В погоне за миражом - Дэвис Линда - Страница 32

Фрейн промолчал. Дик Бреден был соперником Фрейна, и не в банке, а как профессионал. Боец невидимого фронта в прошлом, сейчас он специализировался в негласных частных расследованиях. Фрейн признавал его сильные стороны и в конфликты не вступал.

Услышав в трубке знакомую манеру растягивать слоги, исполнительный директор проговорил:

— Дик, это Джеймс Саваж. У нас тут возник срочный вопрос. Ты не смог бы подъехать? Отлично, через час.

Дик Бреден прибыл на пять минут раньше, чем обещал. Из уважения к изысканным вкусам Саважа он сменил обычные джинсы и синий спортивный пиджак на строгий деловой костюм. Приобретен костюм был в магазине готового платья. Одежда на его крепком, мускулистом теле сидела как влитая. Маскируя истинные цели своего визита в банк Голдстайна, Бреден держался как настоящий финансист — здесь только Саважу и Фрейну было известно, чем на самом деле он занимается. Несколько раз Дика приглашали сюда, чтобы навести справки о потенциальных клиентах, о сотрудниках или конкурентах.

Обменявшись рукопожатием с хозяином кабинета, Бреден повернулся к Фрейну. Разведка приветствует армию: задолго до личного знакомства оба хорошо знали тип, к которому принадлежал другой. Полученная подготовка позволяла обоим с большим трудом признавать профессиональные достоинства друг друга. Манера Бредена держаться вызывала у Фрейна тайную зависть, и, осознавая это, он тщательно скрывал свою враждебность. Сейчас, к собственному удовольствию, Фрейн был хозяином положения — ведь именно он в данный момент выступал в роли работодателя. Бреден же видел своим заказчиком Саважа, что обеспечивало хрупкий баланс сил.

Вручив боссу серую папку, Эвангелин, секретарша Саважа, разлила по чашечкам кофе и удалилась. Все трое предпочли черный: Саважа беспокоил объем его талии, у Фрейна сливки вызывали аллергию, Бреден любил ощущать во рту терпкий, ничем не сглаженный вкус напитка.

— Я хочу, чтобы ты разыскал женщину, которая у нас работает, — обратился к гостю Саваж. — Она второй день не показывается в офисе. Нет ее и дома, вот почему сама по себе напрашивается мысль о неких злоупотреблениях. Имя женщины — Хелен Дженкс. — Протягивая Бредену серую папку, он добавил: — Она дочь Джека Дженкса.

— Загадочно исчезнувшего финансиста?

— Исчезнувшего в разгар слухов о мошенничестве.

— Яблоко от яблони?

— Самые примитивные объяснения оказываются иногда самыми верными.

— Или самыми удобными. Я должен выяснить, что она у вас тут натворила?

Саваж покачал головой.

— Этим займемся мы с Майклом. Ты должен просто разыскать ее.

— Расскажите мне о ней. Кто она такая?

— Однажды, — рассмеялся Саваж, — я сам задал ей этот вопрос, ночью, посреди Тихого океана.

Приподняв бровь, Бреден устроился поудобнее, предвкушая занимательную историю и готовясь выслушать ее как человек, которому абсолютно некуда спешить. Фрейн понял, что босс вот-вот откроет новую, никому не известную страницу своей жизни, и насторожился.

В повествовании Саважа не было ни единой паузы. Мозг, случается, хранит информацию о беседе или о встрече настолько точную, что по прошествии многих лет человек оказывается в состоянии воспроизвести давние события без малейших искажений.

— Происходило это в январе, четыре года назад. Волею судеб я зафрахтовал яхту под названием «Бегство», и пару недель мы бороздили просторы южных районов Тихого океана. Останавливались у атоллов Раротонга, Аитутаки, Атуи, высаживались на острова Кука, Бора-Бора, Моори и острова Содружества. Это было нечто сказочное. Хелен Дженкс была тогда судовым коком и превосходно готовила. Держала себя с большим достоинством, но избегала общества, мы все это замечали. В ней было нечто большее, чем физическая привлекательность. В ее присутствии вы себя по-другому чувствовали. Не могу сказать, что мои спутники, как, впрочем, и я сам, получали от этого удовольствие, но что-то в Хелен приковывало наше внимание. Иногда она играла по ночам на саксофоне. Заметьте, не для нас, но все мы высыпали на палубу и слушали ее часами. Казалось, Хелен пребывает в каком-то трансе, она напоминала плачущего ангела. И вот как-то ночью меня замучила бессонница, я поднялся прогуляться по палубе и обнаружил там Хелен. Она сидела скрестив ноги и играла с капитаном в бэкгэммон[18]. Я предложил ей помериться силами. — Саваж улыбнулся. — Она согласилась. Капитан отправился вниз, и мы остались вдвоем.

Память мгновенно перенесла Саважа в прошлое, на палубу изящной яхты, в общество сидевшей под лунным светом прекрасной молодой женщины.

— На что будем играть? — с улыбкой спросила Хелен. — Будьте осторожны, я не люблю, когда люди берут свои слова обратно.

— Как и я. А на что бы вы хотели сыграть?

— Если победа останется за мной, я хотела бы получить у пас работу. Стать трейдером.

Рассмеявшись, Саваж какое-то время долгим, внимательным взглядом изучал ее лицо. Предложенная ставка заинтересовала его.

— Согласен. Думаю, смогу это устроить.

— А что для вас должна буду сделать я? — Хелен одарила Саважа ленивой, почти снисходительной улыбкой.

Взгляд его, устремленный ей прямо в глаза, опустился ниже, к губам, скользнул по шее, задержался на высокой груди и окончательно остановился на гладких и загорелых ногах.

— Я с удовольствием занялся бы с вами любовью.

Хелен улыбнулась и промолчала.

— Если это окажется невозможным, то остаток жизни я готов поедать вашу стряпню, слушая вашу же игру на саксофоне.

Она негромко хихикнула:

— Этого не произойдет.

Саваж резко повернулся к Бредену.

— Она была так уверена в собственных силах! Я считал, что нахожусь в полной безопасности. Лет восемь назад, когда работа еще оставляла мне немного свободного времени, я побеждал на чемпионатах. Она разбила меня в пух и прах. Эта кухарка просто раздавила меня. Я не верил себе. Мы просидели с ней до утра: пили, играли и беседовали. Она казалась совсем не тем, кем была, — не корабельным коком, не женщиной вообще. И я спросил ее: кто вы такая, Хелен Дженкс?

Саваж вновь ощутил себя на палубе яхты.

— Мне было бы проще рассказать, что я в своей жизни успела.

— Тогда вперед. Уж если я собираюсь принять вас на работу, то некоторая информация нисколько не помешает.

— Родилась я двадцать шесть лет назад в Уэльсе, в доме моей бабушки, а росла в Лондоне. Когда мне исполнилось семь, отец ушел из дома и больше не вернулся. До шестнадцати я жила с матерью. Потом она перебралась в Девон, к одному мужчине, и принесла ему детей. Когда она уезжала, я оканчивала школу. Мать продала наш дом и вручила мне сумму, на проценты с которой вполне можно было жить. Я нашла недорогую квартирку, а остальные деньги тратила на тряпки, выпивку и танцы. Окончив с отличием школу, поступила на шестимесячные кулинарные курсы — так хотела моя мать. Научилась прилично готовить, познакомилась с саксофонистом — он был на десять лет старше меня — и ушла к нему жить. Саксофонист играл в ночных клубах, и играл так себе, но в то время я считала его гением. В конце концов я почувствовала себя как в ловушке: мой друг и мысли не допускал, что я выйду из дома без него.

— И что же вы сделали?

— Сбежала в море.

— А теперь хотите забыть прошлое и стать трейдером?

— Хочу просто попробовать чего-то новенького.

— Ответьте на один вопрос. Я не встречал еще человека, который играл бы так же, как вы. Где вы этому научились?

— Здесь, на паруснике. Однажды яхту зафрахтовал какой-то старик. Вот он-то и научил меня выигрывать.

— Как его звали?

— Сэнди Голдсмит.

Саваж с недоверием рассмеялся.

— Бывший чемпион мира?

— Ага.

— Он же научил вас и считать карты? Или вы похитили его, так сказать, интеллектуальную собственность?