Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Стихи

Петровых Мария Сергеевна

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Стихи - Петровых Мария Сергеевна - Страница 67

Изменить размер шрифта:

«В этом душном малиннике, тесном, высоком»

В этом душном малиннике, тесном, высоком,

Скрылись мы ото всех, забрались в сердцевину

И срываем поспевшую за ночь малину.

Рдеют пальцы твои, орошенные соком.

Гневный шмель разгуделся, пугая травинки,

Хворый лист, весь в нарывах, на солнышко вылез,

В паутинных лохмотьях алмазы искрились

И какой-то жучок скрылся, пятясь на спинке.

Все стихало мгновенно в зеленом заслоне,

Лишь когда я с ладони твоей обагренной

Брал малину губами, вдыхая влюбленно

Запах ягод сквозь благоуханье ладони.

Первой ласки посредницею молчаливой

Оказалась малина, — той ласки без слова,

Что, собой изумясь, хочет снова и снова

Повторяться бессчетно, себе лишь на диво.

И в одно из мгновений, всех прочих всевластней,

Ты ко лбу моему прикоснулась губами,

Я схватил твои руки, и ты предалась мне,

А малинник был всюду — вкруг нас и над нами.

СОЛДАТ

Воротился служивый из похода весною —

Колченогий, недужный, с перебитой спиною.

Был он пулями злыми исхлестан, простеган,

Не ходил он иначе как только с подскоком.

Стал потешником горя, скоморохом недоли,

Забавлял мимо шедших каждым вывертом боли,

И страданий притопом, и печалей приплясом,

И замедленной муки лихим выкрутасом.

Дотащился до дому: «Эй, проваливай живо.

Не работник ты в поле, хоть и скачешь ретиво!»

Он добрался до кума, что в костеле звонарил,

Тот узнать не подумал, было чуть не ударил.

Постучался он к милой, а та рассмеялась

И плечами и грудью, хохоча, сотрясалась.

«Как в постели с калекой танцевать мне до смерти?

Лишь на треть человека, а прыжков на две трети!

Мне твои переплясы не милы, не любы,

На усах твоих жестких не уснут мои губы!

За тобой не угнаться, скачешь к самому небу!

Уходи куда знаешь, не кляни и не требуй!»

Вдаль пошел по дороге и пришел он к распятью:

«Иисус деревянный, не возьму я в понятье. —

Чьей рукой, точно на смех, ты вытесан, Боже?

Красоты пожалели и дерева тоже.

Кто тесал твои ноги, безумец незрячий?

Ходишь, видно, вприскочку, не можешь иначе.

Ты такой никудышный, такой колченогий, —

Мне товарищем добрым ты был бы в дороге».

Слыша это, распятый на землю спустился.

Тот, кто вытесал бога, знать, рассудка решился:

Руки — левые обе, ноги — правые обе.

…Как ходить, Иисусе, при твоем кривостопье?

«Я из хворой сосенки, но хожу я не худо,

Вечность пехом пройду я, недалеко дотуда.

Мы пойдем неразлучно единой дорогой —

Что-то от человека и что-то от Бога.

Можно горем делиться, мы разделим увечье,

Изубожены оба рукой человечьей.

Подопрешь меня телом, а тебя я сосною.

Пусть вершится, что должно, над тобою и мною!»

Взявшись за руки крепко, пошли без промешки

То неспешным подскоком, то хромою пробежкой.

Сколько времени длилось пребыванье в дороге?

Где часы, что отмерят безмерные сроки?

Дни сменялись ночами, исчезая в безвестье,

Миновало бесполье, безречье, безлесье,

Вдруг нагрянула буря, все во мраке пропало,

И ни проблеска солнца, ни звездочки малой…

Кто там, ночью идущий по вьюжным наметам,

Так божественеет, человечнеет — кто там?

Два господних калеки, два миляги — вот кто это,

Шли какой-то припляскою в мир не какой-то.

И один шел в веселье, другой в беспечалье —

Возлюбили друг друга и счастливы стали.

Ковыляли на пару, плелись как попало,

И никто не постигнет — что в них так ковыляло?

Колтыхали вприскочку, нескладно, нелепо,

И вот доскакали до самого неба!

ВЕЧЕРОМ

Уже темнело, темнело,

Заря в лесу догорела,

Дневной остывает жар.

Спускались мы тропкой длинной

В повитый туманом яр,

Заросший калиной.

Из дали идет, из дали

Тот мрак, где цветы пропали.

Чуть дышит сонная цветь.

Коснулась ты, как в испуге,

Руки моей, чтоб согреть

Озябшие руки.

С нежностью, нежностью тайной

Глядим в этот мрак бескрайный.

Двоих забредших впотьмах

В осенних полей безбрежность

Не сблизят ни скорбь, ни страх, —

Одна только нежность!

ВО СНЕ

Ты в странном сне меня звала

С собой во мрак небесный.

Мы вместе мчимся. Мгла и мгла.

Бог, темнота и бездны.

Летим в верховья темноты,

Пронзенной молний светом.

«Я только сон твой, — шепчешь ты, —

Не забывай об этом!..»

Забуду ль!.. Мчимся в вышине

До неизвестной меты.

О, как ты худо снишься мне!

Моя живая, где ты?