Когда завидуют мертвым - Цормудян Сурен Сейранович "panzer5" - Страница 83

— Интересно, а где мы конкретно? — Варяг развернул карту. — Илья, давай покумекаем.

— А чего тут думать? — Крестуселся рядом с искателем. — Электросталь и Ногинск проехали. Они были южнее нашего пути. По правую руку. Вот. — Он ткнул пальцем в карту и провел воображаемую линию. — Там врезали капитально. Районы, насыщенные стратегическими объектами. Много «трехсоток» там располагалось. Кое-что замыкалось на систему ПРО Москвы.

— «С-триста»? Зенитные ракеты? — Яхонтов взглянул на Людоеда.

— Именно. И вроде даже «С-четыреста», «Триумф». Вот, скорее всего, они и были частью столичной противоракетной обороны. Конечно, многое они отбили, но на них напустили настоящий град. Да и сами, конечно… Тоже… Говорят, что даже некоторые полки стреляли зенитными ракетами со специальной боевой частью.

— С ядерной, что ли?

— Она самая. Одна ракета поражает большую площадь воздушного пространства и все, что там летит. Ну а какой ущерб себе?

— Ну, ладно. Это мы проехали те места. А теперь где мы все-таки?

— Так. Вот те истлевшие избушки, что мы видели справа пару часов назад, это, я так полагаю, пригороды Электрогорска были. Ну, значит, сейчас мы где-то тут. Уже во Владимирской области.

— Ну, если так, то мы немало проехали. Можно передохнуть.

— Даже нужно, — ухмыльнулся Крест. — Ладно. Может, помянем Андрея?

— Ты хвастал, что у тебя что-то есть, — кивнул Варяг.

— Именно. — Людоед порылся в своем рюкзаке и извлек оттуда бутылку коньяка.

— Ого! — Яхонтов покачал головой. — Неужели настоящий армянский коньяк?

— Ага, раскатал губу, — засмеялся Илья. — Был когда-то. Подарок от Армагена. Вы его знаете. Давно уже выпито. Сейчас тут настоящий термоядерный реагент.

— Чего?

— Да самогон это. А вот это видал? — Он показал банку соленых огурцов.

— Господи, откуда ты их взял? Сколько им лет?

— Не очкуй, Яхонтов, они в этом году закатаны. Конфедератские Мичурины вывели давно сорт, который можно в подвалах выращивать. Маленькие, конечно, вырастают и горькие, зато в соленом виде живое напоминание о прошлом.

Он поставил банку на свой ящик и откупорил бутылку. В салоне стал ощущаться резкий запах, который напомнил Николаю о вагоне на кордоне мародеров, где он убил Рану.

— У нас в Надеждинске попроще культуры выращивают. Морковку, картофель, свеклу, редис, лук, черемшу. С огурцами не вышло.

— А в конфедерации селекционеры просто чудеса творят. Весь город семена клянчит. Торговля там серьезная. Они только сталкерам с Лужников и «Ирбису» поставляют за символическую плату, в качестве союзнической помощи. Остальные за одно семечко один патрон дают. Правда, однажды отморозки какие-то вареные патроны за семена дали. Которыми стрелять нельзя. Ну, дорого это им обошлось!

— Как? Неужто воевали из-за этого?

— Сами нет. Снарядили меня. У меня старые связи с бандитами одного района. Те еще до ядрены бандитами были. С понятиями своими воровскими. Ну, короче, расклад такой. Я к ним. Дескать, фраера кинули при честном обмене. Устроите им замес, семена ваши. А я возьму причитающуюся плату за наш товар. Ну, вот и все. Сказано — сделано. Так-то вот. Эй, ребята, перебирайтесь к нам в кабину! — Людоед похлопал по окну, ведущему в водительский отсек.

— Другого повода для пьянки не нашли, да? — послышался резкий голос Алексеева.

Варяг и Крест переглянулись. Яхонтов пожал плечами.

— Юра, ты чего? — спросил он.

— Да ничего. Лишь бы жрать. Охрененно замечательный повод, — зло ответил космонавт.

— Ты не с той ноги встал, что ли? Или обозлился на меня за неудобные вопросы по поводу технических характеристик твоей машины? — произнес Людоед. В его тоне, в отличие от Яхонтова, слышалась не то угроза, не то злость.

— Да отстаньте вы от него, — тихо пробормотал Николай. — Вы же взрослые мужики, по полвека прожили. Неужели не понимаете, что для него значил Макаров после всего, что было?

— О, блаженный очнулся. — Крест взглянул на Васнецова. — Ты сам-то хоть будешь?

— Поесть поем. А пойло это не буду.

— Слышь, Варяг. — Илья толкнул искателя локтем. — Не уважает совсем. Есть нечего, блаженный. Это не еда. Это закуска.

— У меня свои запасы.

— Да ладно, Коля. Он шутит. — Варяг хлопнул по плечу Васнецова. — Ну, что там еще пишут в ежедневнике этом? Что там про однофамильца твоего?

— Это не однофамилец, а дядя, — упрямо проворчал Николай.

— Ну, пусть так. Так что еще пишут?

— Не знаю. Отпаривать надо. Дальше листы слипшиеся.

— Дай сюда. — Людоед протянул руку.

Васнецов нехотя отдал записную книжку. Крест достал из своего рюкзака небольшой прямоугольный металлический предмет. В нем были разрезы, делившие его на восемь лепестков. Илья выгнул их по очереди в разные стороны. Получилось что-то с четырьмя ножками, направленными вверх и вниз. Он поставил эту маленькую конструкцию на свой металлический ящик и установил в центр выгнутых вверх лепестков большую белую таблетку. Затем чиркнул спичкой, и эта странная таблетка загорелась синим пламенем.

— Сухой спирт? — спросил Варяг.

— Точно, — кивнул Людоед. Он поставил сверху на огонь плошку, сделанную из плоской консервной банки, и залил в нее воду. Затем приладил сверху записную книжку.

— Эй! Не разводите огонь внутри машины! Совсем ума нет?! — воскликнул обернувшийся Алексеев.

— Спокойно, Юра. Все под контролем, — отмахнулся Крест.

— Да тут есть электрочайник, питающийся от бортовой сети, черт подери вас всех!

— Ну а раньше ты чего молчал? Пусть теперь уже догорает. Ладно, Варяг, давай кружки.

— Слава, вали к ним, я спать лягу тут, — пробормотал Алексеев, толкая сидящего рядом Сквернослова.

— Матюгальник, ты пить будешь? — крикнул Илья.

— Да! — ответил Вячеслав, выходя из лунохода.

Яхонтов поставил на ящик три кружки. Крест стал разливать. Николай смотрел на это действо и почувствовал, что тоже хочет. Его воротило от запаха, но жгучее желание забыться поглотило все. Наверное, в этом есть какой-то смысл? Ведь пили зачем-то люди. Пили зачем-то те люди, которых зарубил Варяг. Да и если вспомнить, как он сам однажды напился… Если отбросить то, что он обмочился, что его рвало, что у него болела голова… Перед всем этим было какое-то блаженство и совершеннейшая беспристрастность в отношении того, что мир вокруг одна огромная могила.

— Налей и мне, — вздохнул он.

Варяг и Крест уставились на Николая. Людоед ухмыльнулся.

— Ну, блаженный. В тебе зверь проснулся?

— Не называй меня так. Просто выпить захотелось.

— Как скажешь, братец. Варяг, подай еще чарочку.

— Держи. — Яхонтов поставил еще одну алюминиевую кружку. — Я что-то не понял. Где там Славик пропал? Юра, открой аппарель!

Кормовая дверь зажужжала и стала опускаться. Вместе с холодом в нее влетел и Сквернослов.

— Ты чего там так долго? Мы уж подумали, что тебя зверьки покушали, — хихикнул Крест.

— Отливал. Надо же место под бухло освободить, — дрожащим от холода голосом ответил Вячеслав.

— Пьянь подзаборная, — еле слышно пробормотал Юрий и, закрыв аппарель, лег спать, растянувшись на сиденьях передней кабины.

— Ну… — Крест поднял свою кружку.

— Ты погоди. Огурцы-то открой. — Яхонтов кивнул на стеклянную банку с закуской.

— Славик, открой. — Илья подвинул банку к Сквернослову. — Ладно, други. Неведомо нам, что есть по ту сторону жизни. Неведомо нам и все, что есть по эту сторону. Но чем больше познаем, тем больше надежд на то, что есть загробный мир. И что он много лучше. Как бы там ни было, ежели и существует рай, мне в него точно никогда не попасть. Но Андрей. Настоящий русский офицер. Человек благородной и возвышенной профессии — космонавт. Рыцарь, одержимый благородной идеей спасения мира, этот рай по праву заслужил. Давайте выпьем за то, чтобы он обрел долгожданный покой и не волновался за цель его жизни. Ибо мы сделаем то, что задумано. Даже если нам неведомо, ради чего это делать, но во имя его памяти мы обязаны. Будем.