Бледный всадник - Корнуэлл Бернард - Страница 88

Во время битвы я высматривал Рагнара, боясь, что мне придется сражаться со своим другом, и, когда датчане вернулись в крепость, наконец заметил его: он вступил в сражение далеко от меня. А теперь я видел его на стене форта.

Потом я взглянул направо, ожидая, что Свейн поведет на нас своих людей, но тот вместо этого галопом помчался к крепости. Я подумал, что он, скорее всего, отправился к Гутруму за подкреплением.

Хотя битва длилась меньше часа, однако в ней наступило затишье. Некоторые женщины принесли нам воды и заплесневелого хлеба; раненые нуждались в помощи. Я обмотал тряпкой левую руку Эадрика, там, где лезвие топора рассекло его кожаный рукав.

— Топор был нацелен на тебя, господин, — сказал он мне, ухмыляясь.

Я завязал тряпку.

— Болит?

— Немножко ноет, — ответил он, — но не сильно. Вполне терпимо.

Эадрик сжал пальцы, увидел, что они действуют, и подобрал свой щит.

Я снова поглядел на людей Свейна, но те, казалось, не спешили возобновить атаку. Я увидел, как один из них опрокинул в рот флягу — уж не знаю чего — воды или эля; увидел, как впереди нас, среди трупов, внезапно сел какой-то человек. Это был датчанин, его заплетенные в косы волосы были завязаны узлами и украшены ленточками. Только что он казался мертвым, но теперь сел и негодующе уставился на нас, а потом словно зевнул. Датчанин смотрел прямо на меня, открыв рот, и вдруг изо рта у него выплеснулся поток крови, она побежала по нижней губе, намочила бороду. Глаза несчастного закатились, показав белки, и он упал на спину.

Люди Свейна все еще не двигались. Напротив нас выстроилось около восьмисот человек, и они до сих пор были левым крылом армии Гутрума, но теперь крыло это стало куда меньше, так как лишилось людей Вульфера. Я повернулся и пробился сквозь наши ряды, чтобы найти Альфреда.

— Мой господин! Давайте же атакуем этих людей! — крикнул я, показав на войска Свейна.

Они находились в добрых двухстах шагах от укреплений и — по крайней мере в это мгновение — остались без вожака, ведь Свейн все еще был внутри крепости.

Альфред посмотрел на меня с высоты седла, и я стал убеждать его всеми нашими силами нанести удар в центре. У датчан за спиной был откос, и я считал, что мы сможем сбросить их с коварного склона.

Альфред выслушал меня, посмотрел на людей Свейна и молча покачал головой.

Беокка стоял на коленях, лицо его было искажено напряженной гримасой — он истово молился.

— Мы сможем прогнать их, мой господин! — настаивал я.

— Они придут из форта, — ответил Альфред.

Он имел в виду, что датчане Гутрума придут на помощь людям Свейна. Некоторые, может, и придут, но я сомневался, что их явится много.

— Но мы ведь и хотим, чтобы они вышли из крепости, — настаивал я. — Их легче убить на открытом месте, мой господин!

Альфред только снова покачал головой.

В тот момент мне казалось, что король почти парализован страхом, что он настолько боится совершить ошибку, что предпочитает вообще ничего не делать. На нем был простой шлем с предличником, больше ничто не защищало его лицо, и выглядел он болезненно бледным. Он не видел верного способа победить, поэтому предоставил принять решение врагу.

И Свейн не заставил себя ждать. Он вывел из крепости подкрепление — человек триста или четыреста. Большинство людей Гутрума остались за укреплениями, но эти датчане, первыми атаковавшие гвардию Альфреда, теперь бежали вниз по склону на открытую равнину. И вот они присоединились к войскам Свейна и построились в клин. Я видел там и знамя Рагнара.

— Похоже, они собираются атаковать? — спросил Пирлиг.

Дождь смыл кровь с его лица, но в прорехе шлема запеклась кровь.

— Все в порядке, — сказал он, поймав мой взгляд. — Мне доставалось и похуже во время ссор с женой. Но, я так понимаю, эти ублюдки хотят снова учинить резню на правом фланге, верно?

— Мы сможем победить их, мой господин! — окликнул я Альфреда. — Пошли против них всех наших людей. Абсолютно всех!

Но король, казалось, меня не услышал.

— Приведи фирд Виглафа, мой господин! — заклинал я его.

— Мы не можем трогать войска Виглафа, — негодующе ответил он.

Альфред боялся, что, если он передвинет фирд Суморсэта, стоявший перед крепостью, Гутрум поведет всех своих людей в атаку на левый фланг, но я знал, что Гутрум слишком осторожен, чтобы так поступить. Он чувствовал себя в безопасности за укреплениями из дерна и хотел там и остаться, пока Свейн выигрывает за него битву. Гутрум не двинется с места до тех пор, пока наша армия не потерпит поражение, и только тогда ринется в атаку.

Однако Альфред не хотел меня слушать. Он, бесспорно, был умным человеком, но вот только ничего не смыслил в битвах. Он не понимал, что вести битву — совсем не то что двигать на доске фигурки при игре в тафл, что дело здесь вовсе не в численности армий и даже не в преимуществе позиции; главное в сражении — соответствующий настрой: одержимость, безумные вопли и неукротимая ярость.

И пока что я не чувствовал ничего похожего. Да, мы, гвардия Альфреда, неплохо сражались, но мы только защищались, а отнюдь не беспощадно истребляли врага. А может победить только тот, кто сам нападает. И вот теперь нам снова придется обороняться…

Альфред шевельнулся в седле и приказал мне и моим людям:

— Оставьте со мной знамя и позаботьтесь о безопасности нашего правого фланга.

Король оказал нам честь. Именно справа враг мог попытаться нас окружить, и Альфреду нужны были хорошие бойцы, чтобы удержать этот открытый фланг, поэтому мы построились там тесной группой.

Вдалеке, на том конце низины, я видел остатки фирда Осрика: беглецы наблюдали за нами.

«Некоторые из них вернутся, — подумал я, — если увидят, что мы побеждаем». Но в тот момент их слишком переполнял страх, чтобы они присоединились к армии Альфреда.

Свейн скакал на белой лошади взад-вперед перед датским клином и что-то кричал своим воинам, наверняка ободряя их и уверяя, что мы жалкие слабаки, разгромить которых ничего не стоит.

— «И я взглянул, — проговорил Пирлиг, — и вот конь бледный, и на нем всадник, имя которому Смерть».

Я удивленно уставился на него.

— Это из Апокалипсиса, — объяснил он смущенно, — просто пришло в голову.

— В таком случае немедленно выбрось это из головы, — резко сказал я, — потому что воину не к лицу бояться смерти.

Я повернулся к Этельвольду, желая убедиться, что тот правильно держит щит, но увидел, что принц занял новое место — в задних рядах. Я решил, что ему лучше там и оставаться, поэтому ничего не сказал.

Свейн громко выкрикнул, что мы ягнята, ожидающие, пока их прирежут, и его люди начали бить оружием по своим щитам.

Теперь в рядах Свейна было чуть больше тысячи человек. Эти воины пойдут в атаку на войско Альфреда, в котором насчитывалось примерно столько же людей, но на стороне датчан оставалось преимущество, потому что каждый в их клине был воином, в то время как больше половины наших людей были из фирдов Дефнаскира, Торнсэты и Хамптонскира. Будь у нас в придачу и фирд Виглафа, мы могли бы одолеть Свейна; с другой стороны, и он тоже вполне мог подавить нас числом, если бы у Гутрума хватило храбрости выйти из крепости. Обе стороны осторожничали. Никто не хотел бросить в битву все свои силы, боясь все потерять.

Всадники Свейна находились на левом фланге, напротив моих людей. Он рассчитывал, что мы будем нервничать в ожидании возможной атаки верховых, но лошадь никогда не ринется на «стену щитов», она свернет в сторону, да и вообще я бы предпочел встретиться лицом к лицу с всадниками, а не с пешими. Одна лошадь мотала головой, я видел на ее шее кровь. Другая лошадь лежала мертвой среди валяющихся повсюду трупов под холодным ветром — ветром, который принес с севера первых воронов. Черные крылья в тусклом небе. Птицы Одина.

— Придите и умрите! — вдруг закричал Стеапа. — Торопитесь навстречу своей смерти, ублюдки! Давайте!

В ответ в наших рядах тоже раздались оскорбительные выкрики в адрес датчан.