Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Стихи

Петровых Мария Сергеевна

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Стихи - Петровых Мария Сергеевна - Страница 71

Изменить размер шрифта:

Константы Ильдефонс Галчинский

(1905–1953)

ЗАВОРОЖЕННЫЕ ДРОЖКИ

Наталии — фонарику заворожённых дрожек

Allegro

Спросите Артура, что ли,

но я говорю прямо —

шестью словами всего лишь

сообщила мне телеграмма:

ЗАВОРОЖЁННЫЕ ДРОЖКИ

ЗАВОРОЖЁННЫЙ ИЗВОЗЧИК

ЗАВОРОЖЁННЫЙ КОНЬ.

Я ошалел вначале

даже в глазах потемнело, —

краковский маг Бен-Али

вспомнился мне тогда же, —

«заколдовать экипажи —

это пустое дело:

надо в глаза вознице

сверкнуть специальной брошкой,

он волшебству подчинится,

а заодно и дрожки,

но только не конь».

Набираю

номер, крайне взволнован

и говорю, замирая:

«Здравствуйте, пан Бен-Али.

А что, если конь заколдован?»

— Нет, это вам наврали.

За полночь перевалило.

В дверях почтальон как пика.

Я вздрогнул, теряя силы,

глядел на него дико:

ЗАВОРОЖЁННЫЕ ДРОЖКИ?

ЗАВОРОЖЁННЫЙ ИЗВОЗЧИК?

ЗАВОРОЖЁННЫЙ КОНЬ?

Поверх загадок и страхов,

сквозь фортку блеском нежданным —

в серебряных крышах Краков

как «Secundum Joannem» [6].

Сыплются листья и звезды,

их не уловишь глазом…

Может, забыл я просто,

что экипаж заказан?

Может, хотел тогда я

за город — это бывает,

а кучер уснул, ожидая,

усы его сон удлиняет,

и спящего заколдовали

ночь, ветер, Бен-Али?

ЗАВОРОЖЁННЫЕ ДРОЖКИ

ЗАВОРОЖЁННЫЙ ИЗВОЗЧИК

ЗАВОРОЖЁННЫЙ КОНЬ.

Allegro sostenuto

До Сукенниц в ночном свеченье

Артур и Ронард идут со мною, —

это не так-то просто меж каменных нагромождений

ночью зелено-шальною…

Путь через Краков нас, ей-богу, измучил:

Allegretto

Ночью НАБИВАНЬЕ ЧУЧЕЛ,

ночью ДАМСКИЕ КОРСЕТЫ,

ночью КУРСЫ и ГАЗЕТЫ,

ночью КУАФЕР ИЗВЕСТНЫЙ,

ночью ХОР «ВО СЛАВУ ПЕСНИ!»

ночью в цирке НОМЕР С ЛЬВИЦЕЙ,

ночью ВЕТЧИНА С ГОРЧИЦЕЙ,

ночью СУДОРОГИ ДЖАЗА,

ночью САХАР И КОЛБАСЫ,

ночью ЛУЧШИЕ ТОВАРЫ,

ночью ВИНА И СИГАРЫ,

ночью СТРЕЛКА БЛИЗ КОСТЕЛА,

чтоб заблудшему помочь…

Словом, спутники не из веселых —

вечный ветер, вечная ночь,

Allegro ma non troppo

К таверне «У негров» пришел я с друзьями.

(Э-эх, за нее готов хоть в огонь!)

И вдруг в пяти шагах перед нами

точь-в-точь как было в той телеграмме:

ЗАВОРОЖЁННЫЕ ДРОЖКИ

ЗАВОРОЖЁННЫЙ ИЗВОЗЧИК

ЗАВОРОЖЁННЫЙ КОНЬ

С башни Марьяцкой свет вьюгою кружит,

а у коня, представьте, нормальные уши.

Allegro cantabile

Грива и хвост у него белоснежны.

Ветер играет фатою нежной —

едет невеста, блестя нарядом,

жених моряк с невестой рядом.

Подлец, когда-то, себе же на горе,

он ей изменил и подался в море,

и там его кит проглотил вскоре.

Потом и она умерла одиноко,

в печали горькой, в тоске жестокой.

И лишь любовь, эта высшая сила,

их после смерти соединила;

и вот на дрожках завороженных

за город едут двое влюбленных —

едут венчаться в костел небогатый.

Как в песенке той — о любви, о разлуке,

соединит их грустные руки

ксендз, точно месяц горбатый.

Буйствует ночь. А юные эти

нежно воркуют, но на рассвете

через ворота в стиле барокко

с лиственным тонким узором —

скроются из глаз безвестной дорогой

in saecula saeculorum[7]:

ЗАВОРОЖЁННЫЕ ДРОЖКИ

ЗАВОРОЖЁННЫЙ ИЗВОЗЧИК

ЗАВОРОЖЁННЫЙ КОНЬ.

Allegro furioso alia polacca[8]

А в извозчичьей таверне

крутят от зари вечерней

вальс «НАКЛЮКАВШИЙСЯ СЛОН»,

и усы над кружкой пенной

нависают — несравненный

запах пива — это он!

Отхлебнув пивца немножко,

возглашает пан Оношко,

на сидящих глядя строго:

— Коль дорогою дорога,

конь конем, гужи гужами,

Висла Вислой, и мы сами,

слава Богу, здесь покуда, —

говорю вам, что повсюду,

в каждом городе окрестном,

знаменитом иль безвестном,

хоть одни, но будут где-то,

будут до скончанья света:

ЗАВОРОЖЁННЫЕ ДРОЖКИ

ЗАВОРОЖЁННЫЙ ИЗВОЗЧИК

ЗАВОРОЖЁННЫЙ КОНЬ.

РОЖДЕНИЕ

Мы шептались: «Что же там золотится?

Будем, видно, всю ночь веселиться!»

Дятел с дубом толковал солидно:

«На лугу свершилось чудо, как видно».

В травах шепот пошел в это время.

Ночь явилась со звездами всеми.

Месяц, красный, как повар, и бравый,

крикнул ветру: «Раздуй-ка мне травы!»

Ветер стал на травы дуть послушно.

Хитрый месяц вызнал все, что нужно:

в самых юных камышах июня

гномик спал, рожденный в новолунье.

Всякой твари велел ясный месяц

петь, плясать на лугах перелесиц

в честь того, кто, явясь в мире этом,

золотист и покуда неведом.

Светлячков, летящих в долины,

чествовал ручей, а бор, просияв,

расскрипелся, как буфет старинный,

полон зайцев, полон трав.