Серебряный ангел - Линдсей Джоанна - Страница 73

Вскоре обнаружили веревку, висящую неподалеку от входа в сад. Как проник убийца в спальню дея, стало ясно. Но почему нубийцы не заметили спускавшегося с крыши человека, находка не проясняла.

— Я сам во всем виноват, — заступился за своих телохранителей дей, обращаясь к пожилому человеку, вошедшему в комнату вслед за охранниками, который казался наиболее удрученным из всех присутствующих. — Я приказал им держаться подальше от выхода в сад и просто ходить вдоль стен.

— Вы добровольно решили подвергнуть свою жизнь опасности? — недоверчиво спросил старик.

Джамиль наклонился к нему и что-то тихо сказал. Слов Шантель расслышать не могла, но по тому, с каким презрением посмотрел на нее собеседник дея, поняла, что говорил он о ней. Девушка вспыхнула, покраснев от негодования. Кто он такой, чтобы обвинять ее? Неужели и другие ее подозревают?

Появившиеся в комнате врачи засуетились вокруг Джамиля, обрабатывая его раны, которые и впрямь оказались неопасными. Осмотрели и тело покушавшегося. В карманах при обыске обнаружили лишь тяжелый кошелек с золотыми монетами, больше ничего.

Шантель уже почти не интересовало происходящее. Злость на старика сменилась осознанием того, что он был не так уж и не прав. Ее вина в произошедшем, бесспорно, имелась. Ей стало больно и страшно при мысли о том, что могло бы произойти. Джамиль мог погибнуть! Более того, она сама чуть не убила его. О Боже!

Взглянув в сторону дея, она увидела, что как раз в этот момент один из докторов возится с ухом Джамиля. Шантель побледнела, в желудке зашевелился мерзкий комок. Что, если он подумает, что она не случайно ранила его, намереваясь таким способом раз и навсегда избавиться от его домогательств? Не она ли сама незадолго до нападения говорила, что ненавидит его? А причин помогать ему у нее не было ни с ее, ни с его точки зрения.

Тело убийцы вытащили, кровь с пола вытерли, стали менять испорченные подушки. Когда начали выносить ту, на которой она только недавно сидела, девушка машинально последовала за ней, но остановилась. Она осталась неподвижна и тогда, когда стали уходить все остальные.

Замереть ее заставило воспоминание о злой фразе, которую она бросила, отправляясь сюда, Кадару. Шантель предупреждала евнуха, что нынешняя ночь завершится тем, что ее лишат головы. Не предсказала ли она и в самом деле свою судьбу?

В спальне, кроме нее, теперь находились только Джамиль и два его телохранителя. Дей выпил бокал коньяка, принесенного по его указанию ранее, и резким движением руки приказал нубийцам отправиться опять в сад. Было видно, что они артачатся и даже пытаются спорить. Шантель не понимала ни одного знака отчаянно жестикулирующих телохранителей, но и без того было ясно, что после того, что только недавно произошло, они боятся вновь оставить своего господина. Но, конечно же, верх в споре был за деем. Он остался с ней наедине.

— Зачем вы приказали им выйти? — спросила девушка подошедшего к ней Джамиля. — Или вы предпочитаете убить меня собственными руками?

Неожиданно он опустился перед ней на колени, полуприкрыв глаза.

— Что за глупость… — начал он тихим голосом. Шантель не дала ему продолжить. Она бросилась Джамилю на грудь, чуть не сбив его, и, крепко обняв, прошептала:

— Извини меня! Я не хотела навредить тебе, клянусь! Я метила ему в спину, но споткнулась, когда он толкнул меня, и…

— Я знаю.

— Передо мной была уже не его спина, и… — продолжила она по инерции и вдруг, поняв, что он сказал, заглянула ему в глаза и спросила:

— Что ты имеешь в виду, говоря, что знаешь?

Он рассмеялся, расслышав в ее тоне нотки подозрительности.

— Что не произошло ничего такого, за что ты должна просить прощения.

— Значит, ты не думаешь, что я хотела тебя убить?

— А ты хотела?

— Нет. Конечно, нет!

— Тогда поверь и мне, что я в состоянии различить, когда мне помогают, а когда мешают, тем более если помощь оказывается столь своевременно.

— Своевременно?

— Мои силы ослабевали. В тот момент я чувствовал, что еще немного, и я буду не в состоянии удерживать убийцу. Но тут упала ты, он потерял равновесие, и у меня появилась возможность сбросить его. Так что скорее следует говорить о том, что ты спасла мне жизнь.

— Я? — произнесла с недоумением и даже страхом Шантель. Затем на несколько секунд задумалась и спросила:

— В таком случае вы мой должник, не правда ли?

— Если ты собираешься просить об освобождении, маленькая луна, я не смогу отплатить этим свой долг. Ты мне слишком нужна, чтобы позволить тебе уйти навсегда, даже в качестве оплаты за мою жизнь.

Ответ был слишком откровенным, чтобы огорчить Шантель. К тому же, согласись он освободить ее, это означало бы, что он лгал ей раньше, когда говорил, что не может обойтись без нее.

— Могу я тогда попросить о чем-то другом?

— О чем?

— Обещаете выполнить?

— А не лучше ли будет, если я засыплю тебя драгоценностями? — спросил он.

В знак отрицательного ответа Шантель не сильно, но решительно покачала головой. Тогда он подошел совсем близко и сказал:

— Ты пожалеешь, что не выбрала богатства, когда будешь просить о милосердии и не встретишь понимания.

Глава 38

— Вы повесили его на дворцовых воротах? — спросил Дерек Омара, когда они возвращались в апартаменты дея после утренней аудиенции иностранных сановников.

Это было второе утро, проведенное графом в зале приемов в качестве правителя Барики, и оно показалось ему столь же бесконечным, как первое. Впрочем, чувствовалась и разница. Встречаясь с важными посетителями в первый раз, Дерек нервничал, опасаясь, что многие из них могут заметить различие в его поведении по сравнению с братом, которого видели много раз. Но этого не произошло, и утром он чувствовал себя более спокойно и уверенно. Ему даже удалось принять немного больше просителей, чем планировалось. Помогал, конечно, Омар, без, которого «дей» не решал ни одну проблему.

Услышав вопрос, старый царедворец нахмурился, вспомнив о попытке покушения, совершенной прошлой ночью.

— Да, эта падаль висит там, где ее может видеть любой входящий и выходящий из дворца. Но пока никто не пришел, чтобы получить награду, обещанную за опознание трупа.

— Неужели ты и впрямь надеешься, что кто-то придет? В данных обстоятельствах надо быть идиотом, чтобы признать таким образом свою косвенную причастность к заговору. А прочие убийцы тем более затаились. Думаю, слухи о том, что произошла еще одна неудачная попытка убить дея Барики, распространились далеко. С тех пор как я исполняю роль Джамиля, их уже было две. А сколько раз покушались на его жизнь до этого?

— Пять. Одиннадцать покушающихся погибли, — проворчал Омар.

— Ну видишь. Потери их весьма велики. Значит, скоро они сами будут вынуждены отказаться от попыток убить дея.

— Или начнут действовать совсем безрассудно, как самоубийцы.

— Возможно. Но, согласись, меньше у них становится не только людей. Когда-то иссякнут и деньги, подпитывающие этот заговор. А риск слишком велик, чтобы идти на него задаром.

— Селим оставил Барику ожесточенный, но не бедный. Но ты прав, говоря о риске. Однако опасность, которой за деньги подвергается убийца, не намного выше той, на которую ты пошел безо всякой на то нужды. Ты любишь играть со смертью, так?

— Я похож на идиота?

— Ты похож на человека, думающего только о том, как развлечь себя, — сказал Омар недовольно.

Дерек усмехнулся.

— Будем считать, что ты вывел меня на чистую воду. Но ведь мне было необходимо это маленькое возбуждение, чтобы хоть как-то нарушить монотонность здешней жизни.

— Мне кажется, что возбуждение, к которому ты стремишься, может дать тебе только эта женщина. Или ты используешь ее лишь в качестве предлога для того, чтобы подвергать себя бесполезному риску?

Дерек расплылся в улыбке, не обращая внимания на раздражение Омара.