11/22/63 - Кинг Стивен - Страница 95

Я захохотал.

– Кто-нибудь играл на банджо?

– Если на то пошло, пару раз наша нынешняя директриса.

– Эллен играла на банджо в менестрель-шоу?

– Осторожнее, вы начинаете говорить пятистопным ямбом. Это может привести к мании величия, партнер.

Я наклонился вперед.

– Расскажите мне одну из шуток.

Дек откашлялся, потом заговорил на два низких голоса:

– «Слушай, брат Тамбо, чё ты купил эту баночку вазелина? – Я подумал, она стоит сорока девяти центов!»

Он выжидающе посмотрел на меня, и я понял, что это юмор.

– Они смеялись? – Я боялся услышать ответ.

– Гоготали и требовали продолжения. А потом эти шутки долгие недели повторяли на площади. – Его лицо было серьезно, но глаза поблескивали рождественскими огнями. – Городок у нас маленький. Наши потребности в юморе очень скромные. Для нас пример раблезианского остроумия – слепой, поскользнувшийся на банановой шкурке.

Я задумался. По телику вновь показывали вестерн, но Дек утратил к нему всякий интерес. Наблюдал за мной.

– Такое может сработать и сейчас, – изрек я.

– Джордж, такое срабатывает всегда.

– И не обязательно становиться забавными чернокожими.

– Теперь так просто и не станешь, – улыбнулся Дек. – Может, в Луизиане или Алабаме, но не на дороге в Остин, который в «Грязь гералд» называют не иначе, как Комми-Сити. Однако вам эта идея не по нраву, верно?

– Да. Считайте, что у меня очень уж нежное сердце, но я нахожу ее отвратительной. Да и зачем нужен этот гуталин? Избитые шутки... парни в старых мешковатых костюмах с подложенными плечами... девушки в платьях до колен с оборочками и бахромой... С удовольствием посмотрю, как Майк Кослоу исполнит комический скетч...

– Все будут покатываться со смеха, – безапелляционно заявил Дек. – Очень хорошая идея. Жаль только, что у вас нет времени для ее реализации.

Я уже начал что-то говорить, когда меня осенило. Новая мысль сверкнула так же ярко, как и та, вызванная словами Айви Темплтон о том, что соседи напротив видят все, что происходит у нее в гостиной.

– Джордж? У вас отвисла челюсть. Вид хороший, но не аппетитный.

– Времени мне хватит. Если вы уговорите Элли Докерти на одно условие.

Он поднялся и выключил телевизор, не взглянув на экран, хотя сражение герцога Уэйна и индейцев на фоне ярко горящего форта Голливуд достигло кульминации.

– Какое?

Я его озвучил и тут же добавил:

– Мне надо поговорить с Сейди. Немедленно.

Поначалу она слушала с серьезным выражением лица. Потом начала улыбаться. Улыбка становилась все шире. А когда я поделился с ней идеей, которая пришла мне в голову по завершении нашего с Деком разговора, она меня обняла. Но этого ей не хватило – еще и запрыгнула на меня, обхватив ногами. В тот день швабра магическим образом исчезла.

– Блестяще! Ты гений! Напишешь сценарий?

– Естественно. Много времени это не займет. – Избитые шутки уже крутились в голове. Тренер Борман двадцать минут сосредоточенно смотрел на апельсиновый сок, потому что на банке было написано: «CONCENTRATE»[125]. У нашего пса хвост рос внутрь, и мы сделали ему рентген, чтобы узнать, виляет ли он им, когда радуется. Я летел на таком старом самолете, что на одной туалетной кабинке висела табличка «Орвил», а на другой «Уилбур»[126].

Но мне потребуется помощь в другом. Прежде всего мне нужен продюсер. Я надеюсь, ты за это возьмешься.

– Конечно. – Она соскользнула на пол, прижимаясь ко мне всем телом. Юбка задралась, и – увы, лишь на мгновение – я увидел ее обнаженную ногу. Потом Сейди закружила по гостиной, нещадно дымя. Ударилась о кресло (в шестой или седьмой раз после того, как мы стали близки), удержалась на ногах, вроде бы не заметив контакта, хотя не вызывало сомнений, что к вечеру на голени проступит приличных размеров синяк.

– Если ты думаешь о шутках двадцатых годов, я могу попросить Джо Пит помочь с костюмами. – Джо возглавила кафедру домоводства после того, как Эллен Докерти назначили директором.

– Отлично.

– Большинство учениц, которые: выбирают курсы этой кафедры, любят шить и... готовить. Джордж, нам придется кормить участников по вечерам, если репетиции будут затягиваться. А они будут, потому что мы очень уж припозднились с началом.

– Да, но только сандвичи.

– Нет, сделаем что-нибудь получше. И музыка! Нам понадобится музыка. На пластинках, потому что нашему оркестру такое не осилить.

И тут мы хором воскликнули:

– Дональд Беллингэм!

– Как насчет рекламы? – спросил я. Наш диалог все больше напоминал беседу Микки Руни и Джуди Гарланд, готовящихся организовать концерт в амбаре тети Милли[127].

– Карл Джейкоби и его студия графического дизайна. Афиши надо развесить не только в школе, но и по всему городу. Потому что мы хотим, чтобы пришел весь город, а не только родственники участников шоу. Конечно, многим придется смотреть представление стоя, иначе всем места не хватит.

– Бинго. – Я поцеловал ее в нос. Мне очень нравился ее азарт. Я и сам загорелся.

– А что мы скажем по части благотворительности? – спросила Сейди.

– Ничего, пока не будем уверены, что сможем собрать достаточную сумму. Мы же не хотим пробуждать ложные надежды.

Как насчет того, чтобы завтра поехать со мной в Даллас и задать кое-какие вопросы?

– Завтра воскресенье, милый. После школьных занятий в понедельник. Может, и пораньше, если ты сможешь освободиться от седьмого урока.

– Я позвоню Деку и попрошу позаниматься вместо меня с отстающими. Он у меня в долгу.

В понедельник мы с Сейди отправились в Даллас. Ехали быстро, чтобы успеть до закрытия тамошних заведений. То, что мы искали, находилось на бульваре Гарри Хайнса, недалеко от «Паркленд мемориал». Там мы задали все вопросы, а Сейди еще и показала, чего мы хотим. Ответы нас полностью устроили, и двумя днями позже я приступил к моему предпоследнему постановочному проекту в качестве режиссера «Джодийского гулянья», «Новейшего уморительного водевиля с песнями и танцами, затеянного ради Благого дела». Мы не говорили, что это за благое дело, и никто нас не спрашивал.

Вот вам еще два отличия Страны прошлого: гораздо меньше бумаг и намного больше доверия.

На представление собрался весь город, и в одном Дек оказался совершенно прав: «бородатые» шутки не устаревают никогда. Во всяком случае, в полутора тысячах миль от Бродвея. Благодаря Джиму Ладью (оказалось, что актер он в общем-то неплохой и немного может петь) и Майку Кослоу (вот уж кто умел рассмешить) наше шоу больше напоминало Дина Мартина и Джерри Льюиса, чем мистера Боунса и мистера Тамбо. Миниатюры вызывали гомерический хохот, а с учетом того, что исполняли их здоровенные спортсмены, принимали наше шоу лучше, чем оно того заслуживало. Зрители хлопали себя по коленям, отлетали пуговицы. Вполне возможно, лопнуло и несколько поясов для чулок.

Эллен Докерти вытащила из заточения банджо. Для дамы с крашенными синькой волосами играла она на удивление живо. Не обошлось и без канкана. Майк и Джим убедили футболистов исполнить этот зажигательный танец голыми выше пояса, в женских панталонах и юбках. Джо Пит нашла для них парики, и парни стали гвоздем программы. Женщины визжали от восторга, глядя на этих гологрудых парней, парики и прочее.

В финале на сцену вышли все участники и, разбившись по парам, исполнили яростный свинг под мелодию «В настроении», гремевшую из динамиков. Взлетали юбки, сверкали ноги, футболисты (теперь в зут-сьютах[128] и широкополых шляпах) кружили девушек. В большинстве своем они входили в группу поддержки и кое-что понимали в акробатике.