Далекие часы - Мортон Кейт - Страница 106

Я запротестовала, но она уже ставила тарелки на стол, а на улице хлестал дождь.

— Разумеется, она останется, — заявила Перси.

Она отпустила мою руку и медленно, но уверенно направилась к дальнему концу стола. Добравшись до места, она повернулась и взглянула на меня, и в электрическом свете комнаты я оценила, как тщательно, как замечательно она собралась с духом ради сестер.

— Я заставила вас работать вместо обеда. Меньшее, что мы можем сделать, — накормить вас ужином.

Мы поужинали вчетвером. Главным блюдом была копченая пикша, ярко-желтая, склизкая и едва теплая. Пес, который все же сыскался в глубинах буфетной, большую часть времени пролежал на туфлях у Юнипер, и она кормила его кусочками рыбы с тарелки. Гроза не утихала, а, напротив, разошлась еще сильнее. Мы съели десерт — тосты с вареньем, выпили чай, потом еще раз чай, и наконец темы для дружеской беседы иссякли. Лампы изредка мигали, намекая на возможное отключение электричества, и каждый раз, когда они снова разгорались, мы обменивались ободряющими улыбками. Тем временем дождь лил с карнизов и барабанил по окнам.

— Что ж, — наконец произнесла Саффи. — Мне кажется, у нас нет иного выбора, кроме как постелить вам постель и оставить на ночь. Я позвоню в фермерский дом, предупрежу.

— О нет, — возразила я чуть более поспешно, чем диктовало приличие. — Я не хочу вам навязываться.

Я действительно не хотела навязываться… но еще меньше мне нравилась идея провести в замке ночь.

— Чепуха. — Перси отвернулась от окна. — На улице темно, как в могиле. Не дай бог, упадете в ручей, и вас унесет, как щепку. — Она выпрямилась. — Нет. Нам ни к чему несчастные случаи. В замке найдется свободная комната.

Ночь в замке

В спальню меня проводила Саффи. Мы ушли довольно далеко от крыла, в котором сейчас жили сестры Блайт, и хотя коридор был длинным и темным, я была рада, что меня не повели вниз. Довольно и того, что я остаюсь в замке на ночь; не хватало только спать по соседству с архивной. Мы обе несли по керосиновой лампе вверх по лестницам на второй уровень и дальше по широкому сумрачному коридору. Даже когда электрические лампы не мерцали, их свет почти не рассеивал тьму. Наконец Саффи остановилась и открыла дверь.

— Мы пришли. Гостевая комната.

Она — или, возможно, Перси — застелила кровать и положила у подушки небольшую стопку книг.

— Боюсь, здесь довольно уныло. — Саффи с виноватой улыбкой оглядела комнату. — Мы редко принимаем гостей; совсем оставили эту привычку. У нас давно уже никто не ночевал.

— Простите, что причинила вам неудобства.

Она покачала головой.

— Ерунда. Никаких неудобств. Я всегда любила принимать гостей. Мало что доставляло мне такое же удовольствие.

Подойдя к кровати, она поставила лампу на столик.

— Я положила вам ночную рубашку и несколько книг. Лично я не в состоянии уснуть без книги. — Она указала на верхний томик в стопке. — «Джейн Эйр» всегда была моей любимицей.

— Моей тоже. Я обязательно беру ее с собой, хотя мое издание далеко не так красиво, как ваше.

Саффи польщенно улыбнулась.

— Знаете, Эдит, вы немного напоминаете мне меня саму. Ту, кем я могла бы стать, если бы все было иначе. Если бы были другие времена. Жить в Лондоне, работать с книгами. В юности я мечтала стать гувернанткой. Путешествовать и встречаться с людьми, работать в музее. Возможно, встретить своего мистера Рочестера.

Она стала застенчивой и мечтательной, и я вспомнила цветочные коробки, которые нашла в архивной комнате, в особенности одну из них, с этикеткой «Брак с Мэтью де Курси». Я довольно неплохо изучила историю трагической любви Юнипер, однако романтическое прошлое Саффи и Перси оставалось для меня тайной за семью печатями. Несомненно, они тоже когда-то были юными и полными страсти; и все же обе посвятили жизнь заботе о Юнипер.

— Вы говорили, что были помолвлены?

— Его звали Мэтью. Мы полюбили друг друга в ранней юности. Нам было по шестнадцать лет. — Саффи кротко улыбнулась. — Мы собирались пожениться, когда нам исполнится двадцать один.

— Могу я поинтересоваться, что случилось?

— Конечно. — Она начала расстилать кровать, аккуратно откинув одеяло и простыню. — Планы не осуществились; он женился на другой.

— Мне так жаль.

— Не стоит. Прошло столько времени. Они оба умерли много лет назад.

Возможно, ей стало неловко, что беседа приняла такой сентиментальный оборот, и она пошутила:

— Наверное, стоит благодарить судьбу, что сестра любезно разрешила мне жить в замке за такую умеренную плату.

— Мне кажется, Перси была совсем не против, — заметила я.

— Возможно, но я имела в виду Юнипер.

— Простите, что?..

Саффи удивленно заморгала, глядя на меня.

— Замок принадлежит ей, разве вы не знали? Конечно, мы почти не сомневались, что он перейдет к Перси — она была старшей и единственной, кто любил замок так же, как папа, — но он в последний момент изменил завещание.

— Почему? — вслух подумала я и вовсе не ожидала ответа, однако Саффи, похоже, не на шутку увлеклась.

— Папа всегда считал, что одаренная женщина теряет возможность творить, будучи обремененной семьей и детьми. Когда Юнипер показала себя, его стало терзать опасение, что она может выйти замуж и растратить талант впустую. Он держал ее здесь, не давал посещать школу, где она могла познакомиться с другими людьми, а потом переписал завещание и оставил замок ей. Он решил, что так ей не придется заботиться о хлебе насущном или вступать в брак, чтобы муж ее содержал. Это было ужасно несправедливо. Замок должен был достаться Перси. Она любит его, как другие любят своих супругов. — В последний раз взбив подушки, Саффи забрала лампу со стола. — Полагаю, в этом отношении нам повезло, что Юнипер не вышла замуж и не уехала.

Я не уловила связи.

— Но разве Юнипер не была бы счастлива оставить замок на попечение сестры, которая любит его всем сердцем?

Саффи улыбнулась.

— Все не так просто. Папа мог быть жестоким, когда хотел добиться своего. Он добавил в завещание условие. Если бы Юнипер создала семью, замок перешел бы во владение католической церкви.

— Церкви?

— Папа терзался угрызениями совести.

После разговора с Перси мне была известна причина этого.

— То есть если бы Юнипер и Томас поженились, замок был бы утрачен?

— Да, — подтвердила Саффи, — именно так. Бедняжка Перси не пережила бы этого. — Она поежилась. — Прошу прощения. Никто даже не подумал, что здесь будет так холодно. Нам самим не нужна эта комната. Боюсь, в этом крыле нет отопления, но на дне гардероба должны быть лишние одеяла.

Сверкнула ветвистая молния, раздался раскат грома. Тусклый электрический свет заколыхался, замерцал, и лампочка погасла. Мы с Саффи одновременно подняли керосиновые лампы, как будто марионетки, которых дернули за одну и ту же нитку, и уставились на остывающую лампочку.

— О боже, — вымолвила Саффи, — прощай, электричество. Хорошо, что мы догадались захватить лампы. — Она помедлила. — Ничего, если я оставлю вас одну?

— Конечно.

— Ну хорошо, — улыбнулась она. — Тогда доброй ночи.

Ночью все иначе. Мир становится другим, погрузившись во тьму. Неуверенность и обида, тревога и страх по ночам отращивают зубы. Особенно когда спишь в чужом старом замке, а на улице бушует гроза. Особенно когда весь день слушал исповедь старой леди. Вот почему, когда Саффи удалилась и закрыла за собой дверь, я и не собиралась гасить лампу.

Переодевшись в ночную рубашку, я села на кровать, белая и похожая на привидение. Прислушалась к дождю, который по-прежнему лил как из ведра, и ветру, грохотавшему ставнями, словно кто-то пытался забраться в дом. Нет… я отогнала подобные мысли и даже сумела посмеяться над собой. Конечно, я думала о Слякотнике. Вполне естественно, ведь я проводила ночь в том самом месте, где происходило действие романа, в погоду, которая словно сошла с его страниц…