В погоне за миражом - Дэвис Линда - Страница 4

Разговор за столом шел в знакомом ей тоне — смесь невежества и зависти, причем говорившие тщетно пытались скрыть апломб под маской «объективности». Хелен хотелось поднять на смех представления архитекторов об «общественном благе», однако почти забытые правила хорошего тона удержали ее от этого.

— Согласитесь, суть заключается в вопросе: что же они конкретно делают? — Слова Роз прозвучали так, будто ни Хелен, ни Риса в комнате не было. — Они важно ступают в кабинет, орут что-то в телефоны и гребут миллионные барыши. Бросьте, это же все-таки не исследования космоса. Они что, мир спасают? Зарабатывать таким способом на жизнь — чистый бандитизм! Сколько вы получаете, Хелен?

— На неудачных сделках — около миллиона, Роз, причем я имею в виду самых непроходимых тупиц. Если у человека голова хоть немножко варит, то это будет по крайней мере два миллиона. Будьте добры, передайте сюда вино.

— И еще один момент — как у вас умудряются до чертиков напиться в обеденный перерыв? Поразительно, что вы не теряете больше, чем зарабатываете.

Хелен сделала глоток вина и молча поставила бокал.

— Я сбита с толку, Роз, — после паузы проговорила она. — Мне казалось, нам удается это.

— Удается что?

— Делать деньги, Роз. Динеро, звонкую монету. Ту самую, с которой так любят играть ваши фонды. И вы знаете, какое это доставляет вам удовольствие, вне зависимости от того, пьяны вы или трезвы. Старые добрые фонды по-прежнему продолжают сбивать масло и снимать сливки. Вы можете стать богатым, богаче самого безголового трейдера[4], а ведь даже они люди весьма состоятельные. И все же вы не остановитесь, будете неустанно умножать свои капиталы.

Хелен подмигнула Рису, выпила второй бокал красного вина и вновь принялась слушать. Без четверти двенадцать она поднялась из-за стола.

— Роз, Джастин, прошу меня извинить. Завтра рано вставать, надо подготовиться к борьбе за мою чудовищно раздутую зарплату.

Рис с удовлетворением ухмыльнулся и тоже встал.

— Присоединяюсь к сказанному. Спасибо, Роз.

Поджав губы, та кивнула. Джастин попытался выдавить улыбку.

Следом распрощался с хозяевами и Родди. Выйдя из дома, троица остановила такси. Родди устроился посредине заднего сиденья — чтобы разделить бывшую весь вечер неразлучной пару. Хелен в дороге дремала, мужчины молчали. У Доусон-плейс она первой вышла из машины. Рис успел сунуть ей свою визитную карточку. Хелен без слов опустила визитку в карман.

Простое движение. В тот момент она не думала, что когда-нибудь воспользуется ею.

Глава 4

Звон будильника раздался без десяти шесть.

— Черт!

Протянув из-под одеяла обнаженную руку, Хелен нащупала на ночном столике ненавистный механизм, нажала на рычажок. Перезвон смолк. Она с трудом превозмогла желание вышвырнуть будильник на улицу. Интересно, задребезжит ли он на прощание, ударившись об асфальт?

Через пару минут она направилась в ванную, стараясь по возможности не зацепить взглядом зеркало. Если внешний вид соответствует ее ощущениям, то подобного зрелища лучше избежать. Быстрый горячий душ сменился ледяным. Под ним Хелен простояла довольно долго, до тех пор, пока тело не наполнилось упругой бодростью. Затем она энергично растерлась грубым полотенцем и вышла, чтобы одеться. Бежевый цвет стал для нее едва ли не единственным: сегодняшний костюм состоял из смело скроенной шерстяной юбки и длинного, на молнии, жакета. Хелен вновь прошла в ванную, постояла в задумчивости у полочки с флаконами духов и выбрала «Фракас». Нанеся несколько капель на шею и запястья, почувствовала, как по коже пробежал холодок испаряющегося спирта. Во влажном воздухе повис тонкий аромат туберозы и гардении.

Возвращаясь в комнату, Хелен не удержалась и посмотрела в зеркало. Вид уверенной и элегантной деловой женщины ее удовлетворил.

Поскольку про велосипед Хелен вчера забыла, предстояло вновь опускаться под землю. На дорогу до работы ушел почти час — из-за сорокаминутной задержки на Ноттинг-Хилле. Она слышала, как кто-то у дверей вагона сказал: «Человек на рельсах». «Странно, — подумала Хелен, — обычно для этого выбирают Северную линию — как будто жизнь в Хэмпстеде вообще невыносима. Самоубийство в половине седьмого утра? Проснуться, одеться — и броситься под поезд? Уж не, лучше ли наглотаться снотворного и без хлопот уйти из этого мира ночью?» Столь мрачные мысли едва не рассмешили ее, она раскрыла «Файнэншэл таймс» и тут же углубилась в дарующие душевный покой колонки цифр.

Выйдя на Ливерпуль-стрит из подземки, Хелен направилась к «Берлис». Хотя было всего десять минут восьмого, у входа стояла длинная очередь забывших позавтракать дома трейдеров в терпеливом ожидании своей чашки горячего кофе. В воздухе аппетитно пахло сандвичами с поджаренным беконом. Обычно Хелен с удовольствием вдыхала этот запах, но после вчерашнего застолья ей хотелось одного: глотка свежего воздуха. Она попыталась выбросить аромат хрустящего бекона из головы, представить себя в море, на палубе. Подойдя наконец к кассе, купила двойной эспрессо и два крошечных тоста для себя и высокий пластиковый стакан капуччино с двойной порцией тостов для вечно голодного босса, Хью Уоллеса.

Прихватив бумажный пакет, Хелен вышла на продуваемые холодным ветром улицы Сити. На перекрестке свернула к Бродгейт-серкл — огромному, построенному в середине восьмидесятых бизнес-центру, где бывший вот уже четыре года ее работодателем мистер Голдстайн арендовал помещения под офис. Здесь же располагались конторы некоторых крупнейших коммерческих банков, включая и «Гриндлэйс», в котором работал Рис Дуглас. Вспомнив о нем, Хелен улыбнулась.

В Бродгейт-Серкл уже кипела жизнь; по коридорам с торжественно-значимыми лицами сновали торговцы и трейдеры.

Трепет и благоговейный страх — вот что испытывала Хелен каждое утро. Но Хелен нравилось ощущать, как игра на бирже мощными толчками вбрасывает в кровь адреналин. Она получала почти физическое удовольствие, скользя глазами по страницам финансовых бюллетеней, взвешивая и фильтруя цифры. Затем приходил черед интуиции, неумолимой внутренней логики. Это походило на захватывающую интригу с незнакомцем. Потом — ожидание, за которым следовала победа или поражение, прибыль или потери. Работа возбуждала Хелен, правда, изо дня в день все слабее, и она вновь ощущала приближение приступа клаустрофобии.

Хелен внутренне была готова к тому, что со временем она выйдет из банка, чтобы никогда не вернуться туда. В конце концов, Сити — лишь наиболее удобное на данный момент место приложения ее энергии. В течение восьми лет, проведенных в море, она неоднократно предпринимала попытки разыскать отца, неизбежно заканчивавшиеся опустошавшим душу разочарованием. Сознавая тщетность погони за призраком, Хелен в душе начинала испытывать страх перед невероятной, но все еще возможной встречей. А что, если отец окажется совсем не таким, каким она его представляла? Если он действительно замешан в позорных махинациях? Если просто не захочет ее видеть? В двадцать шесть лет Хелен решила поставить на поисках крест. Теперь же, четыре года спустя, она вновь ощутила, как ей не хватает отца. Сити так и не стал для нее своим, так и не ответил на мучившие до сих пор вопросы.

Она прошла мимо одной из многочисленных скульптур, украшавших Серкл, — крылатого коня с огромными, наполненными страхом глазами. Животное, казалось, борется с невидимым змеем.

Входить в здание ей не хотелось, требовалось еще минут пять подышать прохладой, привести в порядок мысли. Хелен медленно направилась в обход Серкл, рассматривая розоватую громаду здания: гранит, металл и стекло, бесчисленными этажами уходящие в небо над крытым прозрачной крышей портиком, тускло отсвечивавшим в сероватом утреннем воздухе Сити. Часть широких окон ограждала декоративная решетка, напоминавшая гигантские венецианские жалюзи. С узеньких балконов башен вверх ползли нити плюща. По замыслу архитектора, они должны были смягчить вызывающе строгие линии, но Хелен плющ лишь напомнил о неброской красоте дикой природы: замерший в ожиданий первобытный лес, готовый поглотить скрытые за ним финансовые джунгли. Тонкие, беспомощные корни взорвут бетон, проберутся внутрь и задушат хищные компьютеры.