Жених напрокат - Гиффин Эмили - Страница 45

— Никаких проблем.

— He молод для тебя? — осведомляюсь я, ничуть не беспокоясь, что он может услышать.

— Что? — невинно спрашивает она. — Умоляю! Я и не думаю флиртовать.

Прежде чем она успевает сменить

тему, я пытаюсь выяснить, все ли у них в порядке, и заговариваю о свадьбе.

— Вы решили, что хотите записать на диск?

— Диск? — Она выглядит растерянной. — Ах, диски! Да я о них как-то не думала. Решила вычеркнуть эти выходные из предсвадебного расписания. И кроме того, по-моему, с дисками слишком много возни. Скорее всего в качестве сувениров будут орехи или конфеты. Знаешь, такие классные коричные пастилки в форме сердечка. Может быть, мы так и сделаем. Ты же знаешь, как Декс их любит.

— М-м... нет, не знаю.

— Нуда! Пастилки с корицей.

Декстер не звонит до позднего вечера, и я пропускаю звонок — просматриваю документы в конференц-зале. Он присылает короткое сообщение: «Привет, Рейч. Прости, что не звонил. У нас тут целый день аврал, готовились к этой чертовой встрече в четверг... Мне стоило бы сделать хоть что-нибудь на выходных. Не то чтобы я только этим бы и занимался... Время, проведенное с тобой, — бесценно. Скучаю. Поговорим потом».

От этого сообщения почему-то веет неискренностью. Что это? Отчет? И вдобавок это дурацкое словечко — «аврал». В следующий раз он скажет, что его «запрягли» — так частенько говорят финансисты вместо «я занят». Но самое главное, он и словом не обмолвился ни о Дарси, ни о том, когда мы с ним увидимся — вообще ни о чем. Сказал только, что скучает. С его уходом исчезло все, что меня радовало. Я начинаю паниковать. Но говорю себе, что надо набраться терпения. Декс все сделает правильно. В конце концов мы будем вместе.

Встречаемся вечером в четверг. Он приезжает поздно, измученный, после работы. Мы несколько минут болтаем, а потом он засыпает, положив голову мне на колени, пока я смотрю «Клан Сопрано». Тони снова изменил Кармеле. Полностью ей сочувствую — по иронии судьбы, это жена, а не любовница. Думаю о Дарси и сравниваю наши чувства по отношению к Дексу. Она не любит его так, как я. Просто не может. Это будет мой последний аргумент.

Бужу его за полночь и говорю, что ему надо домой. Он неохотно соглашается и снова говорит, какой у него безумный рабочий график. Я отвечаю: понятно, сама знаю, что это такое. Он целует меня и прижимает к себе. И уходит к Дарси. Когда он шагает за порог, спрашиваю, что он будет делать в выходные. Стараюсь казаться бесстрастной, но в душе хватаюсь за соломинку и надеюсь, что он как-нибудь урвет несколько часов для встречи со мной.

— Собирался приехать папа со своей женой. Я тебе не говорил?

— Нет, нет. Не говорил. Как мило. И что вы будете делать?

— Все как обычно. Обед. Может быть, кино.

Представляю их вчетвером в городе. Жаль, что я не могу встретиться с его отцом или подвезти их до дома: я Дексу никто. Другая женщина. Думаю обо всех «других женщинах», вынужденных довольствоваться редкими вечерами. Для них под запретом семейные праздники и корпоративные вечеринки. Их отстраняют, когда дело действительно серьезное. Потом я вспоминаю, что Декс никогда не давал мне никаких обещаний, искренних или ложных, вроде тех, что дают любовницам в кино. Ничего, кроме «Я тебя люблю» и игральных костяшек.

Вечером в субботу Хиллари приглашает меня пообедать с ней и Джулианом. Мне не хочется быть третьей лишней, но я соглашаюсь, потому что не могу оставаться в одиночестве со своими мыслями. Меня терзает мысль о выходном в кругу семьи. Декс улыбается само собой разумеющимся разговорам о свадьбе и думает, что ему в самом деле пора жениться. Может быть, он прав. Понятия не имею, что у них происходит, и это ожидание и догадки особенно мучительны после нескольких дней, проведенных с ним вдвоем.

Я встречаюсь с Хиллари и Джулианом в итальянском ресторанчике «Трулли». Мы сидим за маленьким круглым столиком, среди цветов, в замечательном патио, окруженном стенами из бурого песчаника. Над нами — лоскуток ослепительно-синего неба. Во дворике горят свечи, а среди ветвей висят крошечные белые фонарики. Трудно придумать что-то более романтичное, даже если учесть, что я — третий лишний.

Уже через пятнадцать минут понимаю, что Джулиан мне нравится. Ничуть не напыщенный, хотя и склонен к несколько глубокомысленной манере беседы. Он говорит «отдавать предпочтение», а не «нравиться», «приятный», а не «классный», «приступим», а не «начнем». В общем-то, это одно и то же, не то чтобы нечто сверхизысканное, и потому я понимаю, что он не рисуется. Однажды я ходила на свидание с парнем, который выдавал перлы вроде «сакраментально», «благорассудительный» и «злоумышление». Второе приглашение я отклонила из опаски, что он нарочно наденет профессорскую мантию. И хотя внешность Джулиана не во всем отвечает общепринятым стандартам мужской красоты, мне нравится, как он выглядит. У него длинные вьющиеся волосы, смуглая кожа, темно-карие глаза (почему-то вспоминаю португальских моряков).

Наблюдаю за ним, когда он, чуть наклонившись вперед, смеется над тем, что сказала Хиллари. Никто в жизни не подумает, что они всего неделю как встречаются. Общаются легко и естественно, и она не прибегает ни к каким уловкам, свойственным женщине, которая только что завязала новое знакомство. Дважды спрашивает, не надоела ли ему своей болтовней, съедает все, что у нее на тарелке, и намекает, что нам нужно заказать десерт.

Поглощая сырный пирог, мы рассказываем Джулиану, как ненавидим свою работу. Он спрашивает, почему бы нам не уволиться. Не все так просто, отвечаем мы, это вроде как золотая клетка, нужно сначала выплатить долги и так далее. А кроме того, что нам еще остается делать?

Он смотрит на меня и переспрашивает:

— Что еще?

Гляжу на Хиллари и хочу, чтобы она ответила первой.

— Хилл откроет антикварную лавочку, — говорит он, касаясь ее запястья. — Да?

Хиллари улыбается. Они уже готовы осуществлять мечты. Держу пари, что она откроет свой магазинчик в деловом районе Монтайка.

— А что ты умеешь делать, Рейчел? — снова спрашивает Джулиан и испытующе смотрит своими карими глазами.

Так обычно спрашивают на собеседовании в юридической фирме, вслед за вопросом «Почему вы решили поступить на юридический факультет?», на который ты, естественно, отвечаешь, что хочешь заняться изучением права, а в душе думаешь: «Потому что я — типичная успешная выпускница университета, которая не пошла на медицинский лишь потому, что боялась крови, а теперь понятия не имеет, чем ей заняться».

Говорю, что не знаю, и смущаюсь, потому что это правда.

— Может быть, если ты уволишься, то быстрее поймешь, — мягко говорит Джулиан. — Нужда обостряет мышление.

Звонит мобильник. Очень неприятный звук. Извиняюсь, говорю, что забыла его выключить. Может быть, это Декс. Может быть, спрятался в ванной, чтобы мне позвонить.

— Кто это? — спрашивает Хиллари.

Она тоже думает, что это, возможно, Декс.

— Не знаю.

— Ну так посмотри. Мы ведь не против.

Джулиан согласно кивает:

— Конечно, не против.

Не могу устоять. Достаю из сумочки телефон и прослушиваю сообщение. Это всего лишь Маркус. Он просит прощения, что звонит так поздно; думал, что я еще не сплю.

— Маркус, — говорю я, не в силах скрыть свое разочарование.

Хиллари поясняет Джулиану, что это тот парень, который вместе с нами снимает летний домик. Тот, конечно, его помнит.

— Почему бы тебе ему не позвонить? Пусть приходит, — говорит Хилл. — Закажем еще бутылочку вина.

Она очень любезна, но на самом деле ей хочется, чтобы я оставила их вдвоем. И мне самой больше не хочется чужого великодушия. Отказываюсь, говорю, что устала — ужин был прекрасный, но мне уже пора домой. Джулиан взглядом подзывает официантку и просит счет.

Когда мы выходим из ресторана, Хиллари спрашивает, не поеду ли я на такси. Говорю, что лучше пройдусь пешком.

— Столько кварталов?

— Все нормально, вечер хороший.