В погоне за миражом - Дэвис Линда - Страница 72

— Почему вы сбежали?

— Прежде всего потому, что Мальдонадо пытался убить меня. Во-вторых, я убила одного из его людей.

— Анхела Рамиреса?

— Да. По словам Ивэна, его звали именно так.

— Так это вы его убили?

Хелен мрачно улыбнулась.

— Но Коннор говорит, что это сделал он.

Она промолчала.

— Как же вам это удалось?

— Выходит, ваша осведомленность тоже имеет известные пределы?

Тэсс позволила себе снисходительно улыбнуться.

— Не верите? Могу продемонстрировать. Я занималась айкидо. Черный пояс, второй дан.

Они проговорили до рассвета. Хелен подробно отвечала на предельно четкие вопросы. Банк Голдстайна, махинации Уоллеса и Рэнкина, Мальдонадо, знакомство с Коннором, поиски отца и встреча с ним, бегство.

— Мне искренне жаль вашего отца, — сказала Карлайл, когда Хелен замолчала. — В сложном он сейчас положении.

— А вы разве не общаетесь с Мальдонадо? Неужели он не скажет вам, где мой отец, что с ним?

— Не скажет. Вынудить его дать информацию мы не можем. Он просто будет все отрицать.

— И нет никакой возможности договориться?

— Наши люди рассмотрят все варианты.

— Ваши варианты не вызывают у меня особого доверия.

— А вы держитесь подальше от всего этого. Вы и так уже натворили более чем достаточно.

— Понимаю. Сколько проблем возникло у вас с моим отцом! Конечно, мне следовало оставить его в джунглях дожидаться, пока вы пришлете ему заслуженную пенсию. Да, я здорово подвела вас. Что делать, я привыкла жить чувствами, а не калькуляциями. В отличие от вас.

— С чувствами я имею дело даже слишком часто.

— Верю. Приходится загонять их внутрь.

— Что вы-то можете знать об этом?

— А вы? Ваши люди отправили отца в Перу! Не кажется ли вам, что сейчас их долг — вытащить его оттуда? Или о долгах принято забывать? Говорить о них здесь считается дурным тоном?

— Долг перед чем? Перед кем?

— Хороший ответ. Я уверена, вы отлично сознаете свой долг по отношению ко многим вещам или людям. У меня же есть только одно обязательство. — По губам Хелен скользнула улыбка, показавшаяся Тэсс зловещей. — Нет, пожалуй, два.

— Вам удалось спасти собственную жизнь. Неужели это не послужило уроком?

— Еще каким!

— В принципе мы могли бы задержать вас, предъявив обвинение в злоупотреблении служебным положением. Или в попытке такового.

— Может быть, но очень ненадолго. Думаю, вы переоцениваете собственные возможности. В банке и слышать не захотят о каких-либо злоупотреблениях. Секретов там не меньше, чем у вас, а причин охранять их даже больше. Деньги. Миллиарды фунтов стерлингов. Это будет довод повесомее вашего жиденького чувства долга.

— А вы-то что сделали?

— Я родилась не под тем именем. Сбежала, хотя могла остаться. Приняла решение, от которого уже не откажусь. Сама облегчила задачу тем, кто меня подставил, но никаких преступлений я не совершала.

— Тогда что же вы скрываете?

Хелен захотелось рассмеяться.

— Вы когда-нибудь смотрели в лицо смерти? — спросила она.

Слова эти, похоже, удивили Тэсс.

— Я знаю, что вы смотрели, что жизнь закалила вас, и вы не собираетесь отвечать на мой вопрос.

— Он не имеет значения.

Беседа длилась более шести часов. Никакой еды, кроме кофе, Хелен не предложили. Тэсс расхаживала по комнате, Хелен же в паузах между ее вопросами почти засыпала.

— Каким образом вам удалось заработать у Голдстайна такую сумму?

— Какую сумму?

— Газеты кричат о пятидесяти миллионах долларов.

— Вы верите тому, о чем кричат газеты?

— Так каким же образом?

— Никаким. Все мои заработки получены законным путем. Послушайте, я не имею ничего против ваших методов работы. Давайте, гните свое, засыпайте меня кучей вопросов, выслушивайте одни и тс же ответы — пожалуйста! Но у меня есть предложение.

— Выкладывайте.

— Попробуйте то же самое с Хью Уоллесом и Энди Рэнкином, если эта история так важна для вас. О Господи, да разве в ней дело?

Хелен в отчаянии оттолкнулась от стола, и в этот момент Тэсс увидела в ее глазах ярость. Подумать только — сидящая напротив нее молодая женщина превратила в беспомощного калеку Анхела Рамиреса, виновного, вместе с Мальдонадо, в убийстве одного из сотрудников службы! Карлайл понимала: к настоящему моменту вся сколько-нибудь значимая информация от Хелен уже получена.

— Разговор можно было бы продолжить, — удивив Хелен, сказала она, — но я распоряжусь, чтобы вас отвезли домой. Никому не хотите позвонить?

— Хочу. Крестному отцу. Я поехала бы к нему. Его адрес, думаю, вам известен.

— Глупо было бы предполагать, что вы ничего не расскажете ему о нашей беседе. Но только ему. Излишняя информация или слухи о ней могут повредить вашему отцу.

— Теперь вы решили сыграть на чувствах, не правда ли? Каким в таком случае будет, по-вашему, следующий шаг Мальдонадо?

— Выяснив, что вы вернулись в Англию, Мальдонадо поймет, что чудовищно скомпрометирован. Вот тогда-то он станет исключительно опасен. Не для вас, конечно. Даже Мальдонадо не решится действовать на Британских островах. Нет, меня больше беспокоит Анхел Рамирес.

— Я думала, он мертв.

— Вы не убили его, Хелен. Он парализован, но голова его в полном порядке. Насколько мне известно, Рамирес продолжает разрабатывать новые операции.

Хелен справилась с подкатившей к горлу тошнотой.

— Мальдонадо, Рамирес и их подручные трижды пытались убить меня, и трижды их попытки заканчивались провалом.

— Я все же рекомендовала бы вам не лезть на рожон. Кто знает, как получится с четвертым?

У входа в здание ее ждала машина.

— А где Ивэн? Все еще там?

— Да.

— Могу я с ним попрощаться?

— Нет.

Глава 85

Не спать. Только не спать. Несмотря на чудовищную усталость, она старалась держать глаза широко раскрытыми: необходимо запомнить каждое мгновение.

Хелен откинулась на спинку сиденья. Миновав Воксхолл-бридж, машина неслась по набережной. Остался позади Челси[23]. Она посмотрела через Темзу, на высившуюся в Баттерси-парк пагоду. Из окна веяло запахами реки, свежей зелени и пыли: в Лондоне целую неделю не было дождей.

Город чувствовался и на автостраде, вдоль которой раскинулись уже небольшие поля. Дорога вела на запад, в Уилтшир. Начинало припекать солнце, медовый аромат поднимался от покрытых свежей травой лугов. Черт побери, а ведь она думала, что никогда больше этого не увидит!

Наконец водитель свернул на узкую ленту асфальта, заканчивавшуюся у ворот дома Дая.

Дай старался ничем не выдать потрясения, которое испытал при виде измученного лица и горевших непримиримым огнем глаз Хелен.

Оба смахнули непрошеные слезы, прошли в кабинет, опустились в старые кресла. Доберманы улеглись у ног Хелен.

Вошедший в кабинет красный от волнения Дерек тепло обнял Хелен и удалился на кухню готовить завтрак: яичницу, кофе, апельсиновый сок, аппетитные тосты с джемом. Через пять минут Хелен, улыбаясь, жадно ела.

Не дав ей дожевать последний кусок, Дай начал задавать вопросы. Рассказ Хелен он выслушал с предельным вниманием; глаза его с тревогой изучали царапины, обветренную кожу и исхудавшую фигурку крестницы.

— С тобой все в порядке, Кэриад? — Тонкие сухие пальцы Дая нежно коснулись ее щеки.

— Даже не знаю. Я чувствую себя еле живой, я забыла, что такое нормальный сон и нормальная еда. Меня трясет при мысли об отце: где он, как он сейчас? Мне жутко не хватает Ивэна Коннора — хотя мы не виделись всего лишь сутки. И все же никогда я не чувствовала себя такой счастливой.

Дай смотрел на нее, слегка склонив голову, восхищаясь и вспоминая, каково это — понять, что ты выжил.

Глава 86

Проспав без всяких сновидений двадцать часов, Хелен проснулась и с наслаждением повела руками, ощущая, как по каплям к ней возвращается сила. Затем встала, прошла в ванную, постояла под душем, после чего влезла в старые, принесенные Даем с чердака джинсы. Последний раз она надевала их в четырнадцатилетнем возрасте. Утреннее солнце слепило, мельчайшими бриллиантами сверкали кружившиеся в воздухе пылинки. Сквозь открытое окно ветерок доносил запах свежескошенного сена, уютный запах дома.