Люди и нелюди - Бубела Олег Николаевич - Страница 89

– О чем ты говорил с мариланой? И почему называл своей подругой? И объясни, во имя рода, отчего эта тварь не разорвала тебя на части, а позволила тискать себя и гладить?!

Под конец девушка сорвалась на крик – видимо, пережитый страх крепко долбанул ее по нервам, и Вике требовалось время, чтобы прийти в себя. Отступив на шаг от взбешенной орчанки, я хотел было напомнить, что наш разговор она и сама прекрасно слышала, но затем вспомнил, что обращался к Мурке исключительно на русском. Вначале для того, чтобы пантера вспомнила мой голос и речь, а потом просто по привычке, даже не замечая этого. Мда, дела…

– Дорогая, прошу, возьми себя в руки, – нежным, воркующим тоном обратился я к супруге. – А то я вполне могу решить, что ты меня разлюбила.

– Что? – выдохнула сбитая с толку девушка.

– Вот, так намного лучше, – невозмутимо кивнул я. – Отвечаю по порядку. С Муркой я говорил о ее котятах, которых она пообещала привести, если, цитирую: твоя стая не будет рычать и показывать когти, конец цитаты. И я очень надеюсь, что вы останетесь разумными лю… индивидуумами и впредь будете вести себя, как полагается культурным личностям. Ведь мне очень не хочется краснеть из-за вас перед своей подругой. Да-да, именно подругой, ведь мы с ней давно знакомы и питаем друг к другу исключительно теплые чувства. А касательно последнего вопроса… После того, как мы с Муркой долгое время жили под одной крышей, ели из одного котелка, вместе растили и воспитывали котят и, опять же, вместе рвали забредшего в наше логово крида, лично мне ее поведение, в отличие от некоторых – тут я укоризненно поглядел на Вику, – странным не кажется. Еще вопросы будут?

Да какие тут вопросы! После моего заявления нелюди выпали в осадок гораздо эффективнее гидроксида железа в пробирке. И если Дар еще старался держать лицо, позабыв о том, что его эмоции транслировались мне меткой, то орчанка безо всякого стеснения уронила челюсть на землю. Полюбовавшись немного на эту живописную картинку, я рявкнул:

– А теперь живо объяснили мне, что за хрень с вами творится?! Почему мне пришлось потратить кучу времени и нервов, чтобы уговорить вас спрятать клинки?! Почему, мать вашу, вы сотни обезьян не испугались, а от одного взгляда на большую кошку готовы штаны запачкать?!

Мои слова произвели нужный эффект. Вику «отпустило», и она смогла закрыть рот, а Ушастик даже нашелся с ответом:

– Потому что это не просто большая кошка, а дикая марилана.

– Ты полагаешь, будто это словосочетание мне о чем-нибудь говорит? – ехидно спросил я.

– Ник, как же у тебя получилось ее приручить? – вернулся дар речи к орчанке.

– Нет, лучше расскажи о первой встрече с ней, – попросил Дар. – Я хочу понять, каким образом ты умудрился выжить.

– Ага, и отчего у вас двоих появились котята. Ты что, занимался с ней…

Вздев глаза к небу, я с превеликим разочарованием протянул:

– Да, Вика, такого я от тебя не ожидал! И вроде бы умная девушка, но мало того, что допускаешь в отношении меня грязные мысли, которые не стесняешься озвучивать, так еще и не знаешь, что скрещивание настолько разных биологических видов невозможно. Стыд и срам! Смотри, если так и дальше пойдет, я перестану считать тебя идеальной супругой! – Орчанка капельку смутилась, а я вернул серьезность и напомнил эльфу: – Дар, я жду объяснений.

– Хорошо, – кивнул Ушастик. – Если вкратце, мариланы – это полуразумные…

– О боги! – воскликнула Вика, уставившись на что-то за моей спиной.

Обернувшись, я увидел, как ко мне несется Мурка в сопровождении двух котят, которые с момента нашей последней встречи заметно подросли. Сейчас размерами они напоминали взрослую овчарку, но все равно в сравнении со своей мамашей казались маленькими. Подбежав поближе, пантера перешла на шаг, недоверчиво поглядывая на замерших нелюдей, а вот котята сбрасывать скорость и не подумали. Более того, в последний момент они с радостным мявом прыгнули ко мне. Их прыжок был мощным и изящным, а попадание точным. К сожалению, я не задумался о последствиях и даже не попытался уклониться. А надо было! Все-таки получить на грудь больше полусотни кило, да со всего размаха, не слишком-то приятно.

Мощный удар выбил у меня из легких весь воздух, непроизвольно оформившийся в короткое слово на могучем, и швырнул на землю. Постаравшись не приложиться об нее затылком, я еще подумал: «Интересно, что сейчас благодаря толмачу услышала Мурка?», а потом все мысли исчезли при взгляде на милые мордочки. Меня захлестнула волна такой дикой радости, что на некоторое время я просто выпал из жизни. С идиотской улыбкой обнимал, гладил и теребил ластившихся котят, которые вскоре, как и раньше, затеяли со мной веселую возню. Радостно смеясь, я рассказывал, как мне было одиноко без них, как я волновался, оставляя их на Проклятых землях…

Постепенно чувства схлынули, вернув мне здравый рассудок. Я осознал, что наступает рассвет, увидел, как сидевшие неподалеку нелюди тихо перешептываются, а поглядев на Мурку, наконец-то догадался спросить:

– А где остальные?

– Умерли, – пришел ответ.

Женский голос в моей голове не выражал ничего, но прозвучавшее слово в один миг спустило меня с небес на землю, попутно уничтожив радость от встречи. Что удивительно, котята почувствовали мое состояние и принялись с жалобным мяуканьем тереться мордочками о мое лицо и заглядывать в глаза. Я продолжал их гладить, но сам с сочувствием смотрел на подругу. Да, Проклятые земли – далеко не курорт, однако, покидая Мертвый город, я лелеял надежду, что с Муркой и котятами ничего страшного не случится. Что ж, не всем нашим желаниям суждено сбыться.

– Как это произошло? – тихо спросил я.

Ответ пришел в картинках. Но не простых. В моем сознании словно развернулся огромный экран, на котором кадрами черно-белой кинохроники промелькнули события из жизни Мурки с видом от первого лица.

Поле, покрытое густой травой, темные кусты неподалеку и большой крокодил, увлеченный трапезой. Приближение, настолько стремительное, что картинка размывается. Уродливая рептилия поворачивается, видна забрызганная темным зубастая пасть, а в следующий миг крокодила сильнейшим ударом поднимает в воздух и отбрасывает в сторону. Из распоротого брюха твари вываливаются кишки. Но сцена его падения мне не видна, картинка замирает на безжалостно разорванном полусъеденном котенке с потухшими, остекленевшими глазами…

Резкая смена декораций. Ночь и яркий костер, буквально ослепляющий своим пламенем, несколько людей, с криками хватающихся за оружие. Перед костром лежит покрытое черной шерстью обезглавленное тельце, которое кто-то с должной мерой профессионализма уже начал свежевать. Рывок вперед, горло ближайшего человека превращается в одну огромную рваную рану, из которой хлещет кровь. Его товарищ замахивается саблей, но в следующий миг с расширенными от ужаса глазами отшатывается назад. Правой руки у него больше нет, на ее месте – жалкий обрубок с окровавленными лохмотьями…

Киносеанс закончился неожиданно, как будто отрубили электричество. Осознав себя сидящим на жесткой земле, я почувствовал острую нехватку воздуха. Меня душил гнев, настолько сильный, что укротить его не было никакой возможности. Я злился на тварь, лишенную обоняния и посмевшую напасть на котенка, я злился на дебилов-искателей, стараниями Мурки давно отправленных к праотцам, но в первую очередь я злился на себя.

Ведь если встреча с крокодилом была случайностью, обусловленной то ли чрезмерным любопытством неопытного малыша, то ли просчетом мамаши, на какое-то время оставившей его без присмотра, то гибель котенка от рук людей – только моя вина. Это я научил его доверять двуногим, позволив увидеть в себе друга, я подавил его природный инстинкт, подарив немного ласки, я стал причиной того, что котенок вместо того, чтобы спрятаться, сам вышел навстречу искателям. И хотя пантера не показала мне этот эпизод, я был готов поклясться, что все случилось именно так.

Меня привело в чувство осторожное касание влажного шершавого языка. Это Мурка нежно лизнула меня в нос. Поглядев на нее, я попытался подобрать слова, чтобы выразить свое сожаление, но большая кошка меня опередила. В моей голове снова прозвучал мягкий женский голос: