Влюбленный повеса - Линдсей Джоанна - Страница 38

И он надеялся заткнуть ей рот? Она отвлеклась лишь на минуту.

— Больно бывает только в первый раз, — наконец заговорил он. — Да и то вначале. Но больше я никогда не причиню тебе боли. Честное слово. — Потом он посерьезнел и спросил: — Но как получилось, что ты до сих пор девственница?

— А как же иначе? Ведь все эти годы я была мальчишкой.

— Но я думал… не важно. — Его лицо светилось нежностью. — Я рад тому, что ты была невинна.

— Я и сейчас девственница, — поправила она.

— Была, — подчеркнуто произнес он, многозначительно улыбаясь.

И тут Дэнни взорвалась:

— Проклятый ублюдок, ты превратил меня в шлюху!

— Господи, с чего ты взяла? Женщина, которая предается любви с одним мужчиной, — не шлюха. Более надежного способа избежать древнейшей профессии не существует — разве что оставаться девственницей, а об этом говорить уже поздно.

— Тогда кто же я?

— Милая, ты самое прелестное создание на свете. — Он наклонился и лизнул ее сосок. — Несравненное. — Он лизнул второй. — Беспокоиться надо лишь об одном: как часто мы будем предаваться этим утехам.

Он усмехнулся, и у Дэнни опять перехватило дыхание от страстного желания прижать его к груди. Нет, он не понял, что натворил. Для него этот «первый раз» был сущим пустяком. Обычным делом. А для Дэнни изменился весь мир.

— Ты ничего не понял, приятель, так я и думала. Отпусти меня.

Он не шевельнулся, только провел пальцем по ее щеке.

— Тебе понравится все, чем мы будем заниматься вдвоем. Зачем лишать себя такого блаженства? Можешь мне поверить, дальше будет только лучше.

— Не сомневаюсь, — вздохнула она. — И я поддалась бы, если бы вовремя не спохватилась.

— Ты шутишь? Обратного пути уже нет, Дэнни. Позволь доказать, что ради этого стоило потерпеть. А вдруг ты ошибаешься? Не знаю, о чем ты думаешь, но каждому свойственно ошибаться. Пройдет время, и ты будешь упрекать себя.

Он вошел в нее, подтверждая свои слова. Жар вернулся мгновенно и охватил ее всю, до кончиков пальцев на ногах. Боль улетучилась без следа, осталось только ни с чем не сравнимое удовольствие. Он задвигался в ней, наверное, чтобы лучше объяснить, что к чему. Сначала Дэнни пыталась остановить его, но потом задвигалась вместе с ним и вдруг ощутила приближение чего-то нового. Оно налетело внезапно, расцвело, распустилось, властно захватило ее, взорвалось, распространяя волны, и стало медленно угасать. Джереми был прав.

Отпускать его Дэнни не хотелось. И даже когда он сам пережил взрыв наслаждения, она не разжала объятия. Мягкими движениями он отстранился, лег на бок и притянул ее к себе.

Он поступил мудро: не сказал ни слова, не указал на свою правоту — просто обнимал ее, нежно поглаживая по спине. И удовлетворенно вздыхал. А Дэнни мысленно ужасалась тому, что могла лишиться всего этого. Потом он уснул.

Она тоже была не прочь заснуть. Жаль, что он оказался прав. Но еще обиднее, что и она сказала сущую правду.

Глава 31

Пробуждение было медленным и постепенным — изведать такую роскошь Дэнни случалось редко. Наверное, она опоздала на работу. Интересно, станет ли искать ее Клэр, не застав в комнате? Знают ли остальные слуги, где она провела прошлую ночь? Наверное, нет. Скорее всего считают, что она опять ночует в особняке Иденов, — ведь ее не видели с тех пор, как она уехала с Региной.

О том, что случилось минувшей ночью, она старалась не думать. Но сделать это было нелегко, лежа в постели Джереми. Похоже, он проспит все утро. Как обычно. А выбраться отсюда, не разбудив его, почти невозможно.

Дэнни не шевелилась. Еще никогда в жизни она не чувствовала такой расслабленности и умиротворенности, которые так и хотелось впивать. Но это не лезло ни в какие ворота. Ее мир перевернулся вверх дном. Ей следовало бы обливаться слезами или хотя бы разозлиться. А она улыбалась.

Винить Джереми в случившемся она не могла. Он пытался уложить ее в постель с тех пор, как она появилась в этом доме. Он не лгал и не притворялся. И шампанское было не виновато: от боли она враз протрезвела. Оставалось корить только себя, но за что? За непреодолимое влечение к Джереми?

Да, предаваться с ним любви было замечательно, гораздо лучше, чем ей представлялось. Дэнни даже подозревала, что это занятие станет для нее излюбленным. Да, именно так. Больше всего на свете ей нравится плотская любовь — с ним.

Оплакивать потерю невинности или бесконечно ругать себя за ошибку она не собиралась. Но придется искать другую работу. Здесь оставаться нельзя: стоит Джереми взглянуть на нее, и она наверняка потащит его к ближайшей кровати.

— Не притворяйся спящей: я же знаю, что ты не спишь.

Дэнни открыла глаза и обнаружила, что он лежит на боку, подперев голову рукой, и улыбается ей. Должно быть, он наблюдал за ней с самого пробуждения.

Жаль, что сама она до этого не додумалась. Разглядывать спящего Джереми было бы чудесно. Сдерживать трепет, видеть его наготу, вспоминать события минувшей ночи… Дэнни уже знала, что кожа у него гладкая и упругая. Волосы густые, прикосновения к ним сводят с ума. Одна прядь все время падала ему на лоб, и. Дэнни тянуло поправить ее.

— Не рано ли ты проснулся, приятель?

— Да я всю ночь не смыкал глаз, зная, что ты рядом!

Дэнни рассмеялась: его шутки ей тоже нравились. Теперь ей незачем сдерживаться и злиться. Перемена в ее настроении приятно удивила Джереми.

Его улыбка стала шире.

— Неудивительно, что тебя так долго принимали за мальчишку. Ты храпишь!

Она заморгала и фыркнула:

— Фу, гадость!

— Думаешь? Надо было сказать, что я от тебя без ума. Но я не знал, захочешь ты это слышать или нет.

— Вот именно, — поддержала Дэнни и добавила тем же тоном: — А мне надо было устроить тебе трепку.

— Да, это твое право. — Он притворно вздохнул. — Ну, надо так надо — разрешаю.

— Правда? — недоверчиво переспросила Дэнни и села.

Он снова усмехнулся, а у нее возникло ощущение, что он вовсе не шутит. Его взгляд скользнул по обнаженной груди Дэнни. Она не покраснела, но некстати вспомнила, что пора одеваться и уходить.

С этой мыслью она встала. Он не пытался остановить ее — вероятно, залюбовавшись ее телом. Дэнни нашла свое сброшенное белье, надела его, затем чудесное бальное платье. Зашнуровывать платье она не собиралась — не хотелось просить помощи. Чтобы добраться до своей комнаты, она схватила со стула один из сюртуков Джереми.

— Я возьму его ненадолго, — предупредила она, просовывая руки в рукава.

Неожиданно сюртук оказался ей очень велик. Джереми не выглядел таким огромным. Бросив взгляд на его обнаженную грудь, Дэнни поняла, что без одежды она кажется еще шире. Это ее не удивило. Она привыкла прятать собственное тело под одеждой.

Джереми усмехался, явно довольный собой. А почему бы и нет? Он получил то, чего добивался. И в его жизни все осталось по-прежнему. Очевидно, в таких сделках всегда проигрывает женщина. Это же несправедливо, подумала Дэнни.

Поэтому она помрачнела и осведомилась:

— В прошлую ночь вы нарочно напоили меня, чтобы уложить в постель?

— Нет, напилась ты сама… хотя, если вдуматься, я не возражал. Кстати, тебе больше незачем работать. Можешь остаться здесь, выспаться, отдохнуть, как тебе вздумается — в моей компании. А если ты предпочитаешь жить отдельно, это можно устроить. При условии, что я буду тебя часто навещать.

— И платить за жилье?

— Конечно.

— А вам как лучше?

— Мне? Не выпускать тебя из постели.

Похоже, он говорил серьезно. Предлагал ей стать любовницей. Это должно было польстить ей. От такого предложения Люси прыгала бы до потолка и платила любовнику пылким обожанием. Она часто делилась с Дэнни мечтой — служить только одному мужчине. Но Дэнни не понимала ее и считала, что это так же мерзко, как продаваться за гроши на улице.

Ничего этого Джереми она не сказала. Даже не собиралась предупреждать, что уходит. Просто собрать вещи, схватить своего любимца и бежать отсюда что есть духу. Объясняться незачем: слишком велик шанс, что Джереми ее переубедит. Но уходить Дэнни не хотелось, особенно теперь: она уже понимала, что в любом другом доме будет несчастна.