Мусаси - Ёсикава Эйдзи - Страница 195

Какубэй восторженно перечислял достоинства и подвиги Кодзиро, но Садо слушал его рассеянно. Он постоянно думал о поездке в храм Токугандзи. Судя по разговорам и увиденному в деревне, он решил, что Мусаси именно тот человек, который требуется клану Хосокава. Садо прежде хотел встретиться с Мусаси, а потом рекомендовать его молодому Хосокаве, но пожилому самураю вот уже полтора года не удавалось выбраться на равнину Хотэнгахара.

– Я выполню твою просьбу, – сказал Садо, когда Какубэй умолк. Тадатоси состязался в стрельбе из лука с молодыми вассалами, безусловно превосходя их в меткости. Стрелял он безупречно и точно.

Некоторые служивые люди упрекали его за увлечение луком, говоря, что в век пороха и копья на поле боя нечего делать с мечом и луком.

– Мои стрелы нацелены в дух, – загадочно отвечал Тадатоси. Вассалы Хосокавы искренне уважали Тадатоси и преданно служили бы ему, обладай его отец, которого тоже все любили, даже более скромными достоинствами. Дав обещание Какубэю, Садо тут же пожалел о нем. Рекомендовать кого-то Тадатоси – дело ответственное..

Вытирая пот со лба, Тадатоси оживленно говорил с молодыми самураями.

– Не хочешь тряхнуть стариной? Один выстрел? – крикнул он, заметив Садо.

– Я соперничаю только со взрослыми, – ответил Садо.

– Ты по-прежнему считаешь нас мальчиками с детскими прическами? Забыл про битву при Ямадзаки? А замок Нираяма? Меня, между прочим, весьма хвалили за действия на поле сражения. И вообще, я предпочитаю боевой лук.

– Не сердитесь, я не хотел подшучивать над вами.

Молодые самураи дружно засмеялись. Тадатоси, сбросив кимоно с одного плеча, освободил руку и серьезно спросил:

– У тебя дело ко мне?

Они быстро обсудили повседневные заботы, и Садо сказал:

– У Какубэя есть самурай, которого он хотел бы рекомендовать вам на службу.

На мгновение взгляд Тадатоси стал отсутствующим.

– Не о Сасаки Кодзиро, случаем, идет речь? Мне о нем говорили несколько раз.

– Почему бы вам самому не взглянуть на него?

– Он вправду подходящий человек?

– Решать вам.

Тадатоси надел перчатку и принял стрелу от слуги.

– Хорошо, посмотрю на человека Какубэя. А еще и на ронина, о котором ты мне рассказывал. Его имя Миямото Мусаси, если не ошибаюсь?

– Так вы его помните?

– Я-то помню, а вот ты, похоже, забыл.

– Дело в том, что я очень занят. Не было возможности выбраться в Симосу.

– Если ты нашел достойного, с твоей точки зрения, воина, то нечего тратить время попусту. Ты меня удивляешь, Садо. Отложил столь важное дело до очередной оказии. Не похоже на тебя.

– Прошу простить меня. Вокруг толпы желающих попасть на службу. Я думал, что вы забыли о нашем разговоре. Напрасно я не напомнил.

– Разумеется. Я не слишком доверяюсь рекомендациям, но всегда встречусь с тем, кого старина Садо считает подходящим. Ясно?

Садо, еще раз извинившись за промедление, пошел к себе домой. Приказав оседлать коня, он отбыл в Хотэнгахару.

– Это и есть Хотэнгахара? – спросил Гэндзо, слуга Садо.

– Я тоже так подумал, но здесь совсем не пустошь. Повсюду рисовые поля. Видимо, дикие места, которые осваивает Мусаси, ближе к горам, – отозвался Садо.

Всадники уже миновали храм Токугандзи и приблизились к дороге на Хитати. Вечерело, белые цапли взлетали и опускались на рисовые поля. Вдоль реки и на пригорках тянулись полоски конопли и ячменя.

– Взгляните в ту сторону, господин, – проговорил Гэндзо.

– Что там?

– Кучка крестьян.

– Действительно. Они по очереди кланяются.

– Обряд, верно, какой-нибудь.

Подъехав к реке, Гэндзо первым проверил брод. Хозяин последовал за ним.

– Эй вы! – окликнул Гэндзо крестьян.

Крестьяне вопросительно уставились на приезжих. Садо разглядел, чему кланялись крестьяне, – миниатюрному деревянному храму размером с клетку для птиц. С полсотни крестьян возвращались домой с полей, их мотыги были аккуратно вымыты.

Вперед вышел монах.

– Господин Нагаока Садо, если не ошибаюсь? Какая приятная встреча!

– А ты из храма Токугандзи? Ты сопровождал меня в деревню в день нападения бандитов?

– Совершенно верно. Вы в наш храм пожаловали?

– Нет. Я сегодня же должен вернуться в Эдо. Как мне найти ронина по имени Миямото Мусаси?

– Его уже здесь нет. Он ушел.

– Ушел? Почему?

– В прошлом месяце крестьяне решили устроить праздник по случаю преобразования здешней земли. Видите, какой она стала плодородной. Утром после праздника Мусаси и мальчик Иори покинули наши края.

Монах оглянулся, словно в надежде на неожиданное появление Мусаси. Садо велел рассказать все подробности.

После того как под руководством Мусаси крестьяне научились защищать себя, они едва не стали боготворить его. Те, кто прежде громче других высмеивали труды Мусаси, теперь служили ему, не щадя сил. Мусаси относился ко всем крестьянам ровно и справедливо, отучая их от дикой жизни. Он убеждал их трудиться лучше ради будущего их детей. Мусаси внушал им, что человек должен жить, заботясь о благе грядущих поколений.

Каждый день Мусаси помогали не меньше пятидесяти крестьян, и к осени была возведена надежная дамба. Зимой они приготовили поля, а весной пустили на них воду и посадили рис. К началу лета саженцы риса окрепли, а конопля и ячмень на сухих местах быстро шли в рост. На следующий год урожай должен удвоиться, а на третий – увеличиться втрое.

Крестьяне стали приходить к дому Мусаси, чтобы сердечно поблагодарить его, женщины приносили ему овощи. Однажды толпа крестьян явилась к Мусаси с кувшинами сакэ и исполнила священный танец под бой барабанов и свист флейт. Мусаси втолковал крестьянам, что успехом они обязаны не ему, а себе самим.

– Я делал все, чтобы вы поверили в свои силы, – говорил он.

Мусаси посетовал на крестьян монаху, сказав, что они безмерно превозносят его, бродячего ронина.

– Они и без меня должны верить в себя, – сказал Мусаси монаху. На прощанье он подарил монастырю фигурку Каннон, вырезанную из дерева своими руками.

На следующее утро деревня переполошилась.

– Неужели ушел?

– Не может быть!

– Он исчез, в доме пусто.

В тот день опечаленные крестьяне не вышли в поле. Монах строго отчитал их, обвиняя в неблагодарности и заставляя не забрасывать то, чему они с таким трудом научились. Крестьяне соорудили миниатюрный храм, поместив в нем статуэтку Каннон. Утром и вечером, проходя мимо святилища, крестьяне добрым словом поминали Мусаси.

Садо поблагодарил монаха за рассказ, ничем не выдав досады, как принято у людей его сословия.

Окрестности окутала весенняя дымка. Погоняя коня, Садо думал: «Напрасно я надолго отложил эту поездку. Я допустил небрежность в исполнении своего долга перед своим хозяином и подвел его».

Мухи

Дорогу на Симосу на восточном берегу реки Сумида, в том месте, где ответвляется путь на Осю, перекрывали большие ворота. Там находилась укрепленная застава, свидетельство твердой власти Аоямы Таданари – нового градоначальника Эдо. Мусаси и Иори дожидались своей очереди. Три года назад войти и выйти из Эдо было несложно. С тех пор город заметно разросся, стало больше домов и меньше пустующих участков.

– Эй, ронин, подходи, твоя очередь!

Двое стражников в кожаных хакама тщательно обыскивали Мусаси, а третий тем временем задавал вопросы.

– По какому делу в столицу?

– В общем-то без особого дела.

– Без определенной цели?

– Я изучаю боевые искусства. Можно сказать, что мое дело – совершенствовать боевые качества самурая.

Стражник замолчал. Мусаси ухмыльнулся.

– Откуда родом?

– Деревня Миямото уезда Ёсино в провинции Мимасака.

– Кому ты служишь?

– У меня нет хозяина.

– Кто дает средства на странствия?

– Никто. Я рисую, вырезаю из дерева статуэтки и расплачиваюсь ими за еду и ночлег. Часто ночую в храмах. Иногда даю уроки фехтования. Этим и живу.