Жених напрокат - Гиффин Эмили - Страница 46

Расстаемся на углу Двадцать седьмой. Джулиан целует меня в щеку. Он почти одного со мной роста — на целых два дюйма ниже Хиллари. Удивительно, что Дарси об этом не упомянула. Говорю Джулиану, что была очень рада познакомиться. Он отвечает тем же и надеется увидеть меня в Монтайке. Обнимаю Хиллари и улыбаюсь, чтобы показать ей, что я просто в восторге от ее нового друга. Когда поворачиваю домой, понимаю, что действительно рада за Хиллари: ее предыдущие случайные связи заставляли меня еще острее ощущать свое одиночество.

Некая компания из четырех человек сейчас, наверное, только что вышла из кинотеатра и собирается пойти поужинать, побродить по улицам, смеясь и прислушиваясь к об-рывкам мелодий, доносящихся из мюзик-холлов. Меня душит разочарование. Если бы у меня были с собой игральные кости, я бы выбросила их в канаву.

Выхожу на Третью авеню и смотрю на часы. Сейчас около десяти. И внезапно я понимаю, что мне не хочется идти домой. Думаю перезвонить Маркусу, но решаю, что это было бы нечестно, ведь я всего лишь использую его, чтобы забыть о Дексе. Но я так несчастна и зла, что все- таки набираю его номер.

Он отвечает после первого же гудка.

— Чем занимаешься? — спрашиваю я.

— Ты получила мое сообщение?

— Да. Я ужинала. Сейчас нахожусь неподалеку от тебя. Хочешь встретиться и пойти куда-нибудь выпить?

— Был бы рад. Где ты?

— На углу Двадцать седьмой улицы и Третьей авеню.

— Рядом с баром «Родео»?

Я оглядываюсь. Верно.

— Да, прямо через дорогу.

— Отлично, заходи и возьми для меня пива, хорошо? Сейчас приду.

Голос у него оживленный и бодрый, и я улыбаюсь. Говорю, что буду ждать его в баре с пивом.

У

Бар «Родео» провинциален, насколько это возможно на Манхэттене. Над стойкой развешаны дощечки прейскурантов, а на потолке висит огромное чучело бизона. Весь пол усеян арахисовой скорлупой.

— Привет, славно выглядишь, — говорит, подходя, Маркус. — Здесь занято?

Смеюсь и говорю, что он может сесть.

— Вот твое пиво.

— Еще холодное, — замечает он, делая большой глоток. — Спасибо.

— Очень рада тебя видеть.

— Где ты была?

— В «Трулли».

Он кивает; это место ему знакомо.

— Здорово. Ходила на свидание? — спрашивает он с притворной ревностью и сжимает кулак, делая вид, что готов набить морду тому, кто посягнул на его права.

Улыбаюсь:

— Нет. Я была там с Хиллари и Джулианом, ее новым другом. Ты ведь видел его в те выходные?

— А, да. Тот пижон, которого Хиллари подцепила на пляже.

Снова смеюсь:

— Ну да, что-то вроде этого.

— Подцепила. Это точно. Хороший ход.

— Хиллари сама больше похожа на парня, чем на женщину, — говорю я и думаю, что никогда не подойду к не-знакомцу на пляже, как она.

— Да... Все равно здорово. А я думал, ты на меня рассердишься.

Улыбаюсь:

— В самом деле?

— Ага. — Он тоже улыбается и смотрит мне в глаза.

— И что дальше?

— Вот так. — Он кладет свою руку рядом с моей.

— Такая бледная, — говорю я, сравнивая наш загар.

— Люблю бледных, — отвечает он. — Это очень женственно.

— Дай-ка мне подумать. Значит, ты любишь женственных злючек?

Он щелкает пальцами и указывает на меня:

— В самую точку. А ты что, такую знаешь?

Смеюсь, прихлебываю пиво и думаю, поцелует ли Маркус меня сегодня. Если да, то я тоже его поцелую. Может быть, мне даже понравится. Если ты не можешь быть с тем, кого любишь...

Мы допиваем пиво. Говорю, что устала от музыки в стиле кантри, и спрашиваю Маркуса, не пора ли нам идти. Он соглашается — а может быть, я хочу отправиться в другой бар? Я бывала когда-нибудь в «Перекрестке»? Это в паре кварталов отсюда.

— Рядом с «Трулли», да?

— Да. Я был там только один раз и потому не знаю, все ли у них тип-топ. Но у них есть потрясающий яблочный мартини, который тебе обязательно понравится. Так ты пойдешь?

Откуда он знает, что мне нравится?

— Конечно. Идем.

Мы быстро идем к «Перекрестку», минуем внушительного, одетого в черное охранника у двери. Заходим. Народу столько, что яблоку некуда упасть, — все битком забито поклонниками европейского образа жизни. Я иду за Маркусом мимо сигарной стойки в самый конец и сажусь рядом с ним на обитый кожей диванчик с огромными под-локотниками. Уютно, но с Дексом было бы лучше. Заставляю себя не думать о нем.

— Что ты будешь?

— Яблочный мартини. — Чувствую, как в моем желудке бурлят красное вино и пиво. Возможно, мартини — не самая лучшая идея, но мне уже все равно.

— Ты не пожалеешь. Сейчас приду.

Он возвращается с моим мартини и стаканом виски для себя.

— И как? — спрашивает он, когда я делаю глоток.

— Мне нравится.

— Вроде коктейля «Веселый фермер», по-моему.

Отпиваю еще.

— Да, похоже. Хочешь попробовать?

Он пьет из моего стакана, облизывает губы и смотрит на меня. Это приглашение. На мгновение смущаюсь, потому что я уже опьянела и не знаю, что делать дальше. Думаю о Дексе. Он все еще не разорвал помолвку. Может быть, так этого и не сделает. Так что можно поцеловать Маркуса. Я должна защищаться. Что-то говорит мне, что Маркус совсем не возражает против того, чтобы с ним обращались подобным образом. Придвигаюсь к нему и целую.

— Ого, — смеется он. — Я такого не предусмотрел.

Целую еще раз.

— И такого тоже, — говорит он.

Интересно, расскажет ли он Дексу? Отчасти надеюсь, что расскажет. Целую его снова и на этот раз слегка работаю языком. Потом мы какое-то время болтаем. Я пьяна и потому ощущаю какое-то смутное влечение к нему. У него красивые предплечья — не слишком волосатые. Мы еще несколько раз целуемся, и мне это нравится, но никакого возбуждения я не испытываю. Каждый раз, когда наши губы встречаются, все больше скучаю по Дексу.

Наконец мы выходим из «Перекрестка» и нерешительно останавливаемся на улице. Со стороны Двадцать седьмой едет такси. Маркус не мешает мне остановить машину, не зовет меня к себе. Чувствую облегчение, потому что скорее всего могла согласиться. И во всем был бы виноват мартини — и все растущее чувство разочарования, потому что я одна вот уже шесть дней, вынуждена быть третьей лишней на романтическом ужине и целовать совсем не того мужчину в душном баре, полном сигаретного дыма.

Глава 16

Поцелуи, которые я подарила Маркусу, Декс должен получить стократ. Абсолютно нелогично, но я чувствую, что даже маленькая ложь — и мы с Дексом будем два сапога пара, пусть и ненадолго. Он помолвлен, я целовалась с его другом.

Хиллари не приемлет никаких разумных объяснений. Она просто выходит из себя, требуя, чтобы я с ним порвала. Хватит. Довольно.

— Еще немного, — говорю я. — Сейчас только июль. Всего лишь июль.

Она скептически смотрит на меня.

— Брось, Хилл. «Терпение — это великая добродетель», «Кто ждет — тот всего добьется», «Время лечит»...

— Нуда, — говорит она. — А как насчет «Не откладывай на завтра»? Доводилось такое слышать?

— Скоро решусь. Обязательно.

— Ладно. Потому что это и в самом деле не может продолжаться долго. Тебе надо его бросить. Иди своим путем, куда тебе вздумается, а это бесконечное ожидание до добра не доведет, Рейч. Я в самом деле за тебя волнуюсь.

— Знаю. Я с ним поговорю, — отвечаю я. — Учти, что с тех пор, когда мы вместе провели выходные, я виделась с ним всего один раз. Поздно вечером после работы. Он заснул на моей кушетке.

— Ага, — понимающе хмыкает она.

— Что значит «ага»?

— Разве это ни о чем не говорит? Понимаю, на что намекает Хиллари.

Если бы Декс действительно меня любил, то проводил бы со мной больше времени. Что Четвертого июля я упустила все шансы.

— Это ни о чем не говорит, — сердито отвечаю я. — Мы оба замучились на работе. Лэс просто спятил, ты сама знаешь. У нас буквально не было ни минуты, чтобы повидаться.