Научите меня стрелять - Яковлева Анна - Страница 46

Я потрясенно уставилась на подругу:

– Ты знала?

– Знала. – Эля внимательно на меня посмотрела. – А ты что думала?

– Я думала, что они из меня шпионку сделали.

Подруга покачала головой, недоумевая, как мне это пришло в голову:

– Нет, Кать, никто из тебя шпионку не делал. С чего ты взяла?

– Значит, Егоров радиомаяк мне в сумку пристроил из ревности?

Элеонора удивленно подняла брови:

– Радиомаяк?

Мужчины вернулись с балкона и переглянулись. Белый внес поправку:

– Не радиомаяк, а микрофон. У него радиус действия небольшой, нужно было быть рядом, а мы вас все время теряли, и Пашка злился так, что зубы крошились.

– Егоров, – потребовала я, – ну-ка, покажи свои зубы.

Пашка налил себе водки и выпил, ни с кем не чокаясь.

– Может, хватит? – ни на кого не глядя, попросил он.

– Ну хватит, так хватит. Только объясните, за что убили Степаныча? Неужели из-за этих бочек с удобрением?

– Я тебе потом расскажу, – пообещал Егоров.

– Почему потом? – не унималась я.

– Это они меня жалеют, – объяснила Эля, – берегут от воспоминаний. Рассказывайте, ребята, чего уж там.

– Тут такая история. Гоша знал Дуйкова со школы. Несколько лет назад случайно встретились, посидели, выпили. Одноклассник выглядел отлично, рассказал, что у него свой бизнес, и потихоньку втянул в него Никифорова. В результате Гоша принял ислам и стал финансовым посредником, отправлял денежные переводы по адресам, которые ему давал Дуйков. Может, слышала о системе Хаваля – такой традиционный способ финансирования террористов.

– Вот урод, – выругалась я и перекрестилась, вспомнив, что о покойниках нельзя говорить плохо, а о Гоше тем более, ему и так там не сладко приходится.

– А несколько месяцев назад один из сослуживцев Степаныча обратился к нему за помощью, чтобы толкнуть бочки с селитрой. Степаныч решил взять Гошу в долю, – рассказывал Белый. – Гошка перевез бочки на станцию, но Руслан Дуйков-Айланов каким-то образом узнал об этой селитре и наложил на нее лапу. Короче, у Гошки ни денег, ни селитры, получилось, что он Степаныча кинул. На Степаныча наехал продавец. Он к Гошке. А тот, мол, какие деньги, спасибо, что живым остался. И под страшным секретом выболтал Степанычу, что Дуйков – террорист. Случился скандал. Степаныч орал Гошке, что это не его проблемы, и пригрозил, что, если Гошка не вернет бочки, он его сдаст своему племяннику, майору ФСБ. Гошка поехал к Дуйкову и пожаловался, сказал, что у него неприятности из-за этой селитры. Дуйков объяснил ему, как решают такие проблемы настоящие мужчины. Состоялся разговор, после которого Гошка сбежал из Краснодара в ваш город, где и познакомился с Элеонорой. Когда Эля дала согласие выйти за него замуж и продать квартиру, Гошка вернулся в Краснодар. Степаныч деньги Элеоноры забрал, но их не хватило, чтобы заплатить долг.

– Вот почему Степаныч позвонил мне и сдал Гошку, – догадалась я.

– Тебе позвонил и племяннику своему, майору ФСБ Прясникову, и попросил его о помощи. Прясников назначил встречу Гошке, а тот приехал на нее со своей женой Ольгой. Майор увидел ее и не поверил, стал орать на сестрицу, обзывал проституткой, а Гошка и тут умудрился все уладить: подкинул братцу одну тему.

Павел продолжил:

– Гошка пронюхал, что одна благотворительная исламская организация проводит через Дуйкова финансовые операции, что у этого Дениса-Руслана есть номер пользователя и цифровая подпись. Гошка по скудости ума решил задобрить Прясникова и слил ему эту информацию. Прясников оценил сведения и стал следить за Дуйковым. Дальше ты знаешь.

– Нет, дальше самое интересное, – улыбнулся Белый.

И он рассказал, как майор Прясников обнаружил в станционном домике раненого мной Дуйкова-Айланова, нашел ему врача и пообещал террористу свободу в обмен на коды и цифровую подпись. Тот согласился, они заключили сделку.

– Ухаживала за Русланом сестра Прясникова, Ольга. Дуйков, как Гошка, затащил ее в постель, чтобы быть поближе к майору и манипулировать им. Так что Прясников погон лишился исключительно по родственному делу.

– А у кого все эти коды и электронные ключи доступа к фонду в Бахрейне?

– Исчезли.

– Тогда на чем вы их взяли?

– Дуйкова взяли, потому что группа крови возле нашей дачи совпадала с его группой – вторая отрицательная. К тому же в пакете у тебя оказалось оружие, из которого он в тебя стрелял тогда. Но главное, подрыв патрульной машины – дело его рук. Дуйков изредка, чтобы не потерять квалификацию, что-нибудь взрывает. Когда Дуйков-Айланов дал показания, мы нашли шестьдесят килограммов взрывчатки на основе аммиачной селитры и Прясникова прижали.

– Где нашли взрывчатку?

– В дачном поселке, где вы с виноделом шашлык жарили, – напомнил Белый и покосился на Пашку.

Повисла пауза, после которой мне уже не хотелось возвращаться к разговору. Я вышла из-за стола, все задвигались, поднимаясь. Мужчины опять переместились на балкон, а мы с Элеонорой стали наводить порядок в кухне.

– Ты что-то хотела мне сказать, – напомнила я подруге.

– Я беременна, двенадцать недель, – прошептала она.

– А Мишка знает?

– Еще нет.

– Боишься?

– Очень.

– Эля, он…

Элеонора перебила меня:

– Я знаю, Кать, он любит меня и Машку, и вообще, он отличный, настоящий, самый лучший. Но я все равно боюсь. Может, ты ему скажешь?

– Нет, Эля, ты сама должна.

– Кать, не могу. Несколько раз начинала, не могу, и все. Так и вижу себя в операционной после аборта.

– Господи, Эля, разве так можно? Хорошо, я попробую, намекну Мишке, а там вы сами.

– Спасибо, Кать.

Мужчины вернулись, уловили профессиональным чутьем некоторую секретность в атмосфере кухни.

Пашка съязвил:

– Успели посплетничать?

– Ты чего-то боишься? Тебе есть что скрывать? – кинулась я в атаку.

– Да нет, – не растерялся Пашка, – нечего мне скрывать, это скорее тебя надо допросить с пристрастием.

– Если с пристрастием, то я могу выдать чужие секреты. – Я с хитрой улыбкой посмотрела на Элю.

Мишка перехватил мой взгляд и удивленно поднял брови:

– У моей жены есть секреты?

Элеонора уставилась в пол и стала медленно краснеть. Мишка, наоборот, побледнел и уперся в Элеонору пристальным взглядом.

Я сделала Пашке знак, и мы тихо исчезли из кухни.

Только я закрыла дверь, Егоров зашептал:

– Что она тебе сказала?

– Секрет.

– Нет, правда, что она сказала?

– Ты же мент, догадайся.

– Ее изнасиловали?

– Пашка, что за мысли?

– Обворовали?

– Скорее наоборот, одарили.

– Любовник? – выдохнул Пашка.

– Егоров, ты позитивно мыслить умеешь?

– А ты можешь сказать нормально?

– У них ребенок будет.

– Вот гад, Мишка, и молчит.

– А он не знает.

– Так это не его ребенок?

– Егоров, ты дурак?

– Тогда почему Мишка об этом не знает?

– Эля боится ему говорить, думает, что он отправит ее на аборт.

– Могла бы сначала выяснить, как Мишка относится к идее стать отцом, а потом залетать.

– Видно, не было времени выяснять, вы же носитесь все время где-то.

Егоров покачал головой, развернулся и открыл дверь в кухню. Мишка с Элей все так же стояли друг напротив друга, Эля мяла в руках фартук и собиралась с духом.

– Мишаня, с тебя бутылка, – радостно завопил Пашка.

Белый с трудом оторвал взгляд от жены и уставился на Егорова.

– Ты тоже подумал, что у нее любовник? – догадался Пашка.

– Паханыч, не лезь, сами разберемся, – строго предупредил друга Белый.

– Нет, Мишаня, с тебя бутылка.

У меня мелькнула мысль, что Эля оказалась права: Белый не рад известию.

– Паш, пойдем, – попросила я, но Егоров даже обиделся.

– Еще чего, ясное море. Я сейчас с Мишаней выпью за наследника. Эх, – спохватился он, – проболтался.

– Наследника? – Мишка перевел недоверчивый взгляд на Элеонору. Она присела на стул и закрыла лицо фартуком.