Дикен Дорф. Хранитель карты - Беляев Тимофей - Страница 51

— А что бы ты сказал родителям? Мам, пап, за мной гоняется полиция Дафиэлда, поэтому я пока поживу на мысе Гелиарда, где по ночам бродят призраки! Конечно, Дикен, только не забывай осиновый кол и тепло одеваться…

Дикен засмеялся так громко и звонко, что вся их конспирация могла сорваться в одну секунду и Эйприл зашипела на него, сама едва сдерживая улыбку.

Вдоль прямой дороги, ведущей к домам друзей, располагались редкие дома, отгороженные от улицы заборами, кустами и деревьями. К счастью темнота достаточно хорошо скрывала двух «преступников» и им не приходилось прятаться. Зато подозрительность Эйприл, которая началась еще с библиотеки, не оставляла ее и сейчас. Она рукой остановила друга и приставила палец к губам:

— Стой, — прошептала она, прервав какой-то рассказ Дикена, — там кто-то есть.

Она указывала в сторону липового дерева, толщиной в два обхвата. Именно оттуда ей почудился шорох и необъяснимое сотрясение воздуха.

— Не похоже на то, — прошептал в ответ Дикен, упрямо вглядываясь в темень, — я обойду с той стороны дерево, а ты стой здесь…

Он не стал подкрадываться, а направился быстро и уверенно. Как Дикен и полагал, там было пусто, а обойти дерево таинственный преследователь не мог, так как с дороги за ним следила девочка.

— Никого, Эйп! Давай просто убежим отсюда, мы уже близко.

Когда времени было уже за полночь, Дикен нервно ворочался на своей подушке. В голове крутились все события прошедшего дня. Примерно каждые десять минут он вспоминал, что мог бы сейчас зажечь свечи и усесться за шифры, но потом отгонял эти желания, так как обрывок с зашифрованной запиской лежал на чердаке соседнего дома.

Раз пять за два часа бессонницы мальчик выглядывал в открытое окно. Луна на чистом небе неустанно двигалась, пока окончательно не скрылась из вида, оставив от себя лишь яркий свет где-то сбоку. За все это время Дикен осознал одну интересную вещь: чем больше проблем, тем больше неотложных дел. Мысль о том, что где-то в клетке сейчас бьется голубь, возможно не подозревающий о своей дальнейшей участи, беспокоила его. Помимо этого в распоряжении была уникальная книга для дешифровки, а газеты пестрили описанием его и Эйприл, как отпетых хулиганов. Да и охотники за медальоном совсем не убавляли проблем. «Слишком мало времени на такое количество забот!» — решил Дикен и, наскоро одевшись, вылез из окна, как год назад.

Разбудив по пути двух собак, он незаметно приблизился к дому Эйприл. Все спали. Практически на ощупь отыскав веревку под ковром плюща, он спустил лестницу и взобрался на чердак. Минуту спустя помещенице озарили три свечи. Прикрыв окошко поплотнее доской, он поставил все три подсвечника на свой стол, в дальний угол чердака, и нетерпеливо достал из ящика обрывок бумажки с загадочными символами. Небул проснулся от шорохов и один раз, но громко, известил о своем присутствии.

— Т-ш-ш-ш, — зашипел на него Дикен, жестами стараясь угомонить пернатого друга. — И тебе тоже доброй ночи, Небул, но… пожалуйста, тише!

Когда проснувшийся ворон вылез из клетки и сел на руку Дикена, тот уже разложился с запиской и книгой на своем столе. Дикен уже не сомневался — первый набор символов такой же, как и в учебнике под словом «Ноутлис». Но что значили два других подобных набора? Дикен уже в сотый раз принялся листать книгу, с которой обращался как с давно знакомым пособием по грамоте. Все те же знакомые заголовки, таблицы и правила, но все не то. Нигде в этой книге не давалось расшифровки надписи с форзаца.

Полчаса пролетело для Дикена незаметно. Хотя и успехов от них тоже было мало. Шел второй час ночи, когда Дикен подумал о своей пустой кровати. Как бы отреагировали родители, если бы они случайно решили заглянуть к нему в спальню. Однако этой ночью мысли слишком легко отгонялись прочь, чтобы заставить его переживать о чем-либо. Дикен поведал Небулу обо всех своих приключениях и проблемах; попытался научить того говорить «Дорф»; и даже взорвал очередную порцию водорода в пробирке. Однако вскоре ему стало как-то грустно и одиноко находиться одному ночью на чердаке. Он взял трость со слоновым набалдашником, которая считалась его главной приметой, и принялся, любуясь собой, расхаживать по маленькой комнатке. Вдруг поблизости раздались какие-то звуки, доносившиеся из квартиры снизу — должно быть кому-то из семейства Вудуорт тоже не спалось.

Подойдя к самодельной карте Дафиэлда, он кончиком трости начал водить по местам, на которых были найдены распятые птицы. В который раз Дикен убедился, — все три убийства располагались так, что образовывали точки пересечений крыльев, как на медальоне, но только в масштабе города. Никакие измерения не позволили Дикену выяснить точное местоположение четвертого распятия.

— Последний голубь точно найдется где-нибудь в нашем районе, так как именно здесь должен быть кончик хвоста, — уверял себя Дикен, очерчивая тростью неровный круг на своем районе, когда вдруг услышал стук в оконную доску.

Казалось, сердце мальчика совсем остановилось, а после начало биться так, что это было слышно даже с улицы. Почудилось?..

Стук раздался снова, и знакомый полушепот нарушил тишину:

— Это инспектор Вудуорт, откройте!

Дикен бросился убирать доску, словно внезапное появление подруги спасало его от выдуманного гостя.

— Что ты здесь делаешь? — спросил он, с радостью глядя на Эйприл, пробирающуюся в узкое окошко.

— Тот же вопрос. Вначале очень долго не могла заснуть, а когда вроде уже задремала, разбудил лай этих сумасшедших собак из соседних домов! А потом крутилась целый час на подушке, подумала — пойду тихонечко на чердак, сделаю всякие записи в нашем блокноте, чтоб тебя к утру удивить, — Эйприл, словно впервые, оглядела здесь все, пытаясь понять, что делал Дикен. — Знал бы ты, как я испугалась, увидев свет в щелях окна… Думала нас кто-то нашел и сейчас роется в вещах! Но потом услышала, как ты разговариваешь сам с собой, — после этих слов Дикен покраснел от неловкости, стараясь припомнить, не говорил ли он каких глупостей, — и удивилась, что тоже не спишь…

— Кстати, лай собак — моя работа, — он вспомнил мерзкий заливистый лай и отвел взгляд в сторону. — А я все еще это послание изучаю… Вот сейчас думаю, может это и вовсе чья-то шутка?

— Например, самого Уила? — предположила Эйприл, усаживаясь в привычное место и лизнув засохшее перо. — Я всегда считала его самым здравомыслящим из всех наших дворовых…

— Поверь, Эйп, я-то знаю его дольше: если в воздухе витает какая-нибудь глупая идея — Уильям не помедлит с ней помочь. Одно смущает, — Дикен снова повернулся к столу и раскрыл все записи и книгу, — как ни крути, но одно слово совпадает точь-в-точь с тем, что и под «Ноутлис», так что подделка отметается!

— А что будем делать с голубями и тем тайным сообществом? Уверена, завтра ночью найдут последнего и…

— И никто не научится летать, я тебя уверяю, — сказал Дикен, зевнув и протерев глаза, после чего снова подошел к карте. — Если карта верна, и мы мыслим правильно, то остается лишь как-то вымерить расстояние между убийствами… Что-то мне подсказывает, что четвертого голубя найдут в нашем районе! И нам же лучше, Эйп, если это не окажется один из наших домов.

Произнеся последнюю фразу, Дикен вздрогнул. Воображение уже привело кучку репортеров «Дафиэлдс Инстанс» к его дому, показало ему в заголовках их имена с какой-то громкой надписью: «Величайшие бездельники держали в страхе весь город!». Чем дольше Дикен молчал, уставившись на медальон в руках подруги, тем дальше его уводила фантазия. Вот он уже месяц сидел запертый и наказанный в своей комнате, а родители Эйприл запретили ей с ним видеться; Лим вместе со своими дружками то и дело бегали у них под окнами, изображая птиц и колошматя друг друга палками…

— …а я ему говорю — у тебя нет таких друзей, как Мортус Халлгрейт! А он знаешь что ответил? «Этот ваш Мортус — старый сумасшедший пьяница!», вот я и швырнула в Генри ботинок, — увлеченно и смеясь рассказывала Эйприл, пока не поняла, что все эти слова улетают сквозь щели в окошко, не доползая и до мочки уха Дикена. — Вижу, ты меня сейчас очень внимательно слушал …