Тузы за границей - Герстнер-Миллер Гейл - Страница 75

Он кивнул.

– Воистину так, маленькая мисси.

– Что это за дурацкая присказка про маленькую мисси? Я еще в переулке хотела спросить, но решила не тратить время.

Вид у Варрина стал изумленный, потом он широко ухмыльнулся.

– Европейским женщинам это вроде как нравится. Питает их очаровательные колониальные замашки, понимаешь? Иногда я говорю так, как будто все еще проводник.

– Я не европейская женщина. Я – каджун, американка.

– Для нас все едино. – Варрин продолжал ухмыляться. – Янки ничуть не лучше европейцев. Никакой разницы. Все вы здесь туристы. И как прикажешь тебя называть?

– Корделия.

С серьезным выражением лица он наклонился к ней и забрал у нее пистолет. Внимательно его осмотрел, осторожно проверил действие, потом снова поставил на предохранитель.

– Полный автомат. Это довольно дорогая игрушка. Собралась пострелять динго?

Он отдал ей оружие. Девушка небрежно опустила его.

– Он принадлежал парню, с которым я приехала в Алис-Спрингс. Его убили.

– В отеле? – уточнил Варрин. – Приспешники Мурги-муггай? Прошел слушок, что она собирается убрать агента, посланного евангелистом.

– Кто это?

– Паучиха-каменщица. Не слишком приятная дамочка. Она многие годы пыталась убить меня. Еще с тех пор, как я был ребенком.

Он сказал об этом спокойным, будничным тоном.

– За что? – спросила она, невольно поежившись. Кого она боялась, так это пауков. Ветер швырнул пригоршню красной пыли ей в лицо, и она закашлялась.

– Это началось как клановая месть. Теперь уже что-то другое. – Варрин, казалось, раздумывал, потом добавил: – У нее и у меня есть сила. Думаю, она считает, что в нашей глуши двоим таким тесно. Весьма недальновидно.

– Что за сила?

– У тебя уйма вопросов. И у меня тоже. Возможно, мы обменяемся нашими знаниями по пути.

– По пути? – Снова события грозили обогнать ее способность воспринимать их. – Куда?

– На Улуру.

– Где это?

– Там.

Варрин показал на горизонт.

Солнце стояло прямо над головой. Корделия не имела ни малейшего понятия, на какую сторону света он указал.

– Там ничего нет. Только местность, похожая на ту, где снимали второго «Безумного Макса».

– Будет. – Варрин зашагал вперед. Его уже отделял от нее десяток шагов, когда ветер донес до нее его голос. – Давай шевели хорошенькими ножками, маленькая мисси.

Решив, что особого выбора у нее нет, Корделия зашагала за ним.

– Агент евангелиста? – пробормотала она.

Марти им не был. Кто-то крупно ошибся.

– Где мы находимся? – спросила Корделия.

На небе кучерявились небольшие облачка, но ни одно из них, как нарочно, не отбрасывало тень на нее. А ей бы весьма этого хотелось.

– В мире, – ответил Варрин.

– Это не мой мир.

– Значит, в пустыне.

– Я знаю, что в пустыне, – сказала Корделия. – Я это вижу. И чувствую. Еще бы, такая жарища. Но что это за пустыня?

– Это земля Байаме[65], – ответил Варрин. – Великая равнина Налларбор.

– Ты уверен? – Корделия стерла пот со лба куском материи – пришлось пожертвовать подолом юбки от «Банана Рипаблик». – В самолете я всю дорогу из Мельбурна разглядывала карту. Расстояния не сходятся. Разве это не должна быть пустыня Симпсон?

– В Сновидении иные расстояния, – просто сказал Уоррен.

«Я что, попала в какое-нибудь кино Питера Уира?»

– Как в мифах?[66]

– Никаких мифов, – отрезал ее спутник. – Мы находимся там, где действительность была, есть и будет. Мы у истока всех вещей.

– Ясно.

«Я сплю, – подумала Корделия. – Я сплю или умираю, а это – последнее, что создают мои мозговые клетки, прежде чем все вспыхнет и померкнет».

– Все сущее в мире теней впервые было создано здесь, – сказал Варрин. – Птицы, твари, трава, обычаи, табу, которые нельзя нарушать.

Корделия огляделась по сторонам. Смотреть в общем-то было не на что.

– Это все подлинники? – спросила она. – Раньше я видела только копии?

Он убежденно кивнул.

– Что-то я не вижу здесь багги, ну таких, с широкими шинами для езды по песку, – немного капризно заметила она, чувствуя, как плавится на жаре. – Равно как самолетов и торговых автоматов, полных ледяной диетической пепси.

Он ответил серьезно:

– Это всего лишь вариации. Именно здесь начинается все.

«Я уже умерла», – подумала она мрачно.

– Мне жарко. – Это было произнесено вслух. – Я устала. Далеко нам еще?

– Довольно далеко.

Варрин продолжал легко отмерять шаги. Корделия остановилась и уперла руки в бедра.

– А почему это я должна с тобой идти?

– Если не пойдешь, – бросил через плечо Варрин, – то умрешь.

– О о!

Корделия снова зашагала вперед, пробежав несколько шагов, чтобы догнать мужчину. Из головы у нее никак не шли банки пепси, холодненькие, с запотевшими алюминиевыми боками. Ей до смерти хотелось услышать щелчок открываемой крышки и шипение. А пузырьки, а вкус…

– Не останавливайся, – сказал Варрин.

– Сколько мы уже идем? – спросила Корделия.

Взглянув на небо, она прикрыла глаза ладонью. Солнце уже было значительно ближе к горизонту. За ними тянулись длинные тени.

– Устала? – спросил ее спутник.

– Не то слово.

– Надо остановиться?

Она задумалась. Собственное заключение удивило ее.

– Нет. Нет, думаю, не надо. По крайней мере, не сейчас. —Откуда бралась энергия? Она действительно вымоталась – и все же сила словно втекала в нее снизу, как будто она была растением, которое питалось соками земли. – Это какое-то магическое место.

Варрин буднично кивнул.

– Да, магическое.

– И все равно – я хочу есть.

– Тебе не нужна еда, но я поищу что-нибудь.

Корделия услышала какой-то звук – не ветер и не шлепанье ее собственных ног по пыльной земле. Она обернулась и увидела коричневато-серого кенгуру, который скакал к ним, быстро сокращая расстояние.

– Я так проголодалась, что готова съесть даже его.

Кенгуру воззрился на нее огромными шоколадными глазами.

– Надеюсь, что это не так, – сказал он.

Корделия лязгнула зубами и испуганно уставилась на кенгуру.

Варрин улыбнулся.

– Добрый день, Миррам[67]. Мы найдем где-нибудь поблизости кров и воду?

– Да, – ответил кенгуру. – К сожалению, кузен Гурангатч[68] не щедр на гостеприимство.

– Во всяком случае, это не буньип[69].

– Верно.

– Найду ли я оружие?

– Под деревом.

– Хорошо. – В голосе мужчины чувствовалось явное облегчение. – Мне не хотелось бы сражаться с чудовищем голыми руками и зубами.

– Я желаю тебе удачи, – сказал Миррам. – А тебе, – обратился он к Корделии, – покоя.

Животное развернулось перпендикулярно их пути и поскакало в пустыню, где скоро исчезло из виду.

– Говорящие кенгуру? – не выдержала девушка. – Буньипы? Гурнататчи?

– Гурангатч, – поправил ее Варрин. – Это нечто среднее между ящерицей и рыбой. Он, разумеется, чудовище.

Она мысленно прилаживала разрозненные кусочки один к другому.

– И он прибрал к рукам оазис.

– Точно.

– А нельзя его обойти?

– Какой бы дорогой мы ни пошли, Гурангатч все равно встретится нам на пути. – Он пожал плечами. – Это всего лишь чудовище.

– Ясно. – Корделия была рада, что в руке у нее крепко зажат пистолет. Сталь сделалась горячей и скользкой. – Всего лишь чудовище, – пробормотала она пересохшими губами.

Корделия представления не имела, каким образом Варрин нашел озерцо и дерево. Как ей казалось, они шли по совершенно прямому пути. В закатной дали показалась точка. Она росла по мере того, как они приближались. Корделия увидела могучий пустынный дуб, исчерченный угольно-черными полосами. Казалось, в него не раз попадала молния, а сам он не одно столетие занимал этот пятачок бесплодной земли. Дерево опоясывало кольцо травы. Чуть выраженный склон вел вниз, к зарослям тростника, за которыми начиналось озерцо футов тридцати в поперечнике.