показалась ему робкой, словно чем-то испуганной. Эта мысль едва не заставила его рассмеяться вслух. Мариза Фицджеральд, про которую можно было сказать: «каждый дюйм – королева», эта подлинная английская аристократка могла быть испугана – чем? Он знал – тем, что в его объятиях этой ночью она стала превращаться в женщину. Ее тело было для пресыщенного опытными сладострастницами Кэма словно глоток чистейшей воды из горного озера. И он знал, что она отвечала ему искренне, что в ней впервые пробуждалась страсть, поэтому Кэм едва удержался на самом краю искушения.

Иисус сладчайший… Как же, как же это с ним случилось? Брак по расчету, по велению короля не вызвал в его душе никаких чувств – только желание обладать красивой женщиной. Каким же образом похоть преобразилась в любовь, как смогла эта женщина полонить его сердце и душу? Но она была царица света, а он был князь тьмы. И потому он не мог любить ее, как ему хотелось бы, запрещал себе давать волю рождавшемуся в его душе чувству. Он сумеет совладать с самим собой.

Мариза была рада, когда прибыли всадники из имения ее бабушки, – она их всех знала с детства. Знала и бейлифа, Робина де Уорта, которому Кэм велел охранять ее лично. Она болтала с молодым человеком, незаметно поглядывая на своего мужа, сидящего на громадном белом жеребце. Он уловил ее взгляд, и она покраснела: его длинные губы изогнулись в насмешливой улыбке. Но Мариза покраснела не от обиды; ей показалось, что он пытается иронией прикрыть испытываемое им чувство одиночества, и она почувствовала жалость и сочувствие к этому гордому человеку.

Неужели ему неприятно, что его жена непринужденно беседует с молодым красавцем? Но ведь Робин де Уорт верный слуга и друг семьи, он – любящий муж, жена которого ждет четвертого ребенка. Сын Дорсетского священника, он не пошел по стопам отца, а стал экономом, потом главным управляющим хозяйством графа Деррана. Он превосходно управлял имением, здесь – управляющий имением был молод, красив, семья его жила в достатке. Этот человек был счастлив, а счастлива ли она, Мариза?

– Готовы ли вы ехать, миледи? – спросил ее Робин.

– Да! – ответила Мариза. – Отправляемся немедленно! Я хочу сегодня же увидеть свою бабушку и спать эту ночь в своей постели. – Она тронула с места жеребца и спросила Уорта, который скакал рядом с ней: – А как бабушка себя чувствует?

– Старая графиня чувствует себя превосходно, – ответил спутник Маризы, называя ее бабушку, так, как ее звали арендаторы. – Она получила ваше письмо и с нетерпением ждет вас. Я слышал, она боролась за ваши права, словно львица, когда вы были в ссылке в Ирландии, – добавил он с улыбкой.

– О, – улыбнулась в ответ Мариза, – когда моя бабушка вступает в бой, она стоит десятка мужчин. Я очень люблю ее… – добавила Мариза, откидывая со своей щеки прядь волос, выбившуюся из косы.

– И она вас тоже, миледи, – серьезно сказал Робин.

Беседуя по дороге, Мариза и Робин немного опередили остальных; Кэм пришпорил своего жеребца и нагнал их.

День был теплый, и Мариза оставила свой плащ в карете, чтобы наслаждаться лаской солнечных лучей. Глядя на ее обнаженные плечи, Кэм хотел бы сам ласкать их, несясь с ней бок о бок верхом по холмам Шотландии, где он мог бы произнести на родном языке рвущиеся из его сердца слова: «О любовь моего сердца!»

Но ревность омрачила это сияющее видение: рядом с ней скакал не он, а молодой мужчина, лицо которого не было обезображено!

Кэм подумал о ее неожиданном подарке: поместье, которое, по-видимому, было так дорого ей. Столь щедрый дар ошеломил его. По правде говоря, и для самой Маризы пылкое движение собственного сердца было неожиданным, и она думала теперь, что ее бабушка, вдовствующая графиня Дерран, удивится этому поступку и, может быть, не одобрит его. Что ж, быть по сему, Мариза не раскаивалась в сделанном. фицхолл был ее личным владением, и она могла распоряжаться им.

Она еще не рассказала о своем поступке Брайенне. Одобрит ли ее кузина? Это было богатое поместье, и доходы с него давали значительное пополнение казне Фицджеральдов.

Несколько минут всадники скакали в молчании, потом заговорил Робин:

– Простите мою забывчивость, графиня. Пришел с Ямайки наш корабль «Фицстар» с грузом пряностей. Капитан Чамберс просил передать вам, что губернатор Ямайки лорд Перси Хэмптон весьма признателен за присланный вами к его дню рождения подарок.

Мариза улыбнулась.

– Я так и думала, что эти дуэльные пистолеты придутся ему по вкусу, – это был один из любимых наборов дуэльного оружия моего отца.

– Вы знакомы с губернатором короля на Ямайке? – спросил Маризу Кэм.

Она лукаво улыбнулась и ответила: