Ветер и искры. Тетралогия - Пехов Алексей Юрьевич - Страница 152

– Как ваши имена? – спросил жрец, когда повозка выехала на дорогу.

– Парс. Это моя жена – Анн.

– Я Гис, – представился Шен, тут же заработав от меня насмешливый взгляд.

– Меня зовут Лерек. Брат Лерек. Во всяком случае, вы можете называть меня так.

– Стало быть, путешествуете? – задал он вопрос больше чем через полтора нара с момента нашего представления друг другу.

– Угу, – не стал отрицать Ходящий, и в нашем дружном обществе вновь наступила ленивая, по-утреннему сонная тишина.

Лерек не поинтересовался, кто мы такие, откуда и куда направляемся. То ли понимал, что все равно правды не узнает, то ли ему это было совершенно без разницы. Выспавшийся Шен забрался на скамейку к нашему извозчику, положив себе на колени заряженный арбалет. Лаэн, точно кошка, свернулась на соломе клубочком и снова уснула. Похоже, она не так хорошо отдохнула ночью, как сказала. Я достал из-за пояса у-так и стал подбрасывать его одной рукой. Топорик совершал в воздухе два оборота и приземлялся рукоятью мне в ладонь лишь для того, чтобы спустя уну вновь взмыть вверх.

Дорога оставалась такой же пустой, как вчера, а погода все такой же теплой, как и в середине лета. Осень совершенно не чувствовалась. Я знал, что она приходит на равнины Руде поздно и достаточно незаметно. Ветра, живущие на севере, редко гуляют над этой частью степей – Катугские горы уверенно держат их высокими ледяными зубьями. Знающие люди рассказывали, что зима здесь мягкая, а первые морозы и снегопад начинаются лишь в начале весны, когда из-за Устричного моря приходят безумные ураганы.

Мы наслаждались летом в начале осени и отдыхали после долгих блужданий по степи. Телега оказалась настоящим даром Мелота.

Миновал полдень. Лаэн проснулась. Шен попросил остановить и скрылся в высокой придорожной траве. Жрец, не оборачиваясь, произнес:

– Интересные вы все-таки люди.

– Почему?

– Не болтливые.

– Да и о тебе, приятель, этого нельзя сказать.

Он громогласно рассмеялся и изрек:

– Я направляюсь в Лоска. Могу довести до нее. Дальше уж, извиняйте, – сами.

– Нас это вполне устраивает, – сказал я.

– Вот и славно.

– Далеко же ты едешь, – проговорила Лаэн, расчесывая волосы.

– И не поехал бы, да нужда заставила. Альса больше нет. Знаете? Город предан огню и мечу. Хочу добраться до Корунна через западный перевал. Лоска к нему ближе всего. А зачем еду, это уж, простите, мое дело.

– Мы давно не слышали никаких новостей, – сказал выбравшийся на дорогу Шен. – Что-нибудь известно про Альсгару?

– Цела Альсгара. Держится, как говорят. Готов проспорить свою душу, что до весны ее не возьмут. Городок кой-кому оказался не по зубам.

Целитель тут же повеселел, затем смутился и осторожно поинтересовался:

– А это точно?

– Ну… за что купил, за то и продаю, – несколько обиженно ответил Лерек. – Набаторские солдаты говорили именно так.

– Где ты их встретил? – небрежно спросил я.

– Много южнее. Больше недели назад. В одной деревушке. Их там было, как саранчи на поле моего папаши, да пребудет он в Счастливых садах.

– И что? Они тебе ничего не сделали? – Шен забрался в телегу.

Наш возница посмотрел на Целителя с удивлением:

– А зачем я им нужен? Или считаешь, что они хватают всех подряд? Это не так. В большинстве своем вояки обращают внимание только на тех, кто оказывает им сопротивление. Крестьян так и вообще не касаются. Набаторскому королю вряд ли нужна пустая страна. Налогов с нее тогда не соберешь.

– Не трогают? – Шен прищурился. – А тракты отчего такие пустые?

– А ты, умник, долго ли путешествуешь, коли не знаешь ничего? – не выдержал жрец. – Сейчас по дорогам только такие дураки, как я, да простит меня Мелот, разъезжают. Умные люди в лихие времена по домам сидят и судьбу не искушают. Слишком много темной магии по стране расползлось. Теперь не знаешь, где наткнешься на зло.

– Магия? – сразу же навострила ушки Лаэн. – О чем ты?

Лерек сплюнул под колеса телеги:

– Да было тут… Недели с полторы назад. Я как раз с Альсовской дороги на этот тракт выбрался, и под вечер дернуло меня к одной деревеньке подкатить. Я, дурак, по глупости своей не подумал, отчего свет у них ни в одном окошке не горит… Сунулся, да вовремя почуял запах мертвечины. Сообразил. Ха! И мерин мой – не промах. Как рванули мы оттуда, насилу ушли. С тех пор стараюсь в поселки не лезть. Объезжаю за лигу. Да и, признаться честно, не так много деревень в центре равнин Руде. Большей частью все пустые земли.

– Так что? Мертвецы там были, что ли? – уточнил Шен.

– А кто, по-твоему, еще мог быть? Святые сподвижники Мелота? Говорю же. Воняло там, как на оскверненном кладбище, спаси нас всех Мелот. Ну я и дунул. А они изо всех щелей повыскакивали, точно тараканы какие, – и за мной. Да далеко не побежали, словно на стену невидимую наткнулись. Держало их что-то.

Знакомая ситуация. Как в Даббской Плеши. Да и Гис о таких проклятых местах рассказывал.

– А что еще слышно? Как идет война? – не успокаивался Целитель.

– Я откуда знаю? – проворчал Лерек. – Слухами земля полнится, но сколь они истинны – еще вопрос. Говорят, все земли восточнее этих – в руках набаторцев. Лишь Гаш-шаку да Лестница Висельника держатся.

– А запад?

– Когда я был южнее, говорили, наш. А когда на юге равнин оказалось полным-полно набаторцев, получилось, что наш, да не совсем. Новости доходят не быстро, и большей частью они не первой свежести. Гильдия гонцов, конечно, старается, но сейчас война… в дороге всякое случается. Все что я знаю – земля от Радужной долины и до Клыка Грома под властью императора. Так что я туда. Да и вы, как погляжу, тоже…

Нара через два небо обложило, и пошел сильный дождь. Солома на телеге сразу промокла. Нам тоже пришлось не сладко. Вода прекратила литься лишь незадолго до темноты, и в тучах появилось чистое небесное оконце. В него заглянуло кроваво-красное, цветом очень похожее на альсгарскую вишню, солнце. Оно утекало за горизонт и последними лучами окропило степь кровью. На несколько минок весь мир окунулся в красные оттенки.

Ветер дохнул мне в лицо уже ставшей привычной полынной горечью, и мы оказались на перекрестке, рядом с растрескавшимся Лысым камнем. Тракт пересекался с узкой, потемневшей от невпитанной влаги дорогой, идущей с востока на запад. Ярдах в шестистах по правую руку от нас, в быстро сгущающихся сумерках теплым светом мерцали многочисленные огоньки. Слуга Мелота, не обратив на них внимания, повернул налево.

– Останови, – попросил я жреца.

Он неохотно натянул вожжи и буркнул:

– Не советую.

Я промолчал, давая этим понять, что чужие советы мне абсолютно не нужны, но Лерек не успокоился:

– Мы на дороге к морю. Поверьте, путешествовать вдоль берега гораздо безопаснее, чем по тракту. Возможно, нам повезет, и мы встретим корабль до Лоска или даже до Клыка Грома.

– Спасибо, но побережье – не наша цель. Нам не по пути.

Это действительно было так. Я не хотел отклоняться от основного тракта к Радужной долине. А Лерек, по сути дела, предлагал нам сделать здоровенный крюк ради сомнительного удовольствия увидеть море.

– Ну как хотите, – после недолгого молчания вздохнул он. – Рад был знакомству. Вы оказались не самыми плохими попутчиками. К тому же, не стану скрывать, путешествовать с вами мне было бы гораздо безопаснее, чем одному. Держите ухо востро.

– Куда ты на ночь глядя? Вон деревня.

Жрец покосился на манящее мерцание огоньков и с сомнением покачал головой:

– Нет. Я теперь к таким поселкам долго подъезжать не стану. Во всяком случае, на равнинах. Нам с Яблоком тех мертвяков до конца жизни хватит. Да хранит вас Мелот. Прощайте!

Мы посмотрели, как удаляющаяся телега постепенно растворяется в темноте, а затем, не сговариваясь, пошли в сторону безымянной деревушки.

Глава 21

Поселение, вопреки нашим ожиданиям, оказалось неожиданно большим. Миновав два дома на окраине, мы увидели трактир. Не скажу, чтобы он меня впечатлил, но с учетом того, что о подобном заведении в подобной глуши я до сегодняшнего дня никогда не слышал, эта халупа оказалась настоящим подарком. Сильнее я бы удивился лишь встрече с ниритой.