Зеленое тысячелетие - Лейбер Фриц Ройтер - Страница 53

— Хорошая идея, — согласилась девушка, опускаясь на кровать. — Но, пожалуйста, называйте меня Дита, Фил.

«С ней чувствуешь себя свободно», — отметил про себя Фил, усаживаясь в пенокресло напротив.

— Так вот, Дита, все началось с того, что…

Целый час он подробно рассказывал, что произошло с ним с того самого момента, как он проснулся и обнаружил сидевшего на подоконнике Счастливчика. Правда, он совсем исключил эпизод подглядывания за ней накануне вечером, в результате чего ему пришлось несколько сократить рассказ о сеансе с доктором Ромадкой. Дита часто перебивала и просила повторить, иногда требовала объяснить совершенно очевидные вещи. Например, ее интересовало, что собой представляет шляпная булавка, что такое Федеральное Бюро Лояльности и что делают на ринге борцы в смешанных боях. С другой стороны, она совершенно не обращала внимания на вещи, которые наверняка должны были бы ее поразить. Хотя он так и не понял, было ли это оттого, что она все понимала, либо просто не хотела понимать, Ортос совершенно не привлек ее внимания, а вот оглушающий пистолет — очень. Подвиги Счастливчика нимало не поразили ее. Чаще всего она комментировала это следующим образом:

— Эта киска. Такая глупая. Но Счастливчик, правда. Ты дал ему хорошее имя, Фил.

Когда он дошел до рассказа о Фонде Хамберфорда и ее брате, она стала более внимательна. А когда Фил с некоторым колебанием упомянул о внезапной страсти Диона к Доре Паннес, девушка с пониманием произнесла:

— Брат всегда готов гонять да двуногими с молочными железами. Кроме того периода, когда беременный.

— Что!!!

— Что-то не то сказала? Наверное, не то слово употребила, — махнула рукой Дита и быстро перешла на другую тему.

Ее крайне заинтересовал Мортон Опперли, и она попросила, чтобы Фил побольше рассказал об известном ученом.

— Умный человек, — убежденно произнесла она. — Очень хочу познакомиться.

— Я постараюсь как-нибудь устроить это, — пообещал Фил и поведал, как Дора Паннес похитила зеленого кота.

Дита печально покачала головой.

— Некоторые люди совсем бессердечны, — заметила она. — Совсем не любят кисок.

Фил быстренько закончил рассказ описанием того, как в тупичке его поцарапал ненастоящий зеленый кот. Дита подошла и нежно коснулась его рук.

— Бедный Фил, — сказала она. И подвела итог: — Теперь мы знаем, у кого киска, но не знаем, где.

— Правильно, — подтвердил Фил, — и вот это «где» — самый большой вопрос, потому что Биллиг прячется от ФБЛ.

Он резко встал с кресла, стараясь не выказать, что хочет отойти от нее на некоторое расстояние. Девичьи пальчики были мягкими и нежными, но в ней и в ее близости присутствовало нечто такое, что заставляло внутренне сжиматься. По-видимому, это был запах, не то чтобы неприятный или резкий, просто совершенно незнакомый.

Дита задумчиво посмотрела на Фила, но больше не шелохнулась. Он смотрел на нее через комнату.

— Ну вот, пожалуй, и вся история, Дита, — сказал он, слегка сбившись с дыхания. — А теперь у меня есть вопросы. Что же это у вас за кот, если «Развлечения Инкорпорейтед» пытается подкупить с его помощью федеральное правительство? Это что, мутант с телепатическими способностями, который может контролировать наши чувства? Атавизм или специально выведенная порода животного, которое в нормальных условиях давно исчезло? Или это какой-то зловещий триумф советских генетиков, пользующихся методами, неприемлемыми для наших ученых? Либо это, черт побери, все-таки какой-то египетский бог, в которого верит Сашеверелл? Теперь ваша очередь рассказывать, Дита.

Однако вместо ответа она улыбнулась и произнесла:

— Извини, Фил, но история, что ты рассказал, и вправду длинная. Сейчас вернусь.

Он ожидал, что она перешагнет через окно, и подумал, что же ему предпринять. Но девушка просто направилась в туалет и закрыла за собой дверь.

Он принялся расхаживать по комнате с чувством захлопнутого в ловушке зверька. Он то брал в руки мелкие предметы, то ставил их на место. Волнуясь, он включил радио, звук и изображение, но даже не посмотрел на экран. До него не доходила болтовня этого болвана — спортивного комментатора — о развлечениях, слабостях и эскападах мускулистых звезд. Во время очередного круга по комнате он наступил на шнур, и с приемником что-то случилось: звук почти исчез, осталось лишь неясное бормотание. Фил опять остался наедине со своими тревогами и чуть не подпрыгнул, когда услышал позади себя легкий шум.

Дверь в прихожую отворилась. За ней стояла Митци Ромадка, выглядевшая совсем подростком в своем линялом голубом свитере и брюках. С левого уха свисал длинный темный локон. Вызывающим и в то же время печальным взглядом она смотрела на Фила.

— Вчера я сказала «прощай навсегда». Так это и было, — начала она резким тоном. — Но ты не бери ничего в голову. Я просто пришла предупредить тебя кое о чем. — Ее голос слегка дрогнул. — Ох, все так смешалось… — Она закусила губу и взяла себя в руки. — Дело не в том, что Карстерс, Ллевелин и Бак ненавидят меня или что ты попытался сделать меня смирной и безвольной. Когда я по мусоропроводу сегодня утром вернулась домой, то подслушала разговор отца с двумя незнакомцами. Я слушала внимательно и обнаружила, что он — советский агент и сейчас у него задание: достать зеленого кота, невзирая ни на какие жертвы. Он считает, что кот у тебя.

Фил не спускал с нее глаз. Прошедшие часы словно растворились, и он вновь увидел себя на маленькой заросшей площади, окутанной предрассветной дымкой, а Митци вот-вот должна уйти, и все мучившее его нервное напряжение полилось по новому, устойчивому пути.

— Родная, — сказал он тихо и осторожно, как будто от внезапного шума она могла исчезнуть. — Митци, дорогая, я вовсе не хотел сделать из тебя смирную девушку.

— Да? — удивилась она, убирая локон за ухо. Он медленно подошел к ней.

— Просто я был самоуверен, я был ревнив — ревновал тебя к твоим друзьям.

— Думай, что говоришь, Фил, осторожнее, — испуганно прошептала мисс Ромадка — Будь честным.

— Хорошо, ладно, — вздохнул он, — я хотел, чтобы ты стала смирной. Я изо всех сил старался сделать это Меня переполняли тщеславие и снисходительность и все такое из-за того, что я так много знаю. Я не ведал, что и твоему вызову и жажде славы есть место на свете. Митци, я люблю тебя