Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Собрание Стихотворений

Смоленский Владимир Алексеевич

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Собрание Стихотворений - Смоленский Владимир Алексеевич - Страница 23

Изменить размер шрифта:

* * *

Я вижу — Муза стоит надо мной в слезах:

«Ты знаешь, что всё на земле нищета и прах,

Ты знаешь, что всё навсегда на земле умрёт,

Что в дикой улыбке безмолвный застынет рот,

Что не знаешь ты ничего о душе своей,

О загробном безмолвье, о страшной стране теней.

Ты всё это знаешь — всю эту правду иль ложь,

Но всё же порою ты песни сквозь слёзы поёшь.

Пусть жизнь безнадежна твоя и страшна и пуста,

Но ты иногда целуешь меня в уста».

* * *

Подымись — если сможешь, — взлети,

Все преграды разбей на пути,

Разбивай их рукой иль крылом,

До вершины прорвись напролом

— Над вершиною небо опять, —

Но уже не воротишься вспять.

Опустись — если сможешь, — пади,

Станет пусто и тихо в груди,

Будет боль на мгновенье одно,

Будет чёрное гладкое дно,

Об него ты преткнёшься пятой —

Но потом будет вечный покой.

* * *

Борису Пастернаку

Товарищу, горящему в ночи

Печальным и единственным сияньем…

Железный занавес твои лучи

Смогли пробить. Какая мощь страданья!

Какая безысходная тщета

В твоём тобой любимом Подмосковье!

Но с дачи подмосковной, как с креста,

Стекает боль мечтою и любовью.

Товарищу… О, как бы я хотел

Сказать — мой друг. Но это так опасно!

Моя любовь тебе плохой удел,

Я не хочу, чтоб ты страдал напрасно.

Достаточно твоих страданий, друг.

Они равны твоей всемирной славе,

Ты посмотри, какая ложь вокруг,

Какое зло твоей Россией правит.

Господь с тобой. Страдай, мечтай, владей

Почти нечеловеческою силой

Писать о жизни, о сестре твоей,

Над братскою бескрестною могилой.

* * *

Над рукописью небывалой

Поэт склоняется челом,

А сердце расцветает алым

Колючим огненным кустом.

Он то шипами, то цветеньем

Касается груди его,

Рождая боль и восхищенье,

Отчаянье и торжество.

Изнемогая в сладкой муке,

В груди превозмогая стон,

На сжатые бессильно руки

Склоняется всё ниже он.

Небесный цвет не воплотится —

Но отражение легло

На затемнённую страницу,

На просветлённое чело…

* * *

Никогда со мною ты не будешь,

Даже в смертный час, в последнем вздохе.

Как живого, мёртвого забудешь;

Имя славой, а могила мохом

Прорастут, а ты всё будешь где-то

В пустоте, безмолвии, незнанье…

Счастьем не смогла ты стать поэта,

Всё ж смогла ты стать его страданьем.

Ты молчишь. Безмолвной пустотою

На моё ты отвечаешь слово.

Любишь ты любовию простою

Смертного, счастливого, немого.

Я не смертен, я несчастен, голос

Мой летит к тебе, но даже эха

Нет в ответ — и счастье раскололось —

В скалах ни рыдания, ни смеха.

Тишина. Но смутное виденье

Всё ведёт меня по струнам звука.

И звучат, уже в преображенье,

Смерть как жизнь и счастие как мука.

Это всё любовь. В какие бездны,

На какие страшные высоты

Силой этой рифмы бесполезной

Долетят тяжёлые полёты.

* * *

Страхом, грязью и кровью

— Боже мой, почему —

Что мне делать с любовью,

Как прорваться сквозь тьму?

Что мне делать с душою,

Что замучили вы

Ненавистью — и какою! —

Так пленённые львы,

Так Иванов на юге,

Так на севере Блок,

Так и мне на досуге

Этот страшный стишок.

Не прощаю — простите —

Не прошу никогда…

Улетайте, летите

Эти строки туда,

Где и христопродавец

(Грязь и кровь на снегу),

Где последний мерзавец…

— О, прости, не могу…

В центре страшного круга,

Крест сжимая в руке…

В губы — мёртвого друга,

А врага — по щеке.

* * *

Для греха, страдания и смерти

Я родился на земле унылой,

И торчат года мои, как жерди,

Между колыбелью и могилой.

Оглянулся — сколько их в пустыне

Мутной моего воспоминанья:

Зло, тоска, беспомощность, гордыня,

Страшные надежды и мечтанья.

Впереди ещё страшней, быть может.

Видишь, крест чернеет на погосте —

Это твой. И червь в могиле гложет

Добела обглоданные кости.

Червь небытия и сладострастья…

Или мне всё это только снится?

Боже мой, я должен был родиться

Для бессмертья, святости и счастья.

В обещанье Божьем нет обмана —

Почему же, что ж это такое?..

Сердце у меня сплошная рана,

А над раной небо голубое.