Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Боги минувших времен: стихотворения

Кондратьев Александр Алексеевич

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Боги минувших времен: стихотворения - Кондратьев Александр Алексеевич - Страница 33

Изменить размер шрифта:

Огонь-Припекало [36]

Я — Припекало бог. Я красным петухом

Являюсь на костре с таинственным шипеньем

В купальном сумраке, и девы звонким пеньем

Меня приветствуют, украшены венком,

Лишь огненный мой лик для смертного знаком.

Умерших я дарю блаженством и забвеньем.

Я пепелю их прах. Меня с благоговеньем

Горячей кровью жертв кропят и молоком…

Но, ведомо жрецам: есть у меня иной –

Незримый лик. Все то, что на груди земной

Встает и тянется, горя желаньем темным

Соединения, — все движимо лишь мной!

Повсюду я разлит. Я и в цветочке скромном,

И в парах, скрывшихся по уголкам укромным.

Месяц

В серебряной ладье по темным небесам

Над сонною землей плыву я одиноко.

Задумчиво вокруг мое взирает око.

Куда плывет мой челн — того не знаю сам.

Пусть вкруг меня горят и близко и далеко

Огни красавиц звезд. К зовущим их устам,

К знакомым мне златым и пышным волосам,

Ах, не влечет меня! Очей моих с востока

Не в силах отвести. В запретном терему

Там спит теперь Заря, царевна молодая.

Лишь минет ночь, она, улыбкой разгоняя

Туман, появится к восторгу моему.

Но деву с розовым лицом не обниму.

В ее сиянии я исчезаю, тая…

Морской Царь

Сквозь окна моего хрустального дворца

И солнце видимо, и розовые зори,

И с удивлением бессмысленным во взоре

В них рыбы тычутся день целый без конца…

Давно я не видал веселого лица

И не плясал давно. И с дочерьми мне горе:

От рук отбилися, и в небе на просторе

Летают лебедьми, не слушая отца…

Того и жди теперь, что та иль эта дочь,

Не ведая о том, как люди вороваты,

Соскучась по воде, сорочку скинет прочь

И в первый пруд нырнет, но птичьей шкурки снятой,

На сушу вылезши, уж не вернет без платы…

И жди ее потом напрасно день и ночь!

Морская Царевна

Царя Морского дочь, люблю я в летний зной

Покинуть празелень подводного чертога,

Расплетши волосы, их посушить немного

И с пеной шумною сравниться белизной.

Прекраснее меня нет в море ни одной

Из царских дочерей. Отец нас держит строго,

Но жажда бросить взор на солнечного бога

Толкает властно всплыть над теплою волной.

Отца запрет забыт. Ликуя и смеясь,

Я, запрокинув лик, качаюсь в сладкой неге

И жду средь синих вод. Вот в неустанном беге

Своих коней летит по небу светлый князь.

Он надо мною!.. Плеск… Из золотой телеги,

Обрызган, выглянул, краснея и стыдясь…

Месяц – Перуну

За белой Лебедью, царевною морской,

Ты мчишься бешено. От твоего насилья

Спасаясь, вниз летит она, сложивши крылья…

Ты – вслед за ней, Орел. Но я мой лук тугой

Уже напряг. Стрела рассталась с тетивой

И, свистнув, понеслась. Сквозь водяную пыль я

Заметил, как ты вдруг метнулся над волной…

И без нырнувшей вглубь подруг ты в изобилье

Имеешь на небе. Любовь их так пылка…

К ним страсть излить лети! Но, раздирая тучи

Одежд их царственных, не забывай, Могучий,

Что не над всем, Перун, властна твоя рука.

И Лебеди не тронь! Иначе снова жгучей

Стрелы изведаешь полночного стрелка.

Полевые боги

Нас много есть в полях. Мы сторожим межи,

В канавах прячемся, оберегаем нивы…

Кто помнит имена богини Севы, Жнивы,

Олены, Скирдницы, Овсяницы?.. Скажи,

Ты видел ли когда зеленчуков [37] во ржи,

По-человечески кричащих шаловливо?

А Деда Житного, бредущего лениво?..

В полдневный летний зной выдь в поле и лежи:

В кустах меж нивами, борясь с дремотой сонной,

И ты увидишь, как тропинкой потаенной,

Склонясь опасливо, колосьями шурша,

Пройдет полудница, так дивно хороша,

Что взор свой оторвать не сможешь ты влюбленный,

И будет тосковать по ней твоя душа.

Сева [38]

Ни пыли выбивать, ни прясть, ни мыть белья,

Ни льна с пенькой чесать, ни вслед за бороною

Ходить, ни пол мести не позволяю я

В дни праздников моих, чтоб волосы, волною

До пят бегущие по телу за спиною,

Мне не пылили бы. Моих одежд края

Цветами вышиты. В венце, над головою,

Колосьев золото сплелось, блеск струя…

Весною зерна я вокруг незримо сею,

Внимаю дев мольбам. Их утешать умею.

В руках моих цветы. Несу их в сладкий дар

Людскому племени. Меня и млад и стар —

Все чтут. Я все дарю улыбкою своею:

И пашен борозды, и счастье юных пар.

Маковея [39]

Ночь тиха. На землю свет бесстрастный,

Прорезая тучи, льет луна.

Мака недожатая стена

Средь полей виднеется неясно.

И над нею светлый и прекрасный

Реет призрак. В сумраке видна

Под венком тяжелым белизна

Лика вечно юного. Напрасно

К деве той пытаться подойти

И в лицо смотреть ей. Маковея

Глаз людских не любит и, бледнея,

Расплывется в воздухе… Лети,

Дочь Земли стыдливая! Во тьме я

Пляске помешал твоей… Прости!