Звезда гарема - Лей Тамара - Страница 24

– Госпожа, вы же не собираетесь...

– Я умираю, Халид, – отрезала женщина. – Сегодня или месяцем позже, какая разница, смерть есть смерть.

– А что будет с Александрой?

То, что дочь увидит ее на смертном одре, безмерно огорчало Сабину, но другого выхода не было.

– Это окончательно убедит ее в реальности опасности и заставит уехать. Если я умру, ее уже ничто не будет удерживать здесь.

Несмотря на трагизм положения, Халид чуть не рассмеялся. Возможно ли, что он знает Александру лучше, чем родная мать?

– Она не узнает ничего нового, госпожа.

Он прав, конечно, но Сабина должна это понимать сама.

– Она поедет с Люсьеном, – доверительно сказала женщина.

Несмотря на свои сомнения относительно Люсьена и возможности доверить ему дочь, она все-таки решила, что их соглашение поможет Александре избавиться от жизни в гареме и перебраться в Англию. Несчастная женщина молила лишь об одном – чтобы Александра раньше времени не раскрыла тайны своего происхождения, а значит – принадлежности к семье Байярдов.

Не подозревая, что несет смерть, рабыня поставила поднос с прекрасно приготовленной едой на столик рядом с Сабиной.

– Для вас и вашей дочери, госпожа, – произнесла она и поспешила прочь. Женщина внимательно осмотрела полдюжины фиников, прежде чем выбрала конфету.

– Лейла наблюдает? – поинтересовалась она, поднося сладость ко рту.

Мускул на подбородке Халида дрогнул.

– Да, госпожа.

– Хорошо.

Сабина старательно пережевала конфету, затем выбрала самый большой финик.

– Я приготовила сумку для путешествия Александры. Ты найдешь ее под моим туалетным столиком.

– Умоляю вас, госпожа, не делайте этого, – хрипло произнес евнух, глядя на Сабину преданными, просящими глазами.

– Ты был мне хорошим другом, Халид, – будто не слыша его, проговорила она. – Как я и обещала, все, за исключением того, что я оставила дочери и англичанину, принадлежит тебе по праву.

– Теперь англичанин сможет ее заставить уйти с ним, – напомнил евнух об их первоначальном плане.

Задумавшись, Сабина катала финик между большим и указательным пальцем.

– У нее перехватило дыхание, да? Раздувая ноздри, стиснув кулаки, евнух смотрел туда, где стояла Лейла.

– Да.

– Интересно, сколько Лейла сможет пробыть без воздуха, не теряя при этом сознания? – задумчиво произнесла женщина, поднося отравленный фрукт к губам. Держа его и не решаясь положить в рот, она ждала, когда Халид прекратит сверлить первую жену ненавидящим взглядом. Когда, наконец, она встретилась с ним глазами, улыбка появилась на ее лице.

– Не оплакивай меня, мой друг, потому что я навсегда освобождаюсь от боли.

Что-то доброе и невысказанное будто пролегло между ними, оба замолчали, думая, каждый о своем. Чувство внутреннего покоя, умиротворения охватило Сабину, смотревшую на красивую оживленную девушку, плоть от плоти ее, и женщина хладнокровно откусила отравленный фрукт. Она победила в этой схватке.

Обреченная неторопливо доела финик, следом – четыре остальных.

– Жаль, что эта гадюка не положила яд еще во что-нибудь, – произнесла Сабина, слизывая липкий сок с пальцев. – Мне никогда не нравились финики.

Опустившись на диван, которому по воле случая суждено было стать ее смертным ложем, женщина, удобно устроившись среди горы подушек, сложила руки на животе. – Но в таком случае они предназначались Александре, – прошептала она. Всем была хорошо известна страсть ее дочери к этим фруктам.

Халид наполнил бокал лимонным соком, подслащенным медом, и подал госпоже. Ожидая, когда же начнут сказываться первые признаки отравления, Сабина попробовала холодный напиток, затем потянулась за конфетой.

– Это, – сказала она, указывая на последний финик, – ты должен передать Джаббару.

В угольно-черных глазах евнуха сверкали искры радости.

– Он заставит Лейлу съесть его.

Да, подумала женщина, скорее всего он так и поступит. Даже если Люсьен де Готье и провалит задуманное дело, о чем даже страшно подумать, то у первой жены купца вряд ли появится возможность навредить ее дочери.

– Как скоро подействует яд, Халид? – спустя несколько минут спросила Сабина, не испытывая никаких неприятных и болезненных ощущений.

– Этот яд смертелен, но он медленно действует.

Она и сама могла догадаться, что Лейла изобретет именно такой способ расправы: медленную мучительную смерть.

– Будет очень больно? Евнух согласно кивнул.

– Но если вы не станете сопротивляться ей, боль не так сильна.

В его словах мало утешения, но она по крайней мере теперь знала, что ее ждет. Глядя поверх голов танцовщиц, женщина увидела раскрасневшееся лицо соперницы. «Бедняга, – подумала Сабина, – она не знает, праздновать ли ей победу или рыдать над поражением. Я, действительно, расстроила ее планы».

Улыбка исчезла с ее лица, когда она увидела дочь, усталую и довольную, танцующим шагом идущую к ней.

– Чудесно! – радостно воскликнула Александра. Лицо ее раскраснелось от удовольствия. – Не думаю, что когда-нибудь забуду эту ночь.

Мать тоже так думала, но причина ее уверенности в правоте слов дочери была совсем другая.

Упав рядом с Сабиной на подушки, девушка налила себе бокал сока и залпом осушила его.

– Почему ты сидишь со мной, теряешь драгоценное время, вместо того, чтобы танцевать? – поинтересовалась мать, гладя девушку по руке. Ей в голову пришла мысль, что они в последний раз касаются друг друга. Женщина быстро отвернулась, на глазах ее блестели слезы.

Александра рассмеялась.

– Даже я когда-нибудь должна отдыхать, мама. – Наклонившись к матери, она чмокнула ее в лоб, затем потянулась за последним фиником.

Предвидя такое развитие событий, Халид ухитрился схватить его первым, почти вырвав фрукт из рук девушки.

– Халид! – воскликнула она. Никогда прежде Александра не видела, чтобы главный евнух ел перед женщинами.

Он улыбнулся, но глаза его оставались печальными, а жесткие складки вокруг рта еще больше углубились.

– Ты поступаешь очень странно, – произнесла она.

Евнух пожал плечами.

– Но я голоден.

Девушка посмотрела на финик.

– Тогда почему ты не ешь его?

– Съем позже.

Александра ничего не понимала. Она нахмурилась и встала.

– Если ты не собираешься есть его сейчас, тогда отдай мне, – решительно потребовала девушка, протягивая руку.

Скрестив руки на груди, Халид отрицательно покачал головой.

«В какие игры он играет? Нет, это не похоже на игру, слишком уж главный евнух серьезен для этого». Она бросила взгляд на мать и в то же мгновение оказалась рядом с ней.

– Что случилось? Тебе плохо? – умоляла она ответить, совершенно забыв о финике, увидев искаженное от боли лицо.Сабины.

– Я... – женщина пыталась говорить, но слова застревали у нее в горле. Скорчившись на подушках, она запрокинула голову и хрипела, пытаясь вздохнуть.

Подскочил Халид, отстранил Александру.

– Что с ней случилось? – кричала девушка и ее крик привлек внимание остальных женщин.

Главный евнух не ответил. Он поднял Сабину на руки и шептал ей на ухо слова, слышные только ей одной.

– Не боритесь с болью, – напомнил скопец госпоже, и его слеза скатилась на ухо обреченной женщины. – Один небольшой вдох – все, что вам нужно.

Сабина содрогнулась в его руках, но все же ей удалось наполнить легкие воздухом.

– Больно, – выдохнула она.

– Мама! – позвала девушка, стоя возле Халида. Слезы и краска ручьем текли по ее щекам. – Скажи, что с тобой, мама!

Тяжело дыша, Сабина открыла глаза и посмотрела на дочь.

– Яд, – наконец выдавила она из себя, пытаясь трясущейся рукой погладить дочь по щеке. – Я... я предупреждала...

Девушка схватила руку матери и прижала ее к сердцу.

– Что ты сказала? – она непонимающе мотала головой. – Какой яд?

Взгляд Сабины стал глубоким и печальным, мириады лиц и огней закружились в бешеном калейдоскопе вокруг нее, затем ее глаза вновь остановились на дочери.