Мусаси - Ёсикава Эйдзи - Страница 196

– Откуда следуешь?

– Последние два года я занимался земледелием в Хотэнгахаре в Симосе. Я не собирался посвятить всю жизнь крестьянскому труду, поэтому ушел из деревни.

– Есть где остановиться в Эдо? Запрещено пускать в город людей, которым негде жить в столице.

– Есть, – твердо ответил Мусаси, поняв, что допросу не будет конца, если говорить правду.

– Где?

– У Ягю Мунэнори, владетеля Тадзимы.

Стражник от изумления открыл рот.

Мусаси в душе похвалил себя за находчивость. Его не волновало возможное разоблачение. Он полагал, что в доме Ягю о нем слышали от Такуана. Если вдруг начнут дознание, то Ягю не станут отказываться от знакомства с ним. По случаю и сам Такуан может оказаться в Эдо. Он и представил бы Мусаси аристократическому дому. Конечно, прошло время вызова на поединок Сэкисюсая, но Мусаси по-прежнему мечтал сразиться с Мунэнори – наследником прославленного отца, хранителем стиля Ягю и военным наставником сёгуна.

Имя аристократа зачаровало стражей.

– Ну ладно, – дружелюбно проговорил стражник. – Не стал бы тебя беспокоить, знай, что ты вхож к Ягю. Видишь ли, по дорогам бродят разные самураи. Приходится быть начеку с ронинами. Служба, сам понимаешь.

После еще двух-трех незначительных вопросов, заданных скорее для порядка, стражник сопроводил Мусаси через ворота.

– Господин, – обратился Иори к Мусаси, – почему они так придираются к ронинам?

– Ловят лазутчиков.

– Кто же из них явится сюда в обличий ронина? Неужели здесь настолько глупые чиновники? Их дурацкие вопросы задержали нас, опоздали на переправу.

– Тихо, услышат. Ни о чем не беспокойся. Полюбуйся Фудзиямой, пока не придет следующая лодка. Отсюда гора хорошо видна.

– Подумаешь, из нашего дома тоже видно.

– Да, но здесь иной вид.

– Как это?

– Фудзияма никогда не бывает одинаковой, она меняется каждый день, каждый час.

– Мне она кажется неизменной.

– Ты просто не пригляделся. Она многолика в зависимости от времени года, погоды, места, откуда на нее смотришь. Каждый человек видит ее по-своему.

Не проявив интереса к горе, Иори подобрал плоскую гальку и ловко пустил ее по поверхности воды. Позабавившись, Иори подошел к Мусаси.

– Мы правда пойдем в дом Ягю?

– Надо подумать.

– Но вы же сказали страже?

– Да, я собирался к нему, но дело это непростое. Он ведь даймё.

– Он, похоже, очень важный господин, я тоже хочу стать таким.

– Важным?

– Да.

– Слишком низкая цель.

– Как это?

– Посмотри на Фудзияму.

– Не собираюсь походить на нее.

– Ты должен, никому не подражая, стать безмолвным неподвижным гигантом. Такими бывают горы. Не суетись в тщетной надежде удивить людей. Они начнут уважать тебя, если ты того достоин. Подлинное уважение ничем не купишь.

Слова Мусаси пролетели мимо ушей мальчика. Подошла лодка, и Иори побежал занимать место.

Река Сумида отличалась своенравием, была глубокой в одном месте, мелкой в другом, то узкой, то широкой. Во время прилива вода в ней мутнела, а в устье Сумида расширялась чуть ли не вдвое. На месте переправы река почти сливалась с морем.

Над головой синело небо, вода была прозрачной, и Иори отчетливо видел стайки рыбешек в глубине. На дне среди камней он заметил ржавый шлем. Его совсем не интересовал разговор за его спиной.

– И вы полагаете, что все обойдется при том, что творится?

– Сомневаюсь.

– Я тоже. Рано или поздно, но дело дойдет до драки. Не хотелось бы, конечно, новой смуты.

Остальные пассажиры молча смотрели на воду, показывая полное безразличие к разговору. Все боялись правительственных соглядатаев. Откровенные смельчаки рисковали жизнью, высказывая собственное мнение.

– Судя по тщательности проверок на заставах, мы, похоже, на пороге войны. Эти строгости введены недавно. Ходят слухи о лазутчиках из Осаки.

– А ограбление домов даймё? Власти помалкивают, ведь грабят тех, кто по долгу службы обязан поддерживать порядок.

– Вряд ли грабители пошли бы на такой риск. Это проделки лазутчиков. Ни один бандит не осмелится полезть в усадьбу даймё.

Пассажиры представляли как бы весь Эдо в миниатюре: возчики леса с опилками на одежде, две дешевые девицы из веселого квартала, вероятно приехавшие из Киото, три здоровенных парня с бычьими шеями, артель землекопов, роющих колодцы, две проститутки, заигрывавшие с мужчинами, монах – насельник храма и странствующий монах, ронин, подобный Мусаси.

Лодка причалила, пассажиры сошли на берег.

– Эй ты, ронин! Ты кое-что потерял, – окликнул Мусаси коренастый парень, протягивая ему парчовый мешочек, настолько старый и потертый, что от золотой нити осталось лишь воспоминание.

– Это не мое. Наверное, оставил кто-то из пассажиров.

– Мой! – схватил мешочек Иори, быстро засунув его за пазуху.

– Какой пострел! – возмутился парень. – Отдай! Сначала отвесь мне три поклона, а потом получишь мешочек. Не поклонишься, швырну тебя в реку.

Мусаси заступился за мальчика, сказав, что тот слишком мал.

– А ты кто такой? Брат? Хозяин? Как тебя зовут?

– Миямото Мусаси.

– Что? – уставился на Мусаси парень. – Будь внимательнее! – заметил он Иори.

Парень пошел прочь, но Мусаси удержал его:

– Извините, не уделите мне минуту?

Вежливость Мусаси застигла парня врасплох. Он резко обернулся, невольно сжав рукоять меча.

– В чем дело?

– Как вас зовут?

– Зачем это?

– Вы же узнали мое имя. Вежливость требует, чтобы и вы назвались.

– Я один из людей Хангавары, Дзюро.

– А теперь пошел вон! – подтолкнул его Мусаси.

– Я этого тебе не забуду! – убегая, крикнул парень.

– Трус! Надо было еще ему поддать, – сказал Иори, довольный, что за него расквитались.

По дороге в город Мусаси завел серьезный разговор.

– Иори, пойми, жизнь здесь совершенно отличается от деревенской. Там нашими соседями были лисы и белки, а здесь множество самых разных людей. Следи за своим поведением.

– Да, учитель.

– Земля становится раем, если люди живут дружно. У каждого человека есть плохие и хорошие качества. Случаются времена, когда верх берет дурная сторона человеческой натуры, и земля из рая превращается в ад. Понимаешь?

– Кажется, – ответил притихший Иори.

– Люди придумали хорошие манеры и этикет, которые не допускают проявления плохих сторон. Этикет укрепляет порядок в обществе, который является высшей заботой правителей страны. – Мусаси помолчал. – Твое поведение на пристани… Конечно, случай пустяковый, но твои манеры разозлили того человека. Ты огорчил меня.

– Да, господин.

– Не знаю, где мы с тобой остановимся, но в любом месте ты должен соблюдать правила и держаться вежливо.

Мальчик поклонился. Некоторое время они шли молча.

– Господин, не возьмете ли вы мой мешочек? Вдруг я его потеряю.

Взяв мешочек, Мусаси внимательно осмотрел его.

– Отец оставил его тебе?

– Да, господин. Я забрал его у настоятеля храма в начале года. Монах не взял ни песчинки. Возьмите себе немного.

– Спасибо. Я сохраню твой мешочек.

«Мальчик в отличие от меня практичен в жизни», – подумал Мусаси, сознавая свою беспомощность в денежных вопросах. Врожденная сметка ученика напомнила учителю о повседневных заботах людей. Мусаси тронуло доверие Иори. Мусаси хотелось сделать все возможное для развития способностей в мальчике.

– Где мы заночуем? – спросил Иори.

Город мальчику понравился, он с любопытством оглядывался по сторонам.

– Ой, сколько там лошадей! Верно, их продают. – Иори обрадовался коням, словно встретил старых друзей на чужбине.

Они дошли до квартала Бакуротё, где торговали лошадьми и было бесчисленное множество лавок и харчевен, набитых продавцами и покупателями, погонщиками, возницами. Люди толпились кучками, азартно торгуясь на всех наречиях. Говор Эдо выделялся резкостью и гортанностью звуков. Сквозь мешанину людей и лошадей решительно пробирался самурай. Он, похоже, высматривал хорошего коня.