Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Полынь: Стихотворения и поэмы

Друнина Юлия Владимировна

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Полынь: Стихотворения и поэмы - Друнина Юлия Владимировна - Страница 4

Изменить размер шрифта:

«Мы идем с переднего края…»

Мы идем с переднего края,

Утонула в грязи весна.

Мама, где ты, моя родная?

Измотала меня война.

На дорогах, в гнилой воде

Захлебнулись конские пасти.

Только что мне до лошадей,

До звериного их несчастья?..

ПРИНЦЕССА

Лицо заострила усталость,

Глаза подчернила война,

Но всем в эскадроне казалась

Прекрасной принцессой она.

Пускай у «принцессы» в косички

Не банты — бинты вплетены,

И ножки похожи на спички,

И полы шинельки длинны!

В палатке медпункта, у «трона»,

Толпились всегда усачи.

«Принцессу» ту сам эскадронный

Взбираться на лошадь учил.

Да, сам легендарный комэска

Почтительно стремя держал!

Со всеми суровый и резкий,

Лишь с нею шутил генерал.

…А после поход долгожданный.

Отчаянный рейд по тылам,

И ветер — клубящийся, рваный,

С железным дождем пополам.

Тепло лошадиного крупа,

Пожар в пролетевшем селе…

Принцесса, она ж санинструктор,

Как надо, держалась в седле.

Она и не помнила время,

Когда (много жизней назад!)

Ей кто-то придерживал стремя,

Пытался поймать ее взгляд.

Давно уже все ухажеры

Принцессу считали сестрой.

…Шел полк через реки и горы —

Стремительно тающий строй.

Припомнят потом ветераны

Свой рейд по глубоким тылам,

И ветер — клубящийся, рваный,

С железным дождем пополам.

Тепло лошадиного крупа,

Пожар в пролетевшем селе…

Принцесса, она ж санинструктор,

Вдруг резко качнулась в седле.

Уже не увидела пламя,

Уже не услышала взрыв.

Лишь скрипнул комэска зубами,

Коня на скаку осадив…

В глуши безымянного леса

Осталась она на века —

Девчушка, дурнушка, принцесса,

Сестра боевого полка.

БАЛЛАДА О ДЕСАНТЕ

Хочу, чтоб как можно спокойней и суше

Рассказ мой о сверстницах был…

Четырнадцать школьниц — певуний, болтушек —

В глубокий забросили тыл.

Когда они прыгали вниз с самолета

В январском продрогшем Крыму,

«Ой, мамочка!»— тоненько выдохнул кто-то

В пустую свистящую тьму.

Не смог побелевший пилот почему-то

Сознанье вины превозмочь…

А три парашюта, а три парашюта

Совсем не раскрылись в ту ночь…

Оставшихся ливня укрыла завеса,

И несколько суток подряд

В тревожной пустыне враждебного леса

Они свой искали отряд.

Случалось потом с партизанками всяко:

Порою в крови и пыли

Позли на опухших коленях в атаку —

От голода встать не могли.

И я понимаю, что в эти минуты

Могла партизанкам помочь

Лишь память о девушках, чьи парашюты

Совсем не раскрылись в ту ночь…

Бессмысленной гибели нету на свете —

Сквозь годы, сквозь тучи беды

Поныне подругам, что выжили, светят

Три тихо сгоревших звезды…

«И опять мы поднимаем чарки…»

И опять мы поднимаем чарки

За невозвратившихся назад…

Пусть Могила Неизвестной Санитарки

Есть пока лишь в памяти солдат.

Тех солдат, которых выносили

(Помнишь взрывы, деревень костры?)

С поля боя девушки России,—

Где ж могила Неизвестной Медсестры?

ВАНЬКА-ВЗВОДНЫЙ

Генералы, штабисты, подвиньтесь,

Чтоб окопники были видны…

Ванька-взводный —

Малюсенький винтик

В исполинской махине войны.

Что бои,

Что окопная мука?—

Он солдат, он привык ко всему.

Лишь к смертям не привык,

Потому как,

Умирая, тянулись к нему.

Все тянулись к нему

За защитой,

Для бойцов

Ванька-взводный был бог

Бог в пилоточке, на ухо сбитой,

В сапогах, отслуживших свой срок.

Что герой, он и сам-то не ведал:

«Мол; воюю, служу, как должон».

Сделал больше других для Победы,

Был за день до Победы сражен…

Так помянем окопного бога.

Что теперь нам сгодился б в сыны…

Ванька-взводный!—

Малюсенький болтик —

Самый важный в махине войны.

ЧЕРНЫЙ ЛЕС

Только буки да грабы, только грабы да буки

Тянут к солнцу сплетенные намертво руки.

Черный лес, обжигающий холодом лес.

Под шатром добела раскаленных небес.

Тишина. Только ветра притушенный ропот.

Тишина. Заросли партизанские тропы.

Заросли держидеревом и купеной.

Тишина. Отчего же здесь веет войной?

Отчего эти старые грабы и буки

Заломили свои узловатые руки?

Отчего даже в светлый напев ручейка

Заронила гнетущую ноту тоска?..

А в глубоком ущелье, у быстрой воды

Обелиск со звездой да землянок следы.

То с Великой Войны запоздавшая весть —

Партизаны свой госпиталь прятали здесь.

Только буки да грабы, только грабы да буки,

Защищая, простерли над лагерем руки.

В черном море деревьев горя горького остров —

Косит раненых смерть, еле держатся сестры.

И губами распухшими чуть шевеля,

Здесь тебя призывают, большая Земля…

Раз в ночи, когда месяц стоял в карауле,

То ли свистнула птица, то ли чиркнула пуля.

И сейчас же, во все прокопченное горло,

Хрипло рявкнула пушка, вздрогнув, охнули горы.

И тогда, задыхаясь от радостных слез,

— Наши! — крикнул слепой обгоревший матрос.

Но, узнав пулемета нерусского стук,

Вдруг рванулся к винтовке разведчик без рук,

Вдруг рванулась куда-то связистка без ног,

И заслон медсестер самым первым полег…

Только буки да грабы, только грабы да буки

Здесь согнулись в бессилии, ярости, муке.

Только плачут холодные капли дождя,

Только люди бледнеют, сюда забредя,

Черный лес, партизанский обугленный лес.

Под сияющим куполом мирных небес…