Тузы за границей - Герстнер-Миллер Гейл - Страница 74

Карлуччи! Корделия обернулась и увидела темный силуэт, сидящий на корточках возле ее коллеги. Он распрямился, встал, двинулся на нее.

«Сосредоточься!» Такое впечатление, что ее силу, словно вязкая вата, окутывала усталость. Но она никуда не делась. Корделия сконцентрировалась, ощутила, как самый низший, глубинный уровень ее сознания пробудился и нанес удар.

Человек остановился, пошатнулся, снова двинулся вперед. И рухнул. Корделия поняла, что остановила работу всей его периферической нервной системы. От запаха – у него опорожнился кишечник – ей стало еще хуже.

Девушка обошла его, опустилась на колени рядом с телом Марти Карлуччи. Он лежал на животе, глядя в потолок. Голова у него была вывернута на сто восемьдесят градусов, в точности как в том сне. Сне? Черные, слегка навыкате, мертвые глаза смотрели куда-то мимо нее.

Корделия привалилась к стене, прижав кулаки ко рту, и почувствовала, как резцы впились в костяшки пальцев. От колючего адреналина по рукам и ногам у нее до сих пор бегали мурашки. Каждый нерв, казалось, был обнажен.

«Боже, что мне делать?» Корделия оглядела коридор. Ни нападавших, ни свидетелей. Можно позвонить дяде Джеку в Нью-Йорк. Или начальницам. Можно даже попытаться разыскать в Японии Фортунато. Если, конечно, у него все еще тот номер. Можно попробовать выловить Тахиона, он где-то в Окленде. До нее вдруг дошло – она находится в тысячах миль от всех, кому она может довериться, от всех, кого она вообще знает.

– Что мне делать? – пробормотала она, на этот раз вслух.

Девушка добралась до чемоданчика Карлуччи, щелкнула замками. На таможне ее спутник натянул на себя маску ледяного спокойствия. Тому были причины, вне всякого сомнения. Корделия принялась рыться в одежде в поисках оружия, которое должно было там находиться. Заглянула в коробочку с надписью «Бритва и переходник». Пистолет лежал там – небольшая короткоствольная автоматическая модель. Его холодящая тяжесть придала девушке храбрости.

Скрипнула половица на лестнице. До Корделии донеслись обрывки слов:

– …и он, и девка уже должны быть мертвы…

Она заставила себя подняться и перешагнуть через труп Марти Карлуччи. И побежала.

В дальнем от главной лестницы конце коридора окно выходило на пожарную лестницу. Корделия приоткрыла створку, тихонько уговаривая ее, когда та на мгновение задела переплет. Потом протиснулась в щель, обернулась, чтобы прикрыть за собой окно. И увидела в дальнем конце коридора тени. Девушка пригнулась и по-крабьи поползла к ступенькам. Надо же, она до сих пор сжимает в левой руке ключ от номера! Корделия пристроила его в кулаке так, что ключ высунулся между указательным и средним пальцами.

Ступеньки были железные, но старые и скрипучие. И быстро и бесшумно, поняла Корделия, спуститься у нее не получится.

Лестница вела в проход между домами. С соседней улицы доносился громкий шум. Сначала Корделия решила, что это какое-то празднество. Потом различила в потоке звуков гнев и боль. Шум нарастал. Ага, похоже, кого-то молотили кулаками.

– Час от часу не легче, – пробормотала она.

Впрочем, беспорядки на улице помогут ей скрыться. Корделия начала обдумывать план действий в чрезвычайной ситуации. И тут же пожалела, что не захватила сумку с туалетными принадлежностями. Хорошо хоть, папка с паспортом, кредитной карточкой и дорожными чеками находилась у нее в маленькой сумочке, которую она перекинула через плечо.

Первым делом выбраться отсюда. Потом позвонить Реттиг или Алкале и сообщить им, что произошло. Они пошлют кого-нибудь на замену Карлуччи, а она пока пересидит где-нибудь подальше от посторонних глаз. Ну да, новенького парня в дорогом костюме, который напишет на контракте название компании. Разве это трудно? Да она сама вполне с этим справится. Но только если останется жива.

Держа наготове и ключ, и пистолет, Корделия спустилась с нижней ступеньки пожарной лестницы и направилась к выходу из переулка. И замерла. Она поняла, что кто-то стоит прямо у нее за спиной.

Девушка стремительно обернулась и выбросила вперед левую руку, метя ключом в то место, где, как она надеялась, находился подбородок преследователя. Там действительно кто-то стоял. Сильные пальцы сомкнулись вокруг ее запястья, с легкостью погасили удар.

Незнакомец потащил ее вперед, к крошечному островку света, который просачивался из «Стюарт Арме» сквозь лестницу. Корделия вскинула пистолет и ткнула дулом в живот нападавшему. Живот оказался неподатливым. Она спустила курок.

Ничего не произошло.

Мужчина, блеснув черными глазами, протянул свободную руку и щелкнул чем-то на боку пистолета.

– Эй, маленькая мисси, ты не сняла предохранитель. Теперь он выстрелит.

Корделия слишком удивилась, чтобы нажать на спусковой крючок.

– Ладно, я все поняла. Кто ты такой и нельзя ли нам убраться отсюда?

– Можешь звать меня Варрин[64].

Сверху хлынул внезапный свет; прорвавшись сквозь ступеньки, он нарисовал на асфальте дрожащие полосы.

Корделия взглянула на светлые дорожки, пролегшие поперек лица мужчины. В глаза ей бросились буйные курчавые волосы, темные, как у нее самой, полузакрытые глаза, широкий плоский нос, широкие острые скулы, решительный рот. Как выражалась ее мама, «из цветных». Кроме того, поняла она вдруг, он был самым потрясающим мужчиной из всех, кого ей доводилось видеть. За одну эту мысль папаша всыпал бы ей по первое число.

Лестница задребезжала под чьими-то ногами.

– А теперь уходим.

Варрин, взяв ее за локоть, повел к выходу из переулка. Естественно, все оказалось далеко не так просто.

– Там какие-то люди, – предупредила Корделия.

Она различила несколько мужчин с чем-то вроде палок в руках. Черные силуэты на фоне ярко освещенной улицы – они явно кого-то ждали.

– Ну, люди. – Варрин ухмыльнулся, сверкнули белые зубы. – Стреляй в них, маленькая мисси.

«Неплохо», – подумала она, вскидывая правую руку с пистолетом и нажимая на курок. Послышался треск, как будто рвали брезент, и щелчки пуль по камню. В свете рваной пороховой вспышки девушка увидела, что теперь незнакомцы ничком лежат на земле. Впрочем, едва ли она попала в кого-нибудь из них.

– Стрелять будем учиться потом, – сказал Варрин. – А сейчас уходим.

Он обхватил ее левую руку ладонью, никак не отреагировав, что заметил ключ, все еще зажатый в кулаке.

«Неужели мы будем прыгать по спинам распростертых на земле людей, как Тарзан, когда он переходил речку по крокодилам вместо камней?»

Они никуда не пошли.

Ее охватило что-то сродни жару. Ощущение было такое, как будто из пальцев Варрина в ее тело хлынула энергия.

«Совсем как в микроволновой печи», – подумала она.

Мир, казалось, резко сместился на два фута влево, потом дернулся еще на фут. Воздух начал вращаться вокруг нее. Ночь сжалась в пламенеющую пылинку в центре ее груди.

А потом ночи не стало.

Они с Варрином стояли на красновато-бурой равнине, которая смыкалась с далеким небом за ровным плоским горизонтом. Там и сям виднелись одинокие колючки, дул легкий ветерок. Он был горячий и взвивал в воздух пыльные вихри.

И это была та самая пустошь, в которую превратился салон «Боинга» в ее ночном кошмаре где-то между Гонолулу и Оклендом.

Корделия слегка пошатнулась, и Варрин подхватил ее под руку.

– Я уже видела это место, – сказала она. – А волкотвари будут?

– Волкотвари? – Мужчина на миг пришел в замешательство. – А, маленькая мисси, ты об ээр-мунанах, «Длиннозубых из мрака».

– Наверное. Уйма зубов? Бегают стаями? У них еще вокруг шей шипы? – Не выпуская пистолета, Корделия потерла воспаленную царапину на тыльной стороне левой руки.

Варин, нахмурившись, осмотрел ранку.

– Укололась шипом? Тебе очень повезло. Обычно их яд убивает.

– Наверное, у нас, аллигаторов, иммунитет от природы. – Корделия невесело улыбнулась. В глазах Варрина отразилось вежливое недоумение. – Проехали. Мне просто повезло.