Обреченное королевство - Сандерсон Брэндон - Страница 267

— Вы чудовище.

— Да, — согласился Таравангиан. — Но я чудовище, которое спасет этот мир. И у меня есть имя, которое я должен добавить в список. Я надеялся избежать этого, но последние события сделали это неизбежным. Я не могу дать ему захватить власть. Это уничтожит все.

— Кто? — спросил Сет, спрашивая себя, есть ли что-нибудь такое, что может напугать его еще больше.

— Далинар Холин, — сказал Таравангиан. — И, боюсь, это необходимо сделать быстро, прежде чем он объединит всех кронпринцев алети. Ты отправишься на Разрушенные Равнины и покончишь с ним. — Он помолчал. — Боюсь, ты должен будешь действовать крайне жестоко.

— Мне редко выпадает роскошь работать иначе, — сказал Сет, закрывая глаза.

Крики приветствовали его.

Глава семьдесят вторая

Искательница истины

— Прежде чем я начну читать, — сказала Шаллан, — я должна кое-что понять. Вы Преобразовали мою кровь, верно?

— Чтобы удалить яд, — кивнула Джаснах. — Да. И я действовала очень быстро — порошок крайне смертелен, как я тебе и говорила. Мне пришлось Преобразовать твою кровь несколько раз, и только потом тебя начало рвать. Твое тело продолжало впитывать яд.

— Но вы сказали, что не очень хорошо работаете с органикой, — заметила Шаллан. — И действительно, из клубники вы сделали что-то совершенно несъедобное.

— Кровь — совсем другое дело, — ответила Джаснах, взмахнув руками. — Это одна из Сущностей. Ты узнаешь об этом, когда я начну учить тебя Преобразованию. Но сейчас достаточно знать, что с чистыми Сущностями работать достаточно легко; легче создать все восемь видов крови, чем, например, воду. А уж создать что-то настолько сложное, как клубничное варенье — кашица, сделанная из фрукта, которого я никогда не трогала и не нюхала, — за гранью моих возможностей.

— А арденты? — спросила Шаллан. — Те, которые Преобразовывают. Они по-настоящему используют фабриалы или все это мистификация?

— Фабриалы для Преобразования совершенно настоящие. Насколько я знаю, используя их, любой другой может сделать то, что я — что мы — делаем без них.

— А что это за существа с головами-символами? — спросила Шаллан. Она пролистала альбом и вынула один из рисунков. — Вы тоже видите их? Как они связаны?

Джаснах задумчиво посмотрела на рисунок.

— Где ты видела их? В Шейдсмаре?

— Они появились в моих рисунках, — сказала Шаллан. — Они все время вокруг меня, Джаснах. Неужели вы не видите их? Я…

Джаснах подняла руку.

— Они что-то вроде спренов, Шаллан. Они связаны с тем, что ты делаешь. — Она постучала по столу. — Два ордена Сияющих Рыцарей обладали врожденными способностями к Преобразованию, и, как мне представляется, самые первые фабриалы основывались на их силе. Я полагаю, что и ты… Нет, это не имеет смысла. Сейчас я понимаю.

— Что?

— Я объясню, когда начну обучать тебя, — сказала Джаснах, возвращая лист. — Тебе нужен фундамент побольше; только потом ты сможешь все это понять.

— Погодите. Сияющие? Но…

— Я все объясню, — сказала Джаснах. — Но сейчас мы должны поговорить о Несущих Пустоту.

Шаллан кивнула.

— Вы думаете, что они вернутся, верно?

Джаснах внимательно поглядела на нее.

— Что заставило тебя подумать так?

— Легенды говорят, что Несущие Пустоту приходили сотни раз, стараясь уничтожить человечество, — продолжала Шаллан. — И я… я прочитала некоторые из ваших заметок.

— Ты что?

— Я искала информацию о Преобразовании, — призналась Шаллан.

Джаснах вздохнула.

— Похоже, это самый маленький из твоих грехов.

— Я так ничего и не поняла, — сказала Шаллан. — Почему вас так заинтересовали все эти сказки и мифы? Другие ученые — те, которых вы уважаете, — считают Несущих Пустоту выдумкой. Тем не менее вы нашли рассказы деревенских фермеров и переписали их себе. Почему, Джаснах? Почему вы верите в них, но отвергаете намного более правдоподобные идеи?

Джаснах поглядела на свои заметки.

— Ты знаешь настоящую разницу между мной и верующими?

Шаллан покачала головой.

— Мне кажется, что религия берет естественные события и приписывает им сверхъестественные причины. Я, напротив, беру сверхъестественные события и ищу их естественные причины. Возможно, это и есть точная разделяющая линия между религией и наукой. Противоположные стороны карты.

— То есть… вы думаете…

— Что Несущие Пустоту безусловно связаны с нашим миром, — твердо сказала Джаснах. — Я уверена в этом. Легенды основаны на чем-то реальном.

— И на чем?

Джаснах протянула Шаллан несколько листов.

— Вот лучшее, что я сумела найти. Прочитай их. И скажи, что думаешь.

Шаллан просмотрела бумаги. С некоторыми заметками — или по меньшей мере концепциями — она уже была знакома.

Внезапно они стали опасными. Как спокойный день, превратившийся в бурю.

— Они — самые настоящие, — повторила Джаснах.

Существа из пепла и огня.

— Мы сражались с ними, — продолжала Джаснах. — Мы сражались с ними так часто, что люди начали говорить о них метафорически. Сто — десять раз по десять…

Пламя и уголь. Кожа так ужасна. Глаза — как ямы с тьмой. Поют, когда убивают.

— Мы победили их, — сказала Джаснах.

Шаллан почувствовала озноб.

— …но в одном легенды лгут, — продолжала принцесса. — Они утверждают, что мы прогнали Несущих Пустоту с лица Рошара или уничтожили их. Но люди никогда не поступают так. Мы не выкидываем то, что можно использовать.

Шаллан встала, подошла к краю балкона и посмотрела на лифт, который медленно опускали два носильщика.

Паршмены. С кожей из черного и красного.

Уголь и пламя.

— Отец Штормов, — прошептала она, напуганная и пораженная.

— Мы не уничтожили Несущих Пустоту, — обеспокоенным голосом сказала Джаснах за ее спиной. — Мы поработили их.

Глава семьдесят третья

Доверие

Холодная весна наконец-то перешла в лето. По ночам все еще было холодно, но далеко не так, как раньше. Каладин стоял на площадке для построений Далинара Холина и глядел на восток, на Разрушенные Равнины.

Он обнаружил, что со времени неудавшегося побега и последующего спасения стал нервничать. Свобода. Купленная Клинком Осколков. Это казалось невозможным. Жизнь научила его ожидать ловушку.

Он сжимал руки за спиной; на плече сидела Сил.

— Могу ли я доверять ему? — тихо спросил он.

— Он — хороший человек, — сказала Сил. — Я наблюдала за ним. Несмотря на ту вещь, которую он носил.

— Что за вещь?

— Клинок Осколков.

— Почему она тебе не нравится?

— Не знаю, — сказала она, обнимая себя руками. — Но я чувствую в ней что-то неправильное. Я ненавижу ее. И очень рада, что он избавился от нее. Он стал лучше.

Начал всходить Номон, средняя луна. Блестящая и бледно-синяя, она омыла светом горизонт. Где-то там, на Равнинах, находился паршенди, Носитель Осколков, с которым сражался Каладин. И которого ударил копьем сзади. Паршенди наблюдали за дуэлью, не вмешиваясь, и не трогали раненых мостовиков Каладина. А он сам напал на одного из их предводителей из самого трусливого положения, прервав поединок.

Ему не нравилось то, что он сделал, и это тоже расстраивало его. Воин не должен заботиться о том, где он атакует или как. На поле боя есть только одно правило — выжить.

И еще быть верным. Иногда Каладин не убивал раненых врагов, если они не представляли угрозы. И спасал юных солдат, нуждавшихся в защите. И…

И никогда не был хорош в том, что должен делать воин.

Сегодня он спас кронпринца — еще одного светлоглазого — и с ним тысячи солдат. Спас, забрав немало жизней паршенди.

— Можно ли спасать, убивая? — вслух спросил Каладин. — Нет ли тут противоречия?

— Я… я не знаю.

— Во время битвы ты вела себя странно, — сказал Каладин. — Крутилась вокруг меня. А потом исчезла. Надолго.