Серебряный ангел - Линдсей Джоанна - Страница 74

— Все обстояло так, как я тебе сказал. Шахар никогда бы не успокоилась в присутствии нубийцев. Но ведь в конечном итоге со мной ничего не произошло. Чего же ты так беспокоишься?

Ответом был свирепый взгляд великого визиря. Но Дерек лишь пуще развеселился.

— Выбрось все это из головы, старина. Обещаю тебе, что к возвращению Джамиля буду жив и здоров.

— Иншалла, — произнес Омар, уходя. Что ж, пусть будет так, как угодно Аллаху. Дерек, однако, уже не так твердо верил в эту восточную истину, гласящую, что жизнь любого человека заранее расписана в Книге судеб. Вера в нее была одной из основ мусульманства. Именно она делала их бесстрашными в сражениях: каждый правоверный знает, что умрет в положенный ему момент и ничего с ним не случится, если для этого не пришло время. Выросший в Англии граф внес в эту истину некоторые поправки. Он предпочитал думать, что при наличии опыта и умения принимать правильные решения предначертания судьбы можно слегка подправить.

Омар справедливо упрекал его. Дерек был рад стычке в пустыне точно так же, как и смертельной схватке, произошедшей ночью. Но это вовсе не означало, что граф принадлежал к тем бесшабашным авантюристам, которые жить не могут без опасности и самоубийственных приключений. Здесь главный визирь ошибался. Острые переживания нужны были для того, чтобы Дерек не повторил путь Джамиля, которого монотонная жизнь дворца и невозможность как-то повлиять на свою собственную судьбу чуть не довели до нервного истощения.

При этом брат жил собственной жизнью и занимался привычными для него и нужными для других делами. Дерек же ни за что не отвечал, ничего не решал и вообще не должен был здесь ни о чем беспокоиться. Делать ему было практически нечего, если не считать скучных приемов, на которых он восседал в качестве некоего символа. Чего же удивительного, что в этих условиях все его мысли и чувства сконцентрировались на женщине? Не было ли это единственной причиной, сделавшей Шахар столь необходимой ему? Наверное. А раз так, то после какого-то периода времени, пусть и очень продолжительного, ему нетрудно будет отказаться от нее. Девушка останется одним из ярких эпизодов его бурной молодости. Он будет вспоминать о ней с благодарностью и нежностью, но не более того.

Придя к себе, Дерек первым делом распорядился избавить себя от тяжести официального наряда дея. Остаток сегодняшнего дня был у него свободен, и он твердо решил хотя бы часть его посвятить сну. Но лечь в постель Дерек не успел. У гардеробной ему доложили, что с ним хочет поговорить какая-то служанка из гарема. Оглянувшись, он увидел и саму просительницу — молоденькую девушку, забившуюся в угол коридора и, похоже, дрожавшую от стража.

Дерек вздохнул с явным раздражением:

— Я почти не спал сегодня ночью. И поесть как следует у меня не было времени. Неужели она не может подождать?

Слуга что-то сказал девушке, и та поспешила к выходу. То, что ей не удалось добиться аудиенции, доставило служанке явное облегчение. Дерека это удивило.

— Чего она боится?

Готовый уже к процедуре переодевания костюмер пожал плечами.

— Скорее всего она пришла с плохой новостью. Ваш брат Махмуд, как известно, сажал в тюрьму, а то и приказывал казнить тех, кто приносил неприятные для него известия.

Дерек помрачнел.

— Выясни, что она хотела сообщить.

Через мгновение побежавший за рабыней слуга вернулся. На лице его читались растерянность и страх: пересказывать недобрую весть придется теперь ему самому.

— Говори, не бойся, — успокоил его Дерек.

— Ее послал евнух Кадар, мой господин. Ваша рабыня Шахар… отравлена.

— О Боже! Нет! — вскрикнул побледневший в одно мгновение дей. — Она не может умереть!

— Она не умерла… пока, но… Не дожидаясь окончания фразы, Дерек выбежал из комнаты, выкрикнув уже у самых дверей:

— Пришли в гарем моих собственных лекарей, немедленно!

— Но, мой господин, им не позволят войти… Дерек уже ничего не слышал. Он бежал по длинному коридору, через который проходят из гарема в спальню для наложницы. Остановился он, догнав посланницу Кадара, только для того, чтобы узнать у нее дорогу. Как пройти в двор фавориток, он знал с детства, но необходимо было выяснить, какие комнаты в нем занимает Шахар.

При виде дея девушка задрожала, ожидая самого страшного. Плача и моля о прощении, она рухнула перед ним на колени. Дереку пришлось нагнуться и сильно встряхнуть служанку, чтобы та оказалась в состоянии воспринимать его слова.

— Я не собираюсь тебя наказывать, черт побери! — произнес он тоном, не позволяющим сомневаться в правдивости слов. — Мне нужно от тебя только, чтобы ты проводила меня к Шахар.

— Вы собираетесь войти в…

— Прямо сейчас, — резко оборвал он. Девушка поднялась и побежала впереди него. Бежала она довольно быстро, но не настолько, чтобы удовлетворить нетерпение Дерека. Ему пришлось не раз выругаться про себя, пока они мчались по тропинкам гарема, сопровождаемые возгласами удивления и шумом роняемых в страхе подносов с пищей. Обитатели гарема спешили упасть перед разгневанным деем на колени, не обращая внимания на то, в каком положении и за каким занятием они находились в момент его неожиданного появления. Как выяснилось позже, оно стоило им двух сломанных ребер, одного растяжения сухожилия и выбитой челюсти, не считая потерь в посуде и продуктах.

Как оказалось, найти комнаты Шахар было совсем нетрудно. Уже издалека была видна толпа, собравшаяся около входа в них. Здесь были все жены и фаворитки, их служанки и евнухи. Все ожидали новостей о состоянии Шахар, хороших или плохих. Неожиданное появление , дея вновь вызвало суматоху, люди засуетились, загалдели, начали опускаться на колени. Дерек не обращал на это никакого внимания, перешагивая, если надо, прямо через распростертые на земле тела. Но возле самой двери он , остановился, с суеверным страхом прислушиваясь к доносившимся из комнаты плачу и крикам.

"О Боже, сделай так, чтобы она, не умерла! Только не она. Господи», — помолился он про себя, переступая порожек.

Занавеска, разделявшая апартаменты Шахар на прихожую и спальню, была поднята. И это было нелишним, помещение было переполнено. В основном здесь были старые женщины, которые в гареме выполняют обязанности докторов, знахарок и акушерок. Возле единственной кровати Дерек заметил Кадара. Евнух неподвижно стоял на коленях, сжимая пальцами серебряный локон хозяйки, будто надеясь удержать таким образом теплющуюся в ней жизнь. По другую сторону кровати примерно в такой же позе сидела молодая рабыня с залитым слезами лицом. Она как раз меняла холодный компресс на лбу Шахар.

Страх почти парализовал Дерека. Ничего не видя и не слыша, он подошел к ложу несчастной. Шахар лежала на боку, свернувшись в тугой клубок, с прижатыми к животу руками. Из ее прокушенной нижней губы сочилась кровь, застывая алыми бусинками на смертельно бледных щеке и подбородке. Глаза девушки были плотно закрыты и золотистые ресницы, казалось, разбухли от слез. Она слабо постанывала…

— Как давно она находится в таком состоянии?

Кадар резко вскинул голову при звуках знакомого голоса. В его глазах тоже стояли слезы, которые тем не менее не могли скрыть удивление, мелькнувшее при виде неожиданно появившегося дея.

— Я думал, вы не захотите прийти сюда, мой господин, — произнес евнух, не заботясь о том, расслышал ли Джамиль нотки обвинения в его словах или нет. — Я просил сообщить вам о случившемся еще час назад.

— Эта идиотка не потрудилась разыскать меня. Она ждала в моих апартаментах, а я туда только сейчас… Что же случилось, черт побери?

Дерек и сам понял, что задал глупый вопрос, и не ждал ответа. Яд был, пожалуй, самым распространенным методом устранения противников в течение сотен лет в тысячах гаремов по всей турецкой империи. Что ему на самом деде хотелось узнать, так это почему это произошло именно с его Шахар.

— Мы не знаем наверняка, какой яд был использован. Однако достаточно легко выяснить, кто участвовал в приготовлении пищи для нее и вообще кто из слуг мог прикоснуться к еде.