Случайная вакансия - Роулинг Джоан Кэтлин - Страница 96

Во взгляде Говарда она заметила вспыхнувшую искру, но улыбка его не померкла.

— Значит, честь и хвала моей матушке, — сказал он, — которая трудилась и отказывала себе во всём, чтобы поставить на ноги сына. А я приумножаю то, что получил, и возвращаю в семью… оплачиваю внучкам учёбу в «Святой Анне»… долг платежом красен, верно я говорю, Сэмми?

Она могла бы ожидать подобной отповеди от Ширли, но не от Говарда. Все осушили бокалы, и Саманта даже не попыталась остановить Гэвина, когда тот отошёл в сторону.

У Гэвина была одна мысль: как бы незаметно смыться. Он и так дёргался, а в этом гвалте просто терял рассудок.

С той минуты, когда он столкнулся у входа с Гайей, его не покидала жуткая мысль. Что, если Кей обо всём рассказала дочери? Что, если Гайя знает о его любви к Мэри Фейрбразер и раззвонит всему городу? От озлобленной шестнадцатилетней девчонки всего можно ожидать.

Меньше всего ему хотелось, чтобы по городу поползли слухи, пока он сам не объяснился с Мэри. Он планировал выждать ещё несколько месяцев, а то и год… пусть бы миновала годовщина смерти Барри… а там, лелея крошечные ростки доверия и привязанности, которые уже проклюнулись и обещали в скором времени открыть ей неизбежность её собственных чувств, как уже произошло с ним, он мог бы…

— Ты ничего не пьёшь, Гэв! — заметил Майлз. — Это надо срочно исправить!

Он решительно повёл своего делового партнёра к столу с напитками, где всучил ему пиво, а сам без умолку балагурил и, как отец, лучился счастьем и гордостью.

— Ты в курсе, что я победил на выборах?

Гэвин впервые слышал, но не решился изобразить удивление.

— Конечно в курсе. Поздравляю.

— Как там Мэри? — с воодушевлением спросил Майлз; сегодня все горожане были у него в друзьях, потому что они его избрали. — Держится?

— Вроде да…

— Я слышал, она переезжает в Ливерпуль. Может, оно и к лучшему.

— Как? — изумился Гэвин.

— Морин сегодня утром на хвосте принесла. Если ничего не путаю, сестра зовёт её и детей. У Мэри в Ливер…

— Она там родилась.

— Мне кажется, в Пэгфорде они поселились по настоянию Барри. Думаю, без него Мэри не захочет здесь оставаться.

Гайя следила за Гэвином через неплотно прикрытую кухонную дверь. В руке у неё был пластиковый стаканчик, в который Эндрю плеснул унесённой с банкета водки.

— Вот гад! — кипятилась она. — Жили бы мы себе в Хэкни, если б он не запудрил маме мозги. Она такая дурёха. Спросила бы меня, я сразу поняла: у него одно на уме. Он ни разу её никуда не пригласил. Ему лишь бы потрахаться — и пулей в дверь.

Эндрю, который раскладывал на подносе сэндвичи, не верил своим ушам: неужели она произносит такие слова? В его фантазиях таинственная Гайя была сексуально изощрённой и авантюрной девственницей. А чем занималась — или не занималась — настоящая Гайя с Марко де Лукой, он предпочитал не думать. Но из её суждений следовало, что она знает, как ведут себя мужчины после секса и что у них на уме…

— Хлебни. — Когда Эндрю с подносом подошёл к дверям, Гайя поднесла ему к губам свой стаканчик, и он отпил чуть-чуть водки.

Похихикав, она придержала дверь и сказала ему вслед:

— Уболтай Винду — пусть забежит выпить!

В зале было многолюдно и шумно. Эндрю опустил на стол поднос со свежими сэндвичами, но интереса к закускам у гостей поубавилось; Сухвиндер едва успевала разливать спиртное, и многие из присутствующих сами брались за бутылки.

— Тебя Гайя на кухню зовёт, — сказал Эндрю, становясь на её место.

Изображать из себя бармена он не стал, а просто наполнил все имеющиеся бокалы и предоставил гостям делать свой выбор.

— Ну здравствуй, Арахис, — бросила Лекси Моллисон. — Шампанского нальёшь?

Они вместе ходили в «Сент-Томас», но уже много лет не виделись. За время учёбы в «Сент-Энн» у неё даже изменился выговор. Эндрю ненавидел кличку Арахис.

— Перед тобой. — Он указал пальцем.

— Лекси, не вздумай пить. — Из толпы вынырнула Саманта. — Я запрещаю.

— А дедушка сказал…

— Слышать ничего не хочу.

— Почему всем…

— Кому сказано: нет!

Лекси затопала прочь. На радостях Эндрю улыбнулся Саманте и с удивлением отметил, что та в ответ просияла.

— Ты тоже с родителями пререкаешься?

— А как же, — ответил он, и Саманта рассмеялась.

Бюст у неё был просто необъятный.

— Леди и джентльмены! — загремел усиленный микрофоном рёв Говарда, и все умолкли. — Разрешите сказать несколько слов. Многие из вас, наверное, слышали, что мой сын Майлз избран в местный совет Пэгфорда!

Под жидкие аплодисменты Майлз поднял над головой бокал. Каково же было изумление Эндрю, когда Саманта вполголоса, но совершенно отчётливо бросила:

— Ура-ура, в заду дыра.

Напитков пока никто не требовал. Эндрю ускользнул на кухню. Гайя и Сухвиндер, смеясь, выпивали, а завидев Эндрю, в один голос воскликнули:

— Энди!

Он тоже расхохотался:

— Обе напились, что ли?

— Да, — сказала Гайя.

— Нет, — сказала Сухвиндер. — Она одна напилась.

— Плевать, — сказала Гайя. — Моллисон, если хочет, пусть меня увольняет. Я могу больше не копить на билет до Хэкни.

— Он тебя не уволит, — сказал Эндрю, пригубив водку. — Ты у него любимица.

— Да уж, — протянула Гайя. — Старый потаскун.

И они втроём опять посмеялись.

Сквозь застеклённую дверь раздался микрофонный скрежет Морин:

— Просим, Говард! Иди сюда… дуэт по случаю твоего юбилея! Давай… Леди и джентльмены, любимая песня Говарда!

Подростки в притворном ужасе переглянулись. Гайя, споткнувшись, подалась вперёд, захихикала и распахнула дверь. Загремели первые аккорды «Зелёной травы у дома», и бас Говарда в сопровождении скрипучего альта Морин вывел:

Фырканье и смех услышал один Гэвин, но, обернувшись, он увидел лишь двустворчатую застеклённую дверь кухни, которая едва заметно покачивалась на петлях.

Майлз поспешил навстречу Обри и Джулии Фоли, которые в ореоле вежливых улыбок прибыли позже всех. Гэвина охватила знакомая смесь ужаса и тревоги. Краткий просвет свободы и счастья заволокли две тучи: Гайя вот-вот могла разболтать, что узнала от матери, а Мэри собиралась уехать из Пэгфорда. И как тут быть?

— А Кей не пришла?

Ему ухмылялась облокотившаяся на столик Саманта.

— Ты уже спрашивала, — сказал Гэвин. — Нет.

— У вас всё хорошо?

— А тебе-то что?

Это само сорвалось с языка; она уже достала его постоянными расспросами и подколками. Хорошо ещё, что разговор был наедине: Майлз продолжал обхаживать чету Фоли.

Саманта перестаралась, изображая, будто оскорблена в лучших чувствах. Глаза налились кровью, речь стала замедленной; на Гэвина впервые повеяло не простой бесцеремонностью, а острой неприязнью.

— Ну, извини, я просто хотела…

— Спросить. Понятно, — сказал он.

Говард и Морин раскачивались под ручку.

— Я только порадуюсь, когда вы с Кей станете жить одной семьёй. Вы так подходите друг другу.

— Ну, знаешь ли, я предпочитаю свободу, — сказал Гэвин. — Счастливых семей очень мало.

Саманта слишком много выпила, чтобы распознать столь тонкий намёк, но почувствовала что-то недоброе.

— Чужой брак — всегда тайна за семью печатями, — осторожно выговорила она. — Никто не знает того, что знают двое. Так что не тебе судить, Гэвин.

— Вот спасибо, что просветила, — сказал он и, едва сдерживаясь, поставил на стол пустую жестянку от пива, прежде чем направиться в гардероб.